The Ties That Bind

Несмотря на небывалую занятость, Дазай умудрялся возвращаться домой, куда он теперь куда сильнее стремился. Особо он переживал, что придется постоянно разбираться с любопытной прессой, которая весьма и весьма оживилась на тему раскрытия столь известного висяка да еще и под новый год, среди всеобщего внимания оказалось непосредственно и их агентство, о котором новости за всю его историю колебались от фанфарно-победных до криминальных сводок, когда за ними охотились Ищейки, и за прошлые годы много чего добавилось, так что Дазаю вскоре начали обрывать телефон незнакомые номера, возле их офиса дежурили журналисты, жаждущие подробностей относительно того, а правда ли Сугияма Нао больной на голову псих и маменькин сосунок, и все в таком духе, и начались было разговоры о том, что с ним сделать; все это очень мешало, и Фукудзава, быстро сориентировавшись, весьма оригинальным образом решил резко изменить вектор внимания к их, пусть и с преувеличением сказано будет, скромной конторке. – Сбор через пять минут! Всем быть! – предупреждает их секретарь, и Дазай с тоской закатывает глаза, зато Куникида с серьезным видом поправляет очки, сразу же прибирается у себя на столе и первым идет в зал совещаний. Фукудзава вплывает к ним с таким видом, словно над Йокогамой снова дракон завис, и все на миг напрягаются, кроме разве что Рампо, ну и Дазая, несмотря на то что директор первым делом обращает внимание именно на него. – Дазай-кун, я сегодня лично посещал дом Миямото, к сожалению, повышенное внимание к нему продолжает расти, буквально при мне полиция отогнала нескольких человек, – Фукудзава делает странную паузу и дополняет: – от меня. Понимаю, как журналисты и блогеры мешают работе, но больше меня волнует Накагава-сан, адрес которой уже узнали. Изолироваться мы не сможем, но у меня есть другой план решения этой проблемы. Понадобится твоя помощь, Куникида-кун. – Сделаю все от меня возможное! – он аж подскакивает с места и кланяется в знак готовности служить до последней капли крови, впрочем, вряд ли Фукудзава потребует именно ее. При этом Дазай сразу чует в его задании подвох, а вот Куникида – ни хрена! – Я не сомневался. Тогда изложу вам свой план… – Странно, что эта идея исходила не от тебя, – хмыкает Чуя, усаживаясь перед телевизором вечером следующего дня, для полноты картины не хватает еще тазика с попкорном, тарелка с нарезанными на ней яблоками из префектуры Аомори смотрится как-то не в тему. – Если бы идея исходила от меня, Куникида бы меня уже по стенке размазал и в жизни бы не согласился, впрочем, директор меня не удивил, в каком-то смысле даже осчастливил! Никогда не смотрел такие передачи – наконец-то появился повод! – Какой канал? – уточняет Чуя. – NHK, который какой-то там Premium. Поищи. Через десять минут начнется. Дазай и Чуя переглядываются, едва сдерживая смех. Чуя поглядывает на Акиру, занятого в другой части комнаты построением башни из конструктора. Дазай, пока еще есть время, шарит по холодильнику, откуда выуживает йогурт с мандаринами, которого Чуя набрал для Акиры, а тот почему-то его забраковал и теперь приходилось доедать самим, и присаживается на диван, слегка пихнув Чую бедром, тот сужает глаза и получает легкий поцелуй в нос, на что якобы с раздражением фыркает, а Дазай выуживает кусочек мандаринки из йогурта и подносит к Чуе. – Иди к черту, не буду я, – ворчит он, – ай! Чуя вскрикивает, когда его проворно хватают за одно место, и невольно ложка с мандарином оказывается во рту, правда и вымазав его немного в желеобразной массе йогурта. – Придуриваешься все, – Чуя смотрит Дазаю в глаза, мандарин приятно кислит, а по телевизору начинается передача Genkai! Chōjō: Paranormal File. Ни Дазай, ни Чуя обычно подобное не смотрели и разве что видели рекламу некоторых эпизодов, в которых рассказывали о разных паранормальных явлениях в игровом стиле, выходила эта версия по средам, а по воскресеньям в прямом эфире в студии собирали каких-нибудь якобы свидетелей таинственных явлений, шаманов, экстрасенсов и просто психов, видевших всякую нечисть, вроде онрё или ёкаев, для разнообразия антихриста, гуляющего по парку императора Мэйдзи и даже мексиканского чупакабру на одной из самых скучнейших улиц Токио где-нибудь в районе Кото, и вот среди этой чудесной компании, что собралась в студии импозантного ведущего Яхаси-сана, которого не портило даже легкое косоглазие, оказался и Куникида Доппо вместо со своим боевым отрядом в лице Кенджи-куна, Танидзаки (Наоми пришлось от него отодрать, а то бы цензура не пропустила выпуск) Кёки и Катая, который явно до сих пор не втыкает, как он там оказался, впрочем, Куникида тоже выглядел не лучше: сидит с таким же охреневающим видом, как когда узнал, что Дазай был исполнителем Портовой мафии. – Ваш директор все-таки еще более страшный человек, чем Мори, – хихикает Чуя. – У Куникиды прямо-таки на лице написано: «лучше в задницу!». Дазай с якобы сочувствием взирает на непривычного с экрана коллегу и восхищается директором. Идея-то его была исключительно проста: раз отвлечь внимание посторонних от агентства не получается и все новые и новые любопытствующие лезут изо всех дыр, значит, не стоит и пытаться, а просто сдвинуть вектор их внимания. Дело Миямото, конечно, имело свой особый антураж, но вот дело о мертвом медиуме из Ходогаи, как уже прозвали случай с Куникидой, можно было бы раздуть посильнее и тем самым переключить алчущих до тайн людей на то, чем можно пожертвовать, чтобы лишить лишнего внимания жертв Сугиямы и всех причастных к этой мрачной истории. И на алтарь был принесен Куникида. Он как услышал задание директора тогда в офисе, так с тех пор даже моргать как будто реже стал – мышцы лица от неожиданности перестали двигаться. Внимание прессы к происшествию в квартирке Куникиды имелось, но не столь сильно было связано именно с агентством, скорее людей интересовали личности тех, кто разделался с медиумом, а также само таинственное место, однако запросы на общение с главным участником событий поступали, и директор решил воспользоваться этим. На телевидение звали Дазая, но Фукудзава был категорически против, только СМИ не отстаивали, и вот им была предложена другая жертва. К тому же неумышленными стараниями Нисы и ее популярных знакомых происшествие удалось еще больше раскрутить в сети, так что редакторы передачи в какой-то момент решили, что такой темой они тоже соберут хорошие рейтинги. Так что Куникида вместе со своим боевым отрядом был в экстренном порядке отправлен на телевидение. – Странно, что Ниса-сан не там, – Чуя и правда ожидал увидеть ее среди прочих гостей, где помимо детективов были парочка медиумов, женщина, которая утверждала, что живет с призраками в доме вот уже десять лет, представители клуба спиритических сеансов и ученый, который своим присутствием предполагал внести разумное в разговоры о сверхъестественном. – Там и так полно народу в студии, но ей дозволили прийти на телевидение – она тусуется там где-то за камерой, – Дазай машет телефоном, на который ему приходят сообщения – и там фотка, на которой можно разглядеть кусок студии с торчащим коленом Куникиды. Тем временем под загробный голос ведущего дается анонс передачи с небольшим роликом, в котором появляется дом с той самой квартиркой Куникиды и кадры оперативной съемки с поисков трупа Такаямы-Мифунэ, и там же мелькает Куникида, которого параллельно показывает одна из камер, и он очень удивлен видеть себя рыскающим в канализации с видом одержимой запахом добычи ищейки. Вид героический и в то же время очумелый. – Ему явно не хватает фотогеничности, – Дазай придирчиво намекает на то, как прекрасен лично он, хотя рад, что не его отправили мучиться в студию. -… Эта история просто не может остаться незамеченной и поэтому у нас сегодня среди главных гостей сотрудники Вооруженного детективного агентства с непосредственным участником всех событий, Куникидой Доппо-саном! Куникида-сан, мы уже наслышаны о том, как ловко удалось вам раскрыть это дело, но хотелось бы подробностей из первых уст! Как вы вообще оказались в столь мрачном месте? – Ну, оно изначально не было мрачным, – Куникида явно уколот тем, что ему и тут намекнули на то, что его жилище – полное дерьмо! И далее следует немного сбивчивое непривыкшего к камерам Куникиды повествование, в ходе которого ведущий Яхаси с придыханием вставляет комментарии, чтобы оживить разговор и заодно задает вопросы другим гостям. – Очень интересно, Куникида-сан! То есть ваше предположение о том, что все это происки одаренного, не подтвердились. Как-то это упростило бы для вас ситуацию? Вы ведь тоже одаренный? Признаться, немного волнительно вместе с вами со всеми находиться! – ведущий так и не дает Куникиде что-то ответить однако. – Ясуко-сенсей, вы, как медиум, чувствуете какую-нибудь особую ауру от наших детективов? – Непременно, – кивает одетая в хакама Ясуко-сенсей. – И я до сих пор на них ощущаю прикосновение загробного мира! – она вытягивает руку и закрывает глаза. – Столько тьмы! Ее надо очистить! – Вы прямо тут еще ощущаете? – поражается ведущий, хотя очевидно, что играет на камеру. – Сгустки так и кружатся. Соприкосновение с потусторонним миром – вещь серьезная! Куникида-сан, вы и ваши коллеги обязаны прийти ко мне на прием! – Серьезно? – у Куникиды глаза на лоб из-за очков чуть не выпрыгивают. – Я проходила обряд очищения у Ясуко-сенсей и только благодаря этому не попала под действия проклятия, что пытаются наслать на меня духи, – заявляет волнительным тоном та самая женщина с кучей посторонних невидимых жильцов. – А в нашем спиритическом клубе это вообще обязательный элемент – очищение! – заявляет один из представителей этого самого клуба и понимающе переглядывается с остальными. – Призраки – с ними шутить нельзя, мы-то научены! – Не все обряды годятся против призраков, тут не только призраки! Тут неупокоенная душа медиума! – заявляет разодетый, словно горный отшельник ямабуси на современный лад, господин, представленный как Янагита-сенсей. – Вы, Куникида-сан, соприкоснулись с ней, и теперь это навсегда! В этот момент в студии раздается звук грома, и бедные Танидзаки и Кенджи, которые еще ни слова не сказали, вздрагивают, озираясь в поисках источника шума. – Хорошо у них работает команда, – Дазай прям с интересом следит за действием, – даже звуковые эффекты в нужный момент включают. Бедный Куникида. – И что же делать? – ведущий смотрит то на Янагиту, то на Куникиду, причем так, словно, если ничего не сделать, им придется вести репортаж уже с похорон последнего – вот уж сила наигранной зловещности! – Я могу провести обряд очищения прямо здесь! – заявляет Янагита-сенсей, вскакивая с места, при этом начинает он кружить вокруг Кенджи и махать какой-то палкой – все камеры на них. – Сколько тьмы! Да! И на вас! – он тыкает Танидзаки пальцем в грудь. – И… – кажется, он хотел вынести зловещий приговор Кёке, но что-то сбило его, едва он глянул ни серьезное выражение лица этой девушки, одетой в красное кимоно, он тушуется и подскакивает напрямую к Куникиде. – Закройте глаза! Да! Я чувствую, как над вами витает проклятие! Оно еще не схватило вас, но, – он начинает трясти руками, – но времени осталось немного! Они придут за вами! Их оттуда изгонят и они придут за вами!!! Куникида, которого даже проделки того же Достоевского столь сильно не пробирали до костей, начинает вертеться и что-то растерянно бормотать – он чуть ли не серьезно верит этому разодетому придурку, а ведущий тем временем еще сильнее накаляет обстановку, посовещавшись с представителями спиритического клуба на тему смертельной опасности от потустороннего мира, и сообщает, что они тут же подготовят все для ритуала и проведут его на месте. Ясуко-сенсей, не желая быть в стороне, готова заодно провести очищение студии, ведь зло теперь и в ней! – Воздух! Все заражено! Внимайте мне и я помогу вам! – торжественно заявляет эта женщина, готовая чуть ли не жизнью пожертвовать, лишь бы удачно сделать рекламу своим услугами на телевидении нахаляву! – Кто бы мог подумать, что у нас тут такое произойдет! – Яхаси демонстрирует небывалое оживление, словно не готов был к такому повороту событий, хотя идиот только не поймет, что все заготовлено, только вот Куникида явно о том не знал, но со своей странной для профессионального детектива наивностью идеально играл придуманную ему редакторами шоу роль. – Давайте еще раз обратимся к нашей истории, у нас есть кадры из морга, где до сих пор покоится до завершения расследования тело человека Мифунэ Хидемаса, звавшего себя Такаяма Рюдзи, и есть сообщения от персонала, что призраки стали приходить и туда! Невероятно! Показывают ролик с какой-то испуганной бабкой, а затем мужиком, обряжанным в белый халат, и все рассказывают, как видели призраков. Впрочем, что-то подсказывает Дазаю, что это переодетые актеры. А после Яхаси обращается к Ясуко-сенсей в вопросом знаком ли ей вообще такой медиум как Мифунэ Хидемаса или Такаяма Рюдзи, и начинается выяснение его биографии, часть из которой вытягивается из Куникиды. Фукудзава позволил ему не таить детали следствия, но молчать о задержанных, впрочем, непосредственно убийцы пока что мало волнуют гостей и ведущего. – Поразительная судьба человека! А после рекламы Янагита-сенсей будет готов провести обряд очищения! Никуда не уходите! Мы заставим вздрогнуть потусторонний мир! – А у них там реально горячо, – Дазай тем временем все смотрит фотки, что шлет Ниса. – Смотри, она успела незаметно нафоткать реквизит, который был заранее готов. Какой же фарс! – Зато весело, – Чуе нравится злорадствовать над Куникидой. – А-тян, только не перевернись! – предупреждает Чуя сына – тот притащил стульчик, чтобы строить свою башню в высь. – Хорошо! – послушно отзывается он, хотя явно тут же забывает об этом – он строит башню! Тем временем реклама заканчивается и в студии, в другой ее части, восседает Куникида Доппо на подобии барного стула, вокруг бродит Янагита и готовится очистить ауру своего невольного клиента. Вид у Куникиды ошалелый: его нарядили в белое кимоно, словно собрались уже в гроб класть, вокруг него расставили несколько свечей, какие-то черные камни, возложили катану, поставили ширмочку, что должна отображать некий древний дух традиций. – А пока Янагита-сенсей готовится, Итидзё-сенсей, профессор Токийского университета, наш постоянный гость и разрушитель мифов, скажет свое слово обо всем, что он тут услышал. Итидзё-сенсей, вы у нас сторонник адекватности, как вы говорите, но вот! У нас здесь в студии одаренные, чье существование никто не может отрицать, но призраки – почему же вы так скептически настроены? – Потому что это глупости, что к нам может кто-то прийти с той стороны. Это все суеверия и глубинные, точнее первобытные страхи человека, не более, – у профессора Токийского университета очень серьезный вид, хотя тот факт, что он шляется по таким передачам явно не делает ему чести, но вещает он, однако, вполне адекватно, рассуждая о галлюцинациях, массовых помешательствах и всяких подобных объяснениях паранормального. Итидзё вступает в дискуссию с женщиной, которая предлагает прийти к ней и убедиться, что у нее обитают привидения, на что профессор немного даже грубо предлагает ей затем пройти с ним и проверить голову. Дама оскорбляется, но ведущему это только на руку, и он цепляется к Кенджи и Танидзаки, пытаясь вовлечь их в спор, а те лишь говорят то, что видели в квартире Куникиды, особенно профессора раздражает Кенджи, вещающий с еще большей наивностью, чем Куникида, который хотя бы осторожничает на своих фразах, впрочем, Куникида занят – сидит торжественно, а вокруг него снова начинает кружить уже переодетый Янагита-сенсей, взмахивая колокольчиком, что используют в танце кагура, и двигается так, словно какие фигуры чертит на полу ногами. Куникида с настороженностью следит за ним, а тут еще не понять откуда появляется женщина в белых одеждах с бубном, ассистентка Янагиты, но больше похожа на неупокоенную душу в таком виде, не лучше чем злобная Садако. – Все должны замереть! – важным тоном заявляет сенсей. – Любое колебание воздуха – и я могу не удержать! И тогда проклятие призраков падет на любого! Снова студия заполняется зловещими звуками, а Чуя откровенно ржет, глядя, на захваченного в капкан нарастающего безрассудства Куникиду – кажется, это самое серьезное его испытание в жизни! – Скажите, а это вообще безопасно? – пытается выяснить он, не зная, можно ли как-то еще воззвать к адекватности, которой в студии все меньше и меньше. – Молчать! Полная тишина, – Янагита возносит руки к небу, точнее к потолку с кучей прожекторов, туда же направляет и взгляд, а затем загробным голосом начинает чтение чего-то похожего на сутры, но скорее всего это набор каких-то эффектных звуков. Камера тем временем направлена на Куникиду, а другая показывает параллельно ведущего. – Обстановка в студии прямо-так горит, – вещает он приглушенно. – Вы сейчас станете свидетелями очищения, лишь бы все прошло хорошо! – А почему остальных не очищают? – резонно задается вопросом Чуя. – Что толку очистить Куникиду, а остальных так и оставить? Слышь, Дазай, ты тоже нуждаешься в проведении обряда! – Ну и расценки у этого типа, – Дазай из любопытства заглянул на сайт Янагиты, который имел свой офис в Токио. – Лучше буду ходить с проклятием; хороший бизнес у этого чувака, а Куникиде повезло – бесплатно обслуживают! Тем временем ассистентка сенсея вручает ему меч, и тот начинает размахивать им, поражая какое-то невидимое зло, да так рьяно, что выражение лица Куникиды приобретает мольбу: «только не рубани по башке, Акико по заданию директора в Сидзуока, пока доедет!..», а тут Янагита внезапно подлетает к нему. – Следите за моими движениями! Переключите на меня все свое внимание! Вот так! Я забираю из вас негативную ауру! – он вдруг хватает на голове Куникиды несколько волосков и срезает их мечом чуть ли не к обмороку последнего. – Детский сад, никакого отделения скальпа наживую в прямом эфире, – Чуя доедает последний кусок яблока и вытягивается на диване, сложив на Дазая ноги. – А теперь испей этой священной воды! – через ассистентку Янагита сует Куникиде под нос деревянную чашку масу, и тот послушно вбирает в себя жидкость, с недоумением комментируя бормотанием: – Саке? Микрофон хорошо улавливает его голос, и Янагита машет в его сторону: – Молчать! Я вбираю в себя тьму! – он начинает трястись, и все в благоговении замирают, даже Яхаси, замолкает, лишь выпучивает глаза на камеру. Куникиду тем временем лишили еще пары волосков, и надо было видеть, как глаза его то и дело скакали за движениями рук великого сенсея, при этом ведущий умудрятся все равно что-то комментировать. В итоге обряд был завершен – жертвой пали лишь несколько волосков с головы Куникиды Доппо. – Вам нужно будет повторить обряд через три дня, вот моя визитка, – беспардонно сует Янагита маленькую золотую картонку в руки Куникиде, вид которого намекает на то, что он явно только что стал последователем психованного Сугиямы, увидев свою версию «сна эмбриона». – Неужели одного сеанса не достаточно? – Яхаси, нарисовавший тут же рядом, внимательно изучает Куникиду, словно в нем должны были произойти какие-то изменения, например, увеличиться количество морщин. – Слишком долгий контакт. Как еще кровь его не почернела от такого! – Что за бред! – не выдерживает профессор Токийского университета. – Вы можете не верить, – Янагита спокоен, – но знали бы вы, как дурно то, что окружает вас сейчас. – Сказки! – А вот и нет! – вмешивается Ясуко-сенсей, о которой уже все забыли. – Но ведь факт случившегося в Ходогае доказан! Вот свидетели! Ведется официальное расследование! – напоминает Яхаси, при этом на экране за его спиной показывают кадры, снятые каким-то блогером тайно, когда часть подсудимых привели на место преступления. – Эти люди совершили убийство, и они поводом к тому называли то, что призраки довели их! – Я уже сказал: разные вещества могут вызывать массовые галлюцинации. Есть и такие, что подолгу сохраняются в воздухе, особенно в затхлом помещении квартир, неудивительно, что детективы могли этому поддаться! Вообще странно, что они верят в подобные глупости. Я был лучшего мнения об этом агентстве. Дазай закатывает глаза, но прекрасно понимает, что этот профессор, даже если он и правда профессор, явно призван играть роль провокатора на таких шоу. Проблема только в том, что честный и доверчивый Куникиды совершенно выпускает из внимания специфику мира, в котором он не по своей честной и праведной воле оказался. – Да как вы смеете! – взрывается он, соскакивая с табуретки и едва не сбивая с ног Янагиту, который с гордым видом вовсе не собирался вступать в спор и просто наслаждался тем, как камера сейчас эффектное снимает его с мечом в руках, а тут пришлось шарахнуться в сторону и едва не пропахать носом пол студии, чего Куникида и не заметил даже. – Я лично видел все своими глазами! Независимо от того, был ли Такаяма медиумом или нет, я видел этих призраков! – Бред, – профессор скрещивает руки на груди. – Вы только дискредитируете себя подобным образом. Знаю, ваше агентство ловили на темных делишках, к чему портить репутацию? – Дазай, а Фукудзава не погорячился, придумав такой план? Все посмотрят и решат, что вы истинные шизики, – Чуя пинает его слегка под ребра большим пальцем ноги. – Те, кто и без того думает, что мы шизики, нас не волнуют, мне вот другое интересно… Директор это просчитал? Дазай не отрывается от экрана, потому что в этот момент спорящий с профессором Куникида буквально готов броситься на него, его удерживают Кенджи и Танидзаки, а между ними скачет ведущий, якобы пытающийся утихомирить гостей, при этом Итидзё невозмутим и намеренно провоцирует своими словами. – Я на раз могу доказать, что это просто сборище наркоманов! Или шарлатанов, как вон они! – явно пинок в сторону медиумов и членов спиритического клуба, – а вы, детективы, так вообще вызываете теперь еще больше вопросов, я бы проверил вас вместе с теми убийцами, а, может, вы все там заодно! – Да как ты смеешь! – Куникиды делает рывок, отпихнув от себя Танидзаки, который врезается в нос Кенджи и тот тоже его выпускает, последняя преграда – ведущий! – Куникида-сан, не горячитесь! – Пошел прочь! – Куникида явно забыл, где находится, размахивая своим блокнотом, вытащенным из заднего кармана брюк, причем перед этим он успел запутаться в складках казенного кимоно, в которое его тут вырядили, Куникида случайно херачит блокнотом Яхаси по лбу и наконец-то достигает профессора, который начинает визжать и звать охрану студии. – Не веришь в призраков! Так они еще там! Хрен изгонишь! Я тебе лично покажу! Их! Познакомлю! Проверять он меня на адекватность вздумал! Ага! А ну, пошли! – Остановите его! – вопит кто-то. – Снимайте дальше! – вопит побитый, но не теряющий профессиональной хватки Яхаси! – Снимаем! – Пустите! Я на вас заявлю! – Я тебе заявлю! За клевету! Сейчас я тебе покажу! В момент, когда вконец запутавшийся в кимоно, но теряющий своего слишком уж боевого настроя Куникида тащит Итидзё уже за пределами студии, и там, кажется, мелькает оранжевая юбка Нисы, трансляция все же прерывается на рекламу, а после появляется надпись с извинениями в объявлением о том, что выпуск прерван. Дазай и Чуя переглядываются, не зная ржать или вообще что делать, но после такого Дазай уверен, что теперь точно внимание от него переключится на его коллегу. Предсказывал ли подобное Фукудзава? Кто его знает. Он ничего не сказал. Как ничего и не сказал на скандал, случившейся в студии, откуда Куникида все же умудрился утащить брыкающегося профессора правда до своей квартирки все же не допер, потому что жертву от него отодрал Катай. Шуму было после такой трансляции много, рейтинги взлетели, а Куникиду, который даже не сразу понял, что учинил, стали звать и на другие шоу, а еще у него наметилось несколько интервью. Он после, конечно, осознал, как смотрелся со стороны, ударился в краткосрочную депрессию относительно разрушения своих идеалов, но Фукудзава сказал, что цели они добились, и Куникида от такой похвалы расцвел и готов был теперь нести бремя славы на своих сильных плечах, тем более что новогодний прямой эфир Genkai! Chōjō: Paranormal File должен был быть посвящен теперь тому, как Куникида таки встретится на той проклятой квартире с профессором, угрозы которого быстро замялись, ибо человек в самом деле отрабатывал свой образ на телевидении и не собирался с кем-то судиться, но это Ниса просто рассказывала все закулисные детали. В общем, начались дни бурной славы Куникиды. Это несколько вредило расследованию относительно Такаямы, зато интерес к Миямото откровенно спал и Дазаю куда легче стало работать. Так что он искренне оценил жертву Куникиды, хотя и не сказать, что тот так уже страдал, не говоря уже о том, что все сильнее вживался в образ телезвезды, разве что несколько шизоидный, но Ниса сказала, что это к лучшему – во всяком случае, созданные в сети профили Куникиды обрели уже более тысячи подписчиков. Причем Куникида сам-то даже понятия не имел о том, как гремит его интернет-слава, впрочем, едва эта ширма перестанет быть нужной, так все подчистят, а пока – Куникида продолжал себе накручивать славу йокогамского детектива, борца с нечистью, которая пока что уперто не желала покидать то убогое жилище. Дазай с Чуей, далекие от огней славы, планировали провести праздничное рождественское время в их нарядно украшенном доме, но внезапно, буквально накануне, планы изменились. В сочельник они как раз собирались ехать в Минато-Мирай, где проходила Рождественская ярмарка, на которую Чуя рассчитывал попасть еще раньше, но закрутился в делах, забыл, расстроился, что обещал ведь сыну, и в итоге все же приобрел билеты, и вот в момент их сборов раздается звонок. – Мацубара-сан? – Чуя удивленно секунд десять таращится на экран, пока Дазай ему не бросает: – Да ответь уже, чего застыл, – он сам помогает Акире посильнее затянуть шарф. Чуя стреляет в него недовольно глазами, мол, без тебя разберусь, не ворчи, и отвечает на звонок, при этом сразу направляясь на улицу, чтобы выгнать машину из гаража. Дазаю же приходится самому запирать дом. Чуя уже выгнал автомобиль наружу, но разговор еще не закончил, как раз выбирается из салона. – Не думаю, что он может быть против. Да нет. У него уже был такой опыт. Я здесь не сильно беспокоюсь! Но идея по-моему замечательная! Во сколько тогда? Хорошо. Если вдруг что-то отменяется, мало ли, я предупрежу заранее. Merry Christmas! – Чуя отключает вызов и загадочно смотрит на Акиру, который крутится рядом, подкидывая и ловя своего котика. – А-тян! У меня сюрприз для тебя! – Сюрприз? – Хочешь завтра поехать на встречу со своими друзьями? В гости к Рётаро? Там будет Мицуко-тян! – И Мицуко-тян! Правда! Я давно так не видел ее! Она правда, правда, правда будет, папа? – Мацубара-сан сейчас так сказала. Завтра тебя ждут. Утром купим подарки, а потом я тебя туда отвезу. Ночевать тоже будешь там, согласен? – И ночевать? – Акира застывает, не зная, как выразить такую нежданную радость, он смотрит то на Дазая, то на Чую, и в волнении сжимает своего котика. – А можно я медузу с собой возьму? Покажу ее всем! – Посмотрим, – Чуя сначала мнется, а потом решает, что уж лучше он пусть тащит с собой это гигантское чудовище, нежели старого драного кота. – Да-да, возьмешь! Они садятся в машину, и Акира на радостях даже что-то мурчать себе под нос начинает. – Я ничего не слышал про Мицуко все это время. С девочкой все хорошо? – Она сейчас у временных опекунов, которых Мацубара сама подыскала для нее. Еще не так много дней прошло для адаптации, но было решено, что для девочки будет полезным оказаться в более привычном ей кругу – с друзьями. Мацубара-сан решила пойти на некоторый риск и пригласить Мицуко на праздники к себе. Там будет и ее опекун. Те не были против, тем более девочка очень обрадовалось, когда узнала, что сможет весь день провести с друзьями. Сейчас нужно больше позитивных эмоций. – Мать ее лишат прав? – Я пока точно не знаю, но Мацубара говорила что-то о том, что ей уже подыскивают постоянную семью, есть кандидаты, но знакомство отложено до окончания праздников, чтобы не грузить ее лишними впечатлениями. Лучше, если вокруг будут знакомые ей люди, это опять же довод для совместного детского праздника. Мацубара берется все организовать, она не уверена была, соглашусь ли я, и, честно, немного это неловко и смущает, но я подумал… Для Акиры это не новый опыт, учитывая, сколько раз он торчал у вашего Кенджи, ему будет весело, и по Мицуко он скучает, Рётаро хотя бы в садике видит. Детям будет полезно провести время вместе. И нам с тобой тоже. Дазай сразу догадался, к чему Чую ведет. – Есть идеи? – Да, прикину из своего списка. Давно составленного. – Я в предвкушении. Что еще надо для приятного настроения? Чуя брал билеты с приоритетным входом на территорию непосредственно ярмарки, но им все равно приходится немного постоять в очереди, но Акиру это нисколько не расстроило. Он наоборот с интересом разглядывал толпы людей, иллюминацию, что украшала Red Brick Warehouse, к тому же он был в предвкушении увидеть елку, верхушку которой уже успел приметить. Именно к ней они и пошли прежде всего. Дазай знал, что здесь где-то должны быть Куникида с Нисой. Тот, несмотря на столь бурные дни сомнительной славы, все теперь переживал, что его секрет с Окинавой раскрыт, а он пока что не успел ничего накопить, и Ниса сказала, что не надо ей Окинавы, а пусть лучше Куникида-сан сводит ее на ярмарку в Йокогаме. Вот Куникида и взял билеты. Без приоритетного входа, так что они явно где-то застряли в очереди, но все равно рано или поздно окажутся тут. А Окинава… Ниса и сама была не против подкопить, тем более Чуя, который так и не нашел, кто бы мог вести странички его магазина в социальных сетях, внезапно узрел блеск гениальной мысли! Чего далеко ходить, когда есть Ниса-сан, которая отлично знала в том толк! Предложение было озвучено и с энтузиазмом принято. Чуя предчувствовал, что ему придется покупать здесь всякую ерунду, причем большую часть выпросит Дазай, но он сыплет деньгами и даже не возмущается! Хочется тарталеток с клубникой? По виду – бывают и вкуснее, но хочешь – пожалуйста! Что там еще? Какой-то цветочный чай, который Дазай собирается заваривать себе по утрам, но ведь скинет это дело на Чую! Ну и ладно! Чуя все равно купит. Заварные трубочки, молочный шоколад с начинкой типа имбирного пряника, поделки – то ли свечки, то ли что… Дазай сам не понял, что там купил, но с радостью готов был все это тащить домой. – Барахольщик, – ворчит на него Чуя весь вечер, но видно же, что со смехом. – Лучший мой сочельник! Хотя… Я прежде особо не отмечал. Только с Одасаку, но этого было так мало. Чуя не решается глянуть ему в лицо в этот момент. Лишь с сожалением выдыхает. Но все грустное улетучивается – он смотрит на своего довольного сына и немного жалеет, что не может его тут развлечь гравитацией. – Огоньки, столько огоньков, – Акира в восторге. Мерцающий праздничными огнями город запечатлеется внутри него, и Чуя в который раз, несмотря ни на что, уверен, что правильно поступил, решив вернуться в Йокогаму. Куникиду и Нису они все же перехватили, и девушка тут же похвасталась огромной черной шляпой с таким же огромным красным бантом из шифона – подарок Куникиды. Смотрелась Ниса в ней обворожительно. В руке ее еще был какой-то подарочный пакет. Дазай до этого видел, как Куникида оформлял срочную доставку какого-то подарка: на самом деле плюсом всех его походов по телевидению было то, что ему платили за это, и директор позволил все эти деньги оставить себе, так что, возможно, на Окинаву он все-таки накопит быстрее, чем думает. – Чего это он так шарфом обмотался, тепло же, – Чуя оборачивается на него, когда они отходят от пары в сторону. – Он же теперь звезда, боится, что узнают. – Сомнительная слава. – Сотрем потом следы ее, как начнет сильно мешаться. Знал бы ты, как Анго бесится из-за того, что мы учинили на телевидение, но авторитет Фукудзавы заставляет его ныть только мне по телефону. Чуя лишь усмехается. И восхищается нестандартностью работы детективов. В который раз. И особо теперь хорошо понимает, почему Мори всегда видел в них серьезных противников. И Чуя из-за этого как будто рад, что Дазай работает под крылом Фукудзавы. Следующим днем, пока Дазай ненадолго отлучился в офис, Чуя объезжает близлежащие торговые центры, чтобы купить подарки друзьям Акиры и что-нибудь вкусное. Сам Акира, заваленный коробками с раннего утра, до сих пор беспокойно ерзает и хочет еще раз перед отъездом к Рётаро испытать новый самокат. Чуя не против, главное, чтобы Дазай в этот раз не видел, как он несется следом за летящим с горы сыном. Дазай так громко хохотал, что Чуе потом ужасно хотелось его уебать, но он решил, что будет выше этого. Акиру он отвозит домой к Мацубаре и по возвращению обнаруживает, что Дазай уже успел вернуться из офиса. – Ты свободен на эту ночь, надеюсь? – Да. Руководство считает, что я вполне заслужил уйти сегодня рано, а завтра не выходить денек. До тридцать первого правда еще побегаю, но там тоже потом можно будет отдохнуть, все равно никто не будет работать. Надеюсь только, никто не захочет мир захватить, к примеру. Какие у нас планы? Ты ничего точно не сказал. Чуя являет ему под нос телефон, где высвечиваются билет на двоих в закрытый ночной клуб KingXKing. Дазай еще в былые времена знавал репутацию этого элитного заведения, и внутри все приятно дергается и почти что стонет от мысли, что они с Чуей куда-то вот так вот идут вместе отдохнуть именно в праздничные дни. – Боюсь спросить, сколько ты за них отдал и как приобрел в последний момент. – Старые связи. Я давно думал об этом месте, хотя прежде никогда не представлял, что в него попаду. – Видишь: ты стал трахаться со мной и сколько интересных дверей тебе открылось! – Не опошляй все! Оденься прилично. И посексуальнее. Зря я, что ли, тебе на шмотье трачусь. – А ты-то уже явно прикинул, во что вырядишься! Чуя ничего не говорит. Сохраняет интригу до момента, пока не садится к уже ожидающему Дазаю в машину. – Ты обтянул свою задницу… Чуя, смотри, отшлепаю еще до того, как мы зайдем в клуб. – Изволь. Отличное настроение для такого вечера! Пусть Чую слегка и бесит, что по пути Дазай переписывается по работе. – Подъедем к клубу, убери нахуй свой телефон, а то выброшу! – Я думал, ты скажешь грубее. – Грубее – это то, что я сделаю с тобой потом. Что ты там все пишешь?! А?! – Да так, это… Я тебе не рассказывал? С главой компании E-ra, Танигути Хирото, окончательно покончено. Рампо сумел доказать его связь с террористами, да только это уже не имеет смысла. Зря столько возились. Пока что это не раскрывается, но он убит одним из тех, с кем сотрудничал. – Чего так? Мало заплатил? – Нет, перекупили. И по данным Рампо… Это сделал Мори. Чуя чуть крепче сжимает руль. – Я тебе больше скажу. Та выходка с Кью – Танигути работал с одаренным, гением математики, это было опасно, но игра стоила свеч, делая Танигути серьезным врагом, и Мори решил прежде уничтожить элемент, что усиливал позиции Танигути, что ему и удалось, когда он выгнал Кью порезвиться в Токио. Как я понял, была вторая часть плана, по которой уничтожался уже сам Танигути, но собачонка-то оказалась плохо дрессированной, и сорвалось, что пришлось возиться мне. С другой стороны, выходка Кью в некотором смысле помогла в моем расследовании, так что не получается на бывшего босса достойно злиться. Вот ведь хуйня какая, а! – Дазай в самом деле досадует и хочет еще как-нибудь грубо отозваться в адрес Мори, но все равно внутри себя сознает, что обстоятельства сложились чертовски удачно. – Погоди, если все это устроил Мори, – Чуя тем временем переварил все сказанное. – Он что хотел добиться? Только не говори, что захапал E-ra себе! – Теперь да. Все к этому шло, и поэтому директор наш слегка переполошился из-за этого, но там уже ничего сделать нельзя и не подкопаться. И не наше это дело более. Неприятно это сознавать, но всем выгодно то, что Танигути наконец-то убрали. – Ага, а выгодно ли то, что Мори прибрал такую мощную корпорацию? – Это уже другое. Представь, как вырастут теперь его доходы и мощности? Ох, Чуя, какую бы мы карьеру там сделали? – Карьеру… Все всегда думали, что скоро ты грохнешь босса и сам встанешь на его место. Вот и все, что случилось бы. Куда бы ты еще рос? Только до высот самого крупного преступника. – Очень сомнительная роль. Я слишком уж хорош нынче. – Не порть настроение. Мне странно, что Фукудзава допустил такое. Неужто его это не волнует? – Уже не так сильно. Мори ведь не смог выторговать у него куклу Кью, – Дазай зловеще скалится. – Не сказать, что это сильный аргумент против нашего бывшего работодателя, но такое положение вещей нервирует Мори, Кью – для него секретное оружие, неприятно, когда оно разобрано на части. – А мне вдруг зато приятно это слышать, – внезапно сознает Чуя. – Я рад, что мы теперь сходимся относительно Мори – Он сам нас на то провоцирует. Давай не будем больше о нем. Дазай не против. Они прекращают все разговоры о работе, заменяя их перспективами винного бизнеса Чуи, но потом и это уходит на задний план, когда они прибывают в клуб и проходят для начала в бар. Чуя перед заказом, однако, сначала смотрит на сообщения от Мацубары, которая обещала присылать фотографии Акиры. Тот явно очень весел. И Чуя тоже имеет право веселиться. – Абсента, – кратко бросает он бармену и краем глаза видит, как пара парней рядом целуются в засос, и он сам, вдруг резко тянет Дазая к себе, но больше кусает за губы. Даже прокусывает. – У тебя будет абсент с моей кровью, – хмыкает Дазай. – Не все же тебе мою пить. Дазай в восхищении от его дерзости. И ему нравится эта развязанная атмосфера, что начинает буквально вжимать их внутрь себя. Себе он заказывает виски, но потом переходит на коктейли. – Не вывернет? – Я крепок, ты же знаешь. – Да пей, что хочешь, но так, чтобы потом встало, ты понял! Дазай чокается с ним своим бокалом и вливает в себя алкоголь. С ними заговаривает еще одна парочка, видимо, завсегдатаи, но затем они уходят. Бармен предлагает какой-то особенный рождественский напиток, который будет доступен еще только вот этот последний вечер, они соглашаются, хотя на самом деле плевать хотели на всякий там эксклюзив. – Погоди, – Дазай перед глотком тянется к Чуе и жадно целует его в губы, сжимая его плечо в черной шелковой рубашке, а потом подносит к его губам свой бокал, а сам делает глоток из его. – Сжигает! И ты сжигаешь. Чуя ему снова подставляет губы, и они целуются и пьют эту странную сладковато-огненную воду, закрывая глаза и ощущая лишь друг друга. Дазай в своей голове воспроизводит потоком все последние месяцы вместе с ним, и ему становится страшно горько от мысли, что они могли не случиться. Что ничего тогда в его жизни больше не случилось бы. Он с особым трепетом хватает его губы, а потом вжимается носом ему в шею, и в горле ком – высказать бы все, но дышать даже тяжело. И в то же время – это все равно странная смесь счастья. – Пойдем потанцуем, – Чуя так внезапно буквально стаскивает совершенно захмелевшего от ласки Дазая со стула, но тот чуть тормозит его, чтобы сделать глоток из бокала, где был какой-то коктейль, но Чуя до противного настойчив, да и… Дазай из накатывающего опьянением любопытства вглядывается в него сквозь темноту, которую прорезают разноцветные огни, и – никогда прежде не видел такого Чую, так что готов идти за ним куда угодно, ну и пусть в этот раз это будет танцпол. Дазай понятия не имеет, что играет, что-то типичное, клубное. Чуя – кажется, слышал, но не в версии ремикса. В музыке есть что-то завлекательное, соблазнительное, до дрожи сексуальное и как будто запретное, несмотря на ее бодрый ритм с легкими латиноамериканскими мотивами, и ему нравится, как Дазай обхватывает его за талию, придерживая близко к себе, таким образом чувствуя все его движения, его это провоцирует – Чуе танец начинает кружить голову, хотя это вернее все те же коктейли. А к ним еще добавляется склонившийся к его губам Дазай… Особым каскадом обрушивается на голову ощущение от поцелуев на публике, хотя тут никто и не смотрит, едва ли кому-то есть дело до посторонней пары, впрочем, Дазай краем глаза все же замечает: на него и на Чую стреляют глазами, особенно сейчас, когда Чуя являет всю свою пластику в лучшем виде. Дазай еще крепче хватает его за талию, чуть запрокидывая его назад, прижимаясь пахом и закусывая его губы. Блаженство. – Дьявол, – Чуя в этот миг с удовольствием смотрит на него снизу-вверх: ему нравится, как Дазай в этом мерцающем и грохочущем от музыки мраке нависает над ним, и он подставляет ему шею, и плевать, что кто-то видит, он хочет, чтобы видели, он ради этого сюда и притащился, мать вашу! Губы Дазая на коже, жар его тела, руки, движения – голова кружится, и Чуя, как и в первый раз их близости, хочет до умопомрачения забыться и ощущать. Лишь ритм музыки еще способен им управлять, хотя Чуя не уверен, сам ли он двигается под ритм, или это руки Дазая двигают его в том же ритме, что и он сам. Оказывается, танец с ним неистово возбуждает, и он несколько раз лезет пальцами за ремень его брюк. – Чуя-кун, еще чуть-чуть и ты меня прям тут разденешь, – Дазай задевает краешком языка его ухо. Это он зря. – Можно было бы, но перебьются на тебя пялиться. Тут имеются приватные кабинеты. Я все рассчитал. Дазай резко наклоняет его, а потом со всей силы дергает на себя и тащит в нужном направлении. Он ведь еще на входе по старой мафиозной привычке прикинул, где в этом клубе что располагается. Администратор без всяких эмоций реагирует на их появление, сообщает, что с их входными билетами они могут выбирать приватный кабинет без ограничений, и они с Дазаем тыкают наугад в какую-то картинку с дизайном, где все обшито черным атласом. На лифте надо подняться на этаж выше, но проще и быстрее по лестнице – буквально взлетают и вваливаются в номер, и даже свет не включают – Дазая пихают к стенке, грубо целуют, что он целиком и полностью поддерживает, а потом все же меняется с Чуей местами, сразу опускаясь на колени. Бывает, он любит порассматривать Чую, когда он вот так оказывается перед ним без штанов, но тут все на порывах! Дазай без всяких игр берет его член в рот – заглотил почти сразу целиком, так несколько раз – грубые и в то же время томные движения, словно голодные. Чуя хватает его за волосы, заставляет замереть и сам толкается ему в рот, выходит, проводит головкой члена по губам Дазая, а тот специально выставляет язык. – Ты просто блядь конченая, – не выдерживает Чуя, садясь перед ним и целуя его, но потом все же устраиваясь на спине и позволяя устроить себе очередной минет, от которого сердце захочет пропустить сотни ударов. Он расстегивает на себе рубашку, чтобы лучше ощущать его прикосновения, но в какой-то момент его вдруг оставляют в покое, и Чуя приоткрывает глаза. – Так и знал, что ты не просто в ванной застрял до выхода. – А ты будто меня сюда ради выпивки и танцев тащил. – Устраивайся, – Чуя водит рукой по члену, – и включи свет. Поярче. Дазаю остается скинуть с себя только рубашку и наполовину развязанный галстук, он хватает со столика смазку, даже не особо разбираясь в ее свойствах, и Чуя ощущает приятную прохладу, заодно любуясь голым возбужденным Дазаем. Водит пальцами по собственным губами, вымазывая их слюной, он не против, что Дазай немного тянет время. – Интересная смазка, запомни, надо купить. – Закажу в интернете, – Чуя чуть приподнимается, когда Дазай склоняется его поцеловать, он чувствует как его член задевает его живот и даже в этот момент слегка сам хочет его внутри себя, чтобы оттрахал до потери сознания, но Дазай уже пристраивается на нем сам, довольно стонет и тут же начинает яростно двигаться, оперевшись на руки. – Ох, когда ты так делаешь… – Чуя весь дрожит, когда стенки ануса напрягаются и давят ему на член. – Еще теснее… Дазай в запале вводит его все глубже в себя, громко стонет – его потряхивает от того, как внутри член касается его, но хочет немного по-другому. Чуя быстро реагирует на его движения. – Давай к кровати! Дазай облокачивается на нее, встав на колени, а Чуя пристраивается рядом, он упирается одной ногой в постель и держится за Дазая – так у него выходит быстрее двигаться и глубже проникать, но он то и дело меняет позу, из-за дрожи не зная, за что еще схватиться, они целуются или скорее кусаются, Чуя уже распластывает больше Дазая на постели, царапает ему бока, переворачивает на спину и снова входит. Только сейчас соображает, что они забыли про презерватив, но это все задней мыслью скользит, Дазай сжимает свой член, он почти готов кончить, и Чуя дрочит ему со всей силы, чем сам себя больше провоцирует, Дазай дергается, хватает его за свободную руку, привлекая к себе, но тут же кончает, его рот приоткрыт, дрожит, он, кажется, не может воздух поймать, а Чуя от вида его удовольствия размазывает его сперму себе по груди. Еще немного, еще получить это этого горячего тела… Он кончает прямо в него и еще по инерции продолжает двигаться, краем уха слыша довольные стоны в ответ на его движения. Пытается сфокусировать взгляд – да, он знает, в такой момент Дазаю нравится, когда он кончает внутри него. Чуя неуклюже отстраняется и тянется пальцами к анальному отверстию, разводя его пальцами. Он размазывает свою сперму, смевшая ее с той, что на его теле, трогает свой член, а потом чуть заваливается на полу, но у него прямо перед лицом зад Дазая, и он проводит по широко раскрытому отверстию языком, лижет его член, целует ему бедра, он вылизывает его всего, а потом забирается к нему на постель, и они устраиваются друг у друга в объятиях, разглядывая друг друга. – Был один момент когда-то. Смутно все помню, так хуево было, – Чуя проводит пальцем по щеке Дазая. – Тогда, когда я чуть не подох, а ты мне даже другом не был и как будто не хотел быть. В этой гадкой реке… Ни черта не помню, что там было, только тошнота и боль, но на самом деле – что-то помню от тебя. От того, что ты был рядом. Наверное, я это уже сейчас себе придумал. Помню, как злился, когда понял, что ты, сволочь, единственное, что может погасить Арахабаки. – Ты о том случае, – Дазай ложится ровно на спину, позволив Чуе пристроиться у него на груди. – Думал, мы сдохнем и обрадовался. Потом подумал – сдохнем вместе! Ужас! Пришлось тебя оживлять. – Ну ты скотина сейчас! Момент испортил! – Чуе бы врезать ему, да он сам лезет целоваться. Ладно, не всегда у них получается быть трогательными. Но тут все было не важно. Дазай его спас. Еще тогда. Возможно, это и питало все эти годы до этого самого момента чувство надежды на взаимность. – Есть момент, который я придумал себе и о котором жалею, – вдруг говорит Дазай, оторвавшись от его губ. – Ну рассказывай. – Представь, если бы мы с тобой сошлись еще в мафии и трахались бы на столе Мори. – Ну ты даешь, – Чуе вообще нравится эта фантазия, которая никогда не сбудется, он усмехается, берет в руку член Дазая и сжимает его, ему просто нравится его касаться таким образом, когда они вместе. – Но мы вроде бы решили о нем более не вспоминать. – В таком контексте можно. – Пошел он нахуй… Ебать, меня мутит сейчас, плыву… И трахаться еще хочется… – Ну так не засыпай и продолжим! Только я знаю, что тебя отключает с алкоголя гораздо быстрее! – Ты бы знал, как меня штырит сейчас! И я еще хочу выпить с тобой, а потом по второму кругу! Договоренность следующим днем забирать Акиру была только на два часа дня, так что у них была отличная возможность отоспаться после разврата, до которого они, пьяные, дорвались, но тут Чуя слегка накосячил, и они были разбужены звонком. Чуя по инерции схватился за телефон, потянувшись за ним к полу, следом потянулся и Дазай, который в полудреме наслаждался ароматом его тела. Чуя что-то там пробормотал, не сразу вникая, что от него хотят, а потом подскочил, едва не двинув Дазаю по носу, но зацепив ощутимо бровь! – Сука! Черт! А… Э… Простите. Конечно! Через двадцать минут я вас встречу. Извините, ага! – он сбрасывает вызов и начинает метаться по комнате, первым делом отыскав и надев свои трусы или то, чем они типа являлись, ибо что-то другое под такие узкие брюки не натянешь. – Чуя-кун, отключи режим Арахабаки, что за припадки бешенства? – Дазай потягивается и заодно трет ушибленную бровь – он немного обижен. После такой ночи и так лупить без предупреждения! – Блядь! Я тупица! Я совсем забыл! – Чего такое ты мог забыть? – Дазаю скучно, потому что Чуя уже почти одет. Это не интересно: сам-то он сидит посреди кровати абсолютно голый, даже одеяло скинул с себя, широко расставив ноги, словно собирался сделать шпагат. – Что на десять я договаривался о доставке мебели Акиры! Они уже везут все! Хорошо, хоть позвонили! Короче! Мои ключи! – Чуя выкидывает их из кармана кожанки и они прилетают прямо Дазаю в голый живот, что не очень приятно, если честно. – Я погнал, а ты на тачке, как соберешься домой. Бля, я идиот! Еще какой! Дазай, как минимум, рассчитывал еще утром потискать Накахару. Хотя вечер и ночь все равно прошли очумело. Одному валяться смысла нет, Дазай без особой спешки, тщательно вспоминая все последние часы, принимает душ и едет домой. Не будет говорить Чуе, что был момент, когда он едва не поцарапал его тачку о другую тачку, но можно сказать, что его навыки вождения все же стали лучше. Он приезжает к моменту, когда разгрузка уже окончена, но еще шла сборка в комнате Акиры, при этом старую мебель пока перенесли в свободную спальню. Чуя умчался от него растрепанным (и очень сексуальным), но сейчас уже и не скажешь о том, как бурно прошла его ночь, и он педантично следил за тем, как в детской собирали мебель, выполненную в синих, фиолетовых и лавандовых оттенках. Где-то на панелях шкафов и комодах были изображены медузы в мультяшном, но при этом не совсем уже детском стиле, что делало их весьма интересными и необычными, где-то сами элементы мебели напоминали медуз: ручки шкафов, светильники, стол был сделан так, что казалась пухленькой медузой на ножках-щупальцах, его столешница была сделана из прочного матового стекла и имела внутреннюю подсветку, с такой же подсветкой был и сделан купол над кроватью, но там был какой-то другой материал, легкий, похожий на ткань. Его можно было легко убрать при необходимости или спустить ниже, превратив в большой шатер над кроватью. Особо эффектно смотрелось панно с диодами над изголовьем кровати. Кто бы знал, во сколько оно влетело заботливому папаше! Чуя пока мечется среди всего этого, умудряется под цвет мебели заново пересмотреть обои для комнаты и уже планирует найти мастера, который разрисует потолок в морском стиле. – Раз теперь это мой дом, можно оторваться! – довольно заявляет он, лыбясь во все зубы, а губы его – Дазай не может не заметить, что они все еще припухшие после его стараний. – Как тебе, Дазай? Тот даже не находит слов. Дивный подводный мир! Мир медуз! – Смотри, – он тычет в экран телефона, – здесь есть фурин с медузой! Заказываю! – Давай на мой счет. Хочу его подарить Акире. Чуя стреляет в его сторону глазами и кивает. – Так, я еще вызвал клининговую службу сюда, должны быть минут через десять, ты проследи, чтобы весь мусор вымели, а я как раз поеду за Акирой, уже пора его забирать. Я же его не предупреждал насчет сегодня! Дазаю на миг кажется, что Чуя тут от радости с ума сойдет, и так хочется ему удивить Акиру. Да Накахара сам, словно пацан мелкий, будет рядом с ним скакать до потолка. Надо же… Дазая поражает это. Столько всего порой дурного происходит в жизни. С ним самим, сколько видел дурного Чуя, вокруг весь мир, дети, которые никогда не порадуются новой комнате. Дазай холодный человек по натуре, но его что-то колет изнутри, и он тогда в самом деле верит, что Одасаку в нем когда-то не ошибся. Как и наказывал Чуя, Дазай тщательно проследил за тем, чтобы из комнаты Акиры вымели все опилки и прочий мусор, что появился при сборке мебели. Приезжавшие девушки очень подивились мебели, а еще подумали, что он отец ребенка и всё с умилением на него смотрели. Он смеха ради пофлиртовал с ними, но как только закончили, отправил все же за дверь. Жаль немного, что комната еще не до конца оформлена, но Акира точно все равно будет в восторге. Пока еще было время, Дазай не ленится – тащится за шваброй и вытирает пыль на лестнице и в прихожей, что натащили сюда, пока заносили мебель. Он выходит ждать приезда Чуи и Акиры прямо на крыльцо, ему на телефон прилетают сообщения по работе, от адвокатов Сугиямы и Накагавы, помогающий по-прежнему в этом деле Ацуши присылает дополнительный список свидетелей для допроса, где указаны должны быть неврологи, что принимали Нао в разные годы, и тот, что принимала его совсем недавно, некоторые бывшие одноклассники Нао с Хоккайдо, и Дазай даже думать не хочет, что туда придется тащиться. Он ни о чем таком именно сейчас думать не хочет. Хотя знает, что придется вернуться просто для того, чтобы справедливость восторжествовала, хотя после заключения, выданного на основе экспертизы, есть надежда, что его будут судить, как полагается, что не отделается он одной психушкой; мать его получит какой-нибудь минимальный срок, учитывая ее годы, но тут Дазай не имеет в себе желания заставлять ее раскаиваться. Пусть справедливость имеет шансы восторжествовать, однако семьи Миямото не вернешь. И Дазаю больно именно от этого, ведь он прошел с ними этот мрачный путь. Но только не в этот миг думать о чужой трагедии. Будут еще дни. Он не успевает отсидеть зад – минут через пять машина Чуи показывается из-за поворота, он не ставит ее в гараж, паркуется перед ним и сразу же выпускает Акиру, который еще ни о чем не подозревает. – Онии-сан! Смотри! Смотри, какой мне пистолет подарили дома у Рё-куна! – Акира нажимает на спусковой крючок огромного зеленого с желтым пистолета, и оттуда вылетает целый сноп мыльных пузырей. – Я все боялся, что он не сдержится и пустит мне их в машине, – смеется Чуя. – Всю жизнь такой хотел. – Сам себе купишь. – Я не напрашиваюсь, а Акира со мной поделится! А Акира особо и не слышит его. Он очень доволен после ночевки с друзьями, даже чувствует что-то очень важное в этом дне, хотя не сознает, но лично Чуя видит в этом маленькие его шаги к самостоятельности, это его радует, хотя он пока не намерен его далеко от себя отпускать. – Идем, А-тян, ты же еще не все подарки на самом деле посмотрел. – Что-то еще под елкой осталось? – Идем-идем, – манит его Чуя, Дазай заходит за ними, запирая дверь, и поднимается следом. – Можно я запущу отсюда вниз пузыри? – пока они идут по лестнице спрашивает Акира, потому что мама Рётаро отправила их играть с пистолетом на улицу, объяснив, что дома лучше не использовать его. Он это запомнил и подумал, что папа тоже может быть против. Чуя тоже не особо рад будет мыльным пятнам на полу, но смиряется: – Только один раз. А потом на улице. Акира радостно пускает пузыри, которые начинают переливаться в солнечном свете и отражать богатое украшение елки внизу. Акира с восторгом смотрит на них, хватает Чую за руку, словно боится, что тот не все видит, и как-то больше на него уже смотрит, чем на пузыри. В этом есть что-то трогательное. – Идем, А-тян, – Чуя ведет его дальше наверх. – Там тебя в комнате кое-что ждет. Чуя распахивает для него дверь и тут же подхватывает Акиру гравитацией, внося буквально в комнату и мягко опускает на пол, а тот сам подпрыгивает и замирает, не зная, как выразить свой восторг. – Папа! Мы в медузьем мире!