Аркана Магна

Уставшая Аркана поднялась в свою комнату, но заметив, что дверь была открыта, осторожно заглянула в нее, прежде чем войти. Она обрадовалась, когда увидела сестру, сидящую на кровати, но тут же отметила для себя недовольное выражение на ее лице. Номна сидела на краю, перелистывая тетрадь, и как только Аркана появилась в дверном проеме, быстро покосилась на сестру и серьезным тоном спросила, продолжая небрежно перелистывать страницы: — Откуда ты их срисовываешь? — Ниоткуда, — опешив, ответила Аркана. — Я просто беру его, когда мне скучно, и рука сама их рисует. Она услышала, как тяжело вздохнула Номна. — Ты перерисовываешь их из моих учебников? — ее голос сделался враждебным. — Нет. — Ты брала мои учебники? — Номна спросила еще настойчивее. — Мне все равно на твои учебники, — Аркана повысила голос. Номна резко захлопнула дневник и швырнула его подальше от себя, а затем повернулась в сторону сестры, не вставая с кровати, и с прищуром посмотрела на Аркану. — Почему мама наступает мне на горло с этой учебой? Она освободила меня от всех обязанностей по дому, — не дожидаясь ответа от сестры, продолжила она своим низким голосом, — лишь бы я усердно занималась. Она мне скоро начнет скармливать эти учебники на завтрак, — Номна издала короткий смешок, но Аркана понимала, что сестре ничуть не смешно. — Она перестала со мной общаться, лишь заходит в комнату, чтобы убедиться, что я таращусь в учебники. Номна перевела взгляд с сестры в угол комнаты, и дыхание ее стало ровнее. Аркана стояла в дверном проеме и неподвижно слушала. — Она ведь не пытается сделать из меня великую ведьму, — она нарочито важно произнесла последние два слова, покачивая головой. — Она будто хочет натаскать меня, чтобы я не отставала. Будто я должна быть не хуже кого-то другого. Но мне вот интересно: кого? Ее, что ли? — Номна рассмеялась. — Как будто она была великой студенткой Хогвартса, ха-ха. Ага, поэтому мы живем в этой дыре, — она сделала паузу и дразнящим взглядом посмотрела на Аркану. — Интересно, если бы не было тебя с этим дневником и рисунками, она бы все равно доставала меня? — Что ты такое говоришь? — Аркана раскрыла широко глаза от удивления. — А что, ведь для тебя это так естественно. Такие рисунки и сама, не срисовывала, — Номна наклонилась вперед и продолжила говорить со злобой в голосе, приподнимая край верхней губы и обнажая некоторые зубы. — На тебя ей наседать и не надо, у тебя самой все прекрасно получается. Аркана ничего не ответила, продолжив удивленно смотреть на сестру. — Небось она сразу определила, кто будет ее любимицей, когда увидела твои рисунки. Ну, а я всего лишь не должна отставать от своей одаренной сестренки. — Она даже не знает, что я рисую, — вставила Аркана. Ей показалось, что это успокоило сестру, но та поднялась с кровати и подошла к девочке. — А то, что ты не хочешь в Хогвартс, она знает? Интересно, как она на это отреагирует? Аркана ничего не ответила и продолжила не сводить с сестры осуждающего взгляда. Номна усмехнулась и вышла из комнаты, задев плечом Аркану.
 Почему-то это воспоминание настигло девочку, пока она стояла, подперев лбом дверь в комнату Ревеланы. Она не знала, как долго простояла в таком положении, и лишь шарканье за спиной отвлекло ее от собственных мыслей. Аркана услышала быструю, но приглушенную дробь топанья по деревянному полу после едва разборчивых шепотков. Через мгновение девочка почувствовала, как на ее плечо тяжело опустилась чужая ладонь. — Ну, все прошло хорошо? Она не такая страшная, какой кажется на первый взгляд, — заговорила быстро Гиневра. — Я уже отправила мальчиков спать, но в их комнате совсем тесно, и для тебя там не найдется места. Зато есть старый, но милый диванчик в подвале. Я тебе покажу, пойдем, — она начала поглаживать плечо Арканы. — За окном такой ливень, но я уверена, к завтрашнему утру он уже пройдет. Пойдем, пойдем. Гиневра развернула Аркану, легонько потянув за плечо, и сдвинула ее с места. Она повела девочку по дому через столовую и прихожую к той черной двери, что скрывалась в темноте. Когда понурая Аркана вздрогнула от внезапного грома, скоро последовавшего за яркой вспышкой молнии, Гиневра нежно похлопала девочку по спине, приговаривая утешительным шепотом: “Ничего, ничего”, — и, прижимая ее к себе, слегка ускорила шаг. За стенами действительно лил безумный ливень. Его озлобленный стук по стеклу создавал впечатление, будто он поглотил и изничтожил собой все существовавшее снаружи. И лишь не менее озлобленный лай, изредка слышимый где-то в неизвестности, вселял Аркане надежду на то, что стены этого дома не остались последним местом на земле. На подходе к двери Гиневра схватила со стоявшего в углу сломанного стула свечу и, осветив ею черное пустое пространство, приложила к дверной ручке волшебную палочку. Аркана подняла голову и увидела обнажившуюся пару ступенек убывающей в подвальную тень лестницы. — Мы сюда почти не ходим, поэтому свечей там нет. Нечего им там простаивать. Палочку свою я тебе, конечно, не отдам, — Гиневра хихкнула, — но и одной свечи не хватит. Я принесу еще, а ты пока можешь взять эту и подождать меня внизу. Гиневра передала Аркане бронзовый подсвечник с подтаявшим восковым цилиндром и осталась стоять в дверном проеме, с улыбкой глядя на девочку. Аркана попыталась осветить спуск в подвал, но света не хватило, чтобы увидеть конец лестницы. Тогда она взялась за поручень вдоль стены и медленно начала спускаться, как вдруг услышала три громких стука в дверь. Аркана резко обернулась посмотреть на Гиневру и заметила, как ее лицо при белом свете, исходящим из палочки, неузнаваемо потяжелело и скривилось, перед тем как быстро отвернуться. — Кого это притащило? — неожиданно низким голосом пробормотала Гиневра и, пошатнувшись, широко зашагала к входной двери. Аркана осталась стоять посреди лестницы, глядя в темноту наверху и  пытаясь расслышать разговор Гиневры с гостем. Открытая на улицу дверь лишь усилила шум ливня, и Аркане удалось всего пару раз различить повышенный тон Гиневры. Девочка шагнула на одну ступеньку выше, но раздавшийся скрип заставил ее опять замереть. До нее снова донеслись отголоски громкого говора Гиневры и хлопок входной двери. И лишь спустя какое-то время Аркана осознала, что услышала кого-то еще перед тем, как закрылась дверь. Это был совсем юный, девичий голос. Аркана встрепенулась от пробежавшего по всему телу холодка. Ее посетила невероятно безумная мысль, в которой у Арканы почему-то не получалось усомниться. Она не могла выкинуть из головы мысль о том, что это была Номна. Дернувшись, она начала быстро подниматься по лестнице, но когда Аркана ступила на самую первую ступеньку, перед ней возникла Гиневра. — Кто это был? — не раздумывая, спросила девочка. — Сосед, — помедлив, ответила Гиневра. — Спросил, нет ли у нас пары лишних свечей. И все никак не принимал “нет”. Не отдавать же ему последние — тебе ничего не останется, — она улыбнулась. — Пойдем. Аркана отступила на одну ступень после уверенного шага Гиневры, все еще держа в одной руке подсвечник, но тут же вернулась на прежнее место и с рывком попыталась протиснуться в узкое пространство, что оставалось между Гиневрой и короткой стеной перед дверным проемом. Однако у такой наглой попытки миновать ведьму не было и шанса на успех — Гиневра продолжила стоять на месте и даже прижала девочку к стене. — Ну же, пошли, я покажу тебе твое место, — со слышимым усилием проговорила Гиневра. Аркана невольно вытянула руку со свечей в глубь черной пустоты позади, а другую начала проталкивать, сопротивляясь ведьме, и в итоге нащупала деревянное ребро дверного проема. Ухватившись за него, она изо всех сил потянула себя, и ей даже удалось сместить Гиневру так, что достаточно широкая щель теперь позволила протиснуть и всю голову. — Спускайся вниз, — сквозь зубы сказала Гиневра. Девочка почувствовала, как полно теперь ведьма начала сопротивляться, и неравенство в их силах стало совсем очевидным. Ее рука ослабела, и Гиневра схватила теперь девочку за плечи и начала спускать ее вниз по лестнице. Выпавший из руки Арканы подсвечник потух и громко постучал глубже вниз. Девочка ухватилась теперь двумя руками за поручень и отчаянно старалась замедлиться. Почти в полной темноте ее руки проскальзывали рывками по деревянному поручню, но девочка не сдавалась и лишь усиливала хватку. На какое-то время Аркане даже удалось задержаться на месте, пока ступенька под ногами не заскрипела от тяжелого шага Гиневры, давившей на плечи девочки всем весом. Руки Арканы скользнули еще больше, и она почувствовала, как потеряла равновесие, беспомощно устремившись спиной вниз по лестнице. Ее босые стопы глухой дробью застучали по ступеням, пока она снова не схватилась с новой силой за поручень и не спасла себя от окончательного падения навзничь. Однако мягко приземлиться ей не удалось — ее затылок залился тупой болью, и силы окончательно покинули девочку. Она осталась сидеть на ступеньках, держась за деревянные перила правой рукой и прислонившись к стене. Она оказалась так глубоко, что почувствовала подвальную сырость и холод. — Аркана? — раздался тревожный голос Гиневры сверху. Древесина под девочкой задрожала и послышались приближающиеся скрипы. Аркана с усилием поднялась и начала нащупывать в темноте потерявшийся подсвечник, но тут раздался громкий удар двери, и скрипучая лестница затихла. Аркана взглянула в черноту сверху, и сверкнувшая молния очертила полноватый силуэт дрогнувшей Гиневры. За оглушающим раскатом грома последовало знакомое собачье рычание. Сверкнула еще одна молния, и ведьмин силуэт больше на заполнял лестничный пролет. Звериный рык смешивался с дробью дождя и доносившимся теперь высоким, боязливым голосом Гиневры. Аркана тут же начала подниматься на четвереньках по лестнице. Шум ливня становился все громче, а крики Гиневры периодически прерывались хлопками и щелчками заклинаний. Когда девочка наконец вскарабкалась наверх, она осторожно выглянула в гостиную, но никого не увидела — все свечи потухли. Она почувствовала запах свежего воздуха и наткнулась взглядом на открытую дверь и стену проливного дождя снаружи. Аркана даже не заметила, что на какое-то мгновение прихожую заполнял только шум ливня, как тут же раздался очередной хлопок заклинания и жалостный, скулящий голос пса. С противоположной стороны дома открылась другая дверь, и из темноты осторожно вышли три фигуры братьев, пронзающих сверкающими палочками темноту перед собой. Девочка не раздумывая вскочила на ноги и побежала к распахнутой двери, схватив на бегу у самого выхода свои туфельки. Она нырнула в нескончаемый ливень, неуклюже обувась, прыгая то на одной ноге, то на другой, и спустя считанные секунды ее промокшее насквозь платье отяжелело. Хлюпая по лужам, она направилась вперед по улице, прищуриваясь от крупных капель дождя и оглядываясь вокруг, в надежде увидеть внезапного гостя. Вдруг, после очередного поворота, она увидела в конце улицы убывающую за угол небольшую фигуру в развивающейся на ветру мантии. Девочка помчалась за ней, но когда настигла тот самый угол, ее встретил лишь понурый кривой дуб посреди кольцевой улицы. Она продолжила бродить по лабиринтам деревушки, отчаянно пытаясь найти того, кто стучался в дверь. Неизвестно, сколько кругов и петель по мокрым мощеным дорогам проделала Аркана, но ей казалось, будто это была не деревня, а самый большой город на земле, и что после очередного поворота она выходила на улицу, на которой еще не была ранее. Так, уставшая и дрожащая от холода, она наткнулась на небольшое здание с навесом, и непреодолимое желание остановиться здесь и больше никуда не уходить настигло ее. Понять, была ли она уже здесь, или еще нет, не было больше ни сил, ни желания, ее переполнила тягостная безнадежность, и всего, чего ей сейчас хотелось — это укрыться от дождя и согреться. Она недолго постояла под тканевым навесом, обнимая себя за плечи и наслаждаясь найденным укрытием, но холод сырого воздуха и мокрого платья на теле заставили ее решиться и постучать в дверь. Аркана посмотрела на окно справа от двери, надеясь, что оно сейчас загорится, и кто-нибудь покажется на крыльце. Но дверь все не открывалась. Девочка развернулась, и заметила, как вся улица потухла, и капли нескончаемого дождя поблескивали теперь лишь при свете луны. Она почувствовала внезапную слабость и, пошатнувшись, прислонилась спиной к двери. Она опустилась на каменный пол, обняла свои коленки и под тяжестью усталости и тоски поддалась нахлынувшей сонливости. Глаза она открыла лишь утром, когда почувствовала, как кто-то аккуратно потряхивает ее за плечо. Аркана вздрогнула, не до конца осознавая в полусонном состоянии, где она находится, и кто перед ней стоит. Но как только она увидела пару улыбок на добрых пожилых лицах, сияющих в ярком утреннем солнце, то сразу же расслабилась. — Ничего не бойся, солнце, — мягко проговорила пожилая женщина, — мы тебя не прогоняем. Она медленно погладила волосы Арканы, перебирая слипшиеся пряди пальцами. Аркана, замерев, косилась на сухую сморщенную руку. — Ты что же, просидела здесь всю ночь? — с беспокойством в голосе спросила женщина. — А нас как назло не было вчера в деревне. — Если бы мы знали, что ради наших конфет дети готовы всю ночь ждать у порога, мы бы ни за что не уехали, — с усмешкой сказал пожилой мужчина, стоявший позади старушки. — О, боюсь, дело не в конфетах, — не сводя глаз с Арканы, ответила тихо женщина. Улыбка исчезла с лица мужчины, он выпрямился и серьезным голосом проговорил: — Ну, что же, не будем больше держать нашу гостью на пороге. Позволь-ка мне открыть дверь. Он засунул руку в карман твидового пиджака и вытащил из него металлическое колечко с двумя небольшими ключиками. Аркана с трудом приподнялась на ноги, которые внезапно пронзило терпимой, но неприятной игольчатой болью онемевших конечностей. Девочка отошла к пожилой женщине, пропустив старика к двери, и заметила над входом деревянную табличку с надписью “Amor Fati”, а ниже, шрифтом помельче: “Лучшие сладости к востоку от Лондона”. Пожилой невысокий мужчина открыл дверь, и все трое вошли в компактно заставленный магазин сладостей. Перед Арканой выстроились в несколько рядов и этажей уже знакомые стеллажи с самыми разнообразными живыми конфетами в виде небольших животных, разноцветным шоколадом с разными вкусами и не тающим мороженым; под потолком парили розовые облака сахарной ваты, а рядом с прилавком стояли застекленные витрины, заполненные съедобными репликами мячей квиддича и мётел именитых чемпионов. Но девочка заметила и кое-что новое напротив входа, чего здесь раньше не было: последнее пустое пространство на стене заполнила полка с дрожащими драконьими яйцами разных размеров, сделанными из шоколада и будто готовыми вот-вот вылупиться. Аркана ходила вдоль рядов и разглядывала сладкие лакомства, пока ее не позвала к себе пожилая женщина. Она дала девочке ворсистый, слегка колючий, но согревающий шерстяной плед и пригласила в комнату за прилавком, где ее ждало самое комфортное и мягкое кресло из всех, в которых ей доводилось сидеть, и большая кружка с горячим темным напитком. — Это шоколад, — объяснила женщина недоверчиво заглядывающей в кружку девочке, — он тебя согреет за секунды. Под светом настольной лампы Аркана сидела, закутавшись в плед и крепко сжав кружку двумя руками, пока пожилая женщина расчесывала ей волосы. Спустя какое-то время в комнатушку вошел и старик. — Мы так и не представились, — начал он, — совсем что-то из головы вылетело. Я Александр, а это моя жена Амелия, и это, как ты уже могла догадаться, наш магазин сладостей. — Я знаю, я здесь уже была, — сказала девочка и отпила из кружки. Амелия прекратила расчесывать ее волосы и, сделав шаг назад, опустила голову, заглядывая в глаза девочке. — Мне кажется, я тебя узнаю. Как тебя зовут? — Аркана, — уставившись в кружку, ответила тихо девочка. — Аркана, — задумчиво повторила Амелия. — Ах, ну да, ты бывала здесь с сестрой. Аркана оживленно подняла глаза на женщину. — Да? — Амелия обратилась к Александру. Старик крепко прищурился и уставился на девочку. Он всматривался в лицо Арканы так долго, что воцарилась неловкая тишина, и Аркана лишь изредка косилась то на Александра, то в пол, то на Амелию, которая, в свою очередь, пристально смотрела на мужа, ожидая от него ответа. Наконец он раскрыл глаза и быстро проговорил: — Не помню, у меня плохая память на лица. — Да, ты у нас точно была, — тут же подхватила Амелия, помахивая расческой. — Я-то помню. А как твоя сестра? Почему ты здесь одна? Девочка потупилась и сперва ничего не ответила, но как только она стала замечать, что комнату снова заволокло мучительным молчанием, заговорила: — Мы… Мы поссорились. — Ох, — Амелия убрала расческу в глубокий карман своего кардигана, склонила голову набок и улыбнулась, — ну, такое происходит со всеми, не стоит расстраиваться. И родственные, и женаты пары ссорятся. Мы с мужем делаем это по-сто-ян-но, — она покачала головой из стороны в сторону в такт каждому отдельно произнесенному слогу. — Да, Алекс? Александр выпрямился, услышав свое имя и, посмотрев на девочку, добродушно заговорил: — Да, ты не переживай так, Аркана, мы с Амелией через все это прошли сами, а ссорились действительно так много раз, что уже и не сосчитать, — он махнул руками, а затем положил их на талию и задумался. — Да, мы довольно часто ссоримся, если так подумать. По всяким пустякам. — Если бы ты не считал их пустяками, то может быть и ссорились реже, — укоризненно сказала Амелия. — Или если бы она не воспринимала все всерьез, — ответил с усмешкой старик, глядя на девочку. — Видишь, Аркана, это нормально, надо лишь осознать, что связь, которая у тебя есть с другим человеком, сильнее любых мелочей из-за которых вы можете повздорить, и что бы ни случилось, вы останетесь вместе навсегда. — Да, солнце, — подхватила Амелия, — иногда он говорит дельные вещи. Александр фыркнул и уселся у стола с лампой. Аркана улыбнулась, глядя как старик показал Амелии язык у нее за спиной и широко заулыбался девочке. — Я помню, как вы забегали сюда, и ты была еще совсем маленькой. А сейчас посмотри, какая. ты уже большая. А твоя сестра уже, наверное, учится в Хогвартсе? Девочка одобрительно кивнула. — И ты тоже скоро идешь, не так ли? — поинтересовался позади Александр, ловко закидывая какие-то разноцветные конфетки себе в рот. — Да, — с неохотой ответила Аркана. — Вообще-то уже в этом году. — Ну надо же! — радостно воскликнула Амелия. — Ты уже такая взрослая. Наверное, очень волнуешься, но все равно не терпится, да? Аркана помолчала, опустив голову, но затем подняла глаза на Александра, который сидел и с радостным лицом ждал от девочки ответа, а затем перевела взгляд на Амелию, которая также добродушно смотрела на нее. — Нет, — отрезала девочка. — Как это? — спросил Александр и закашлял, подавившись конфетой. — Ты не хочешь ехать? — голос Амелии стал теперь тревожно-заботливым. — Нет, — ответила Аркана. — Подождите, я не понял, ты хочешь ехать или нет? — переспросил старик и кашлянул невероятно громко и так сильно, что из его рта вылетела маленькая синяя конфетка, которую он успел ловко поймать двумя пальцами и забросить обратно. — Не хочу, — сдвинув брови, ответила девочка. — Никуда не хочу ехать. — Но почему же? — спросила Амелия и села за стол рядом с Александром. — Мне не нравится магия. Она все портит. И с сестрой я поссорилась из-за магии. И с мамой. — Ох, солнце, но разве магия — это плохо? Все наши сладости были созданы благодаря магии. — И эти фасольки тоже, — Александр съел последнюю цветную конфетку, и седина на его голове начала переливаться всеми цветами радуги.  — И то мороженое, за которым ты с сестрой всегда приходила, — подхватила Амелия. — Что же заставило тебя воспротивиться магии, ты ведь всегда была рада наведаться к нам? — она сжала губы и, не дождавшись ответа от девочки, продолжила. — Ты заразилась этим страхом и ненавистью, ты с ними не родилась. Неважно даже, кто тебя ими заразил, главное понимать, что чем больше власти имеет тот, кто их сеет, тем дальше они распространяются, заражая остальных, а зараженные заражают следующих. Но ты ведь не хочешь распространять эту заразу, верно? — она говорила это, поглядывая то на одобрительно кивающего Александра, то обратно на Аркану. — Я уверена, ты хорошая девочка. Амелия на секунду замолчала, задумавшись, а затем встала со стула и подошла к Аркане. — Так вот знай — любовь и свет тоже заразны, и их тоже можно распространять, — продолжила она, — в противовес страху и ненависти. Мы не знаем, куда ведет наш путь, но мы можем выбрать то, каким мы его сделаем — светлым, распространяя любовь, или темным, распространяя заразу ненависти и зла. А используя магию, ты способна будешь делать это в сто крат больше и сильнее. Амелия обернулась посмотреть на Александра. — Я, например, когда была еще ученицей, даже и представить себе не могла, что когда-нибудь буду владеть магазином сладостей со своим мужем в маленьком городке где-то на краю света, — она повернулась обратно к Аркане. — Я всегда думала, что родиться волшебницей — это дар, величайший дар, который кто-либо может себе представить. Но мудр тот, кто осознает, что магия — это задание, какое дается каждому человеку, когда тот появляется на свет. И со временем я начала это понимать. И у тебя есть свое задание, Аркана, ты не просто так была рождена волшебницей. Ты тоже со временем это поймешь. Девочка не сводила с нее глаз, внимательно слушая. Она позабыла все, что с ней произошло за последние дни, глядя на добродушную невысокую старушку, которая так искренне и заботливо пыталась привить ей свое мудрствование. Аркана не почувствовала, что убедилась в правдивости слов Амелии, но она точно начала перенимать ее энтузиазм. — А что, если я провалила свое задание? — спросила внезапно девочка. — Ты не можешь его провалить. Если оно тебе дано, ты выполнишь его так или иначе, как бы ты ни старалась этому сопротивляться. В твоих силах лишь принять это. — Но как мне понять, что я должна делать? — Аркана, закутанная пледом так, что торчали только ее голова и руки, приподняла в ожидании брови и сжала горячую кружку еще сильнее. — Ты должна прислушиваться к себе. Подмечай необычные совпадения в своей жизни и никогда не сомневайся в своем первом суждении о чем-либо, — начала не спеша и серьезно Амелия. — Ты также начнешь замечать, как то, что проще всего получить, но что в своей сущности пусто, будет себя навязывать. Однако и то, что тебе действительно необходимо в жизни, также будет давать о себе знать, хоть и не так явно. Это будет своего рода испытание, в котором ты обязана будешь совладать с собой и перебороть свои низменные потребности для того, чтобы быстрее и легче пойти по тому пути, который создан исключительно для тебя одной. Возможно даже, что ты уже открыла для себя то, с чем связана твоя душа, но еще не осознала этого. — Мне нравится рисовать, — проговорила Аркана после непродолжительной задумчивой паузы. — Очень. И у меня хорошо получается. Амелия легко улыбнулась, приподняв уголки рта, и сказала: — Я думаю, ты уже что-то нащупала, солнце. Только помни, что ты была рождена волшебницей не просто так. Покажешь мне свои рисунки? — Я потеряла. Тетрадь, в которой рисовала, — голос Арканы сделался совсем расстроенным. — Ничего страшного, найдешь новую и начнешь все с начала. Озарившись какой-то идеей, Амелия вышла из комнаты, а Александр внезапно поднялся со стула так резко, что у него на мгновение закружилась голова, и он, шатаясь, подошел к полупустому шкафу в углу. С полки повыше он взял тетрадь, сдувая с нее пыль, и вернулся к Аркане. — Я покупал ее для счетов, но, думаю, тебе она будет нужнее. — Дела идут неважно, — пояснила вновь появившаяся с двумя рожками мороженого Амелия. — Пообещай, что не съешь его, пока не доберешься домой, и не отдашь одно своей сестре. Амелия передала лакомство Аркане, и та обрадывалась и закивала головой, но захотела что-то сказать, нахмурившись, однако Амелия опередила ее: — Не волнуйся, оно не тает. Александр и Амелия проводили Аркану до выхода и попрощались. Девочка возвращалась домой в ясный солнечный день, и последняя встреча со стариками из лавки со сладостями совсем ободрила ее, и она позабыла о всем, что случилось днем ранее. Она шла по дороге с новой тетрадью под мышкой и глядела на две спирали мороженого мятного цвета, высоко возвышавшихся на вафельных рожках. Аркана смотрела на них и представляя как будет отдавать одно из них Номне, а затем они пойдут куда-нибудь подальше от дома и, как раньше, будут есть мороженое до самого заката, разговаривая то о совместном исследовании кампуса Хогвартса, то о выдуманных видах новых сладостей, которые они вместе изобрели бы. Аркана вернулась домой незаметно быстро для себя. Еще на подходе к дому она заметила сидящую на крыльце фигуру, и как только Аркана поняла, что это сидит Номна, девочка безумно обрадовалась. Но сестра встретила ее с тяжелым, осуждающим взглядом, ни разу не взглянув на яркое мороженое, а лишь деловито поднявшись на ноги и быстро зайдя внутрь, оставив дверь открытой. Аркана постояла какое-то время снаружи, пока не услышала, как сестра зовет их мать. Девочка поспешила в дом, оставила мороженое на столике у входа и побежала к Моргане на опережение. Они встретились в гостиной у подножья лестницы на второй этаж, и даже мать Арканы не одарила ее радостным и облегченным заботливым взглядом. Номна в это время уселась на диване, смотревшем в центр комнаты, и молча наблюдала за сестрой и матерью из-за плеча. Моргана начала отчитывать Аркану, и девочка не на шутку испугалась, вспомнив, до чего ее мать может дойти в гневе. Но неожиданно Моргана сбавила тон после громкого намекающего кашля Номны и подошла к Аркане. Та от испуга дернулась и прищурилась, но Моргана обняла девочку, постепенно усиливая свою хватку и гладя Аркану по голове. Девочка расслабилась, подняла глаза сначала на сестру, которая тут же отвела недовольный взгляд, как только они встретились глазами, а затем в окно, в котором она увидела маленький силуэт черного пса. Он смирно сидел так далеко в поле, что любой другой человек, которого судьба ни разу с ним не свела, даже не заметил бы его. Однако Аркана будто не по своей воле перевела свой взгляд с сестры именно в то место, где находился этот смиренный наблюдатель. Аркана какое-то время не сводила с него глаз, но затем зажмурилась и окончательно покорилась объятиям Морганы, обняв ее в ответ.