В главной роли...

Есть люди, в которых невозможно не верить. Люди, которые заставляют почувствовать себя живым, лишь только именем своим бередя старые раны в измученных сердцах. Звучит, конечно, фальшиво, но тут уж ничего не поделаешь - истина всегда мучительно проста, и поэтому найти ее невозможно. Когда-то, когда я был еще подростком, почти дитя, я пережил такое, что многие и к нынешним моим годам не видят и даже не думают о возможности существования подобных историй в реальности. Тихая, размеренная жизнь в Мегаполисах - вот все, чем так дорожат все их жители, а, как известно, за чертой города жизни нет. Так или иначе, с тех пор я выгляжу слишком странно для обычных и добропорядочных окружающих меня людей. И поделом мне. Раньше, до этого, я был даже еще более обычен, чем все они. Так мне казалось, и я радовался этому. Но потом случился он. У меня перед глазами и сейчас стоит стройный силуэт, парень, одетый в тряпье и прекрасный в нем. Темные волосы развевает ветер, как и потрепанный шарф. Недзуми, мой спаситель и мое наказание. С самого первого мгновения, когда я увидел его, еще будучи ребенком, я понял, что я должен делать. Я спас его, а потом он пришел и спас меня. Я был наказан за доброту, а после был наказан еще и за чувства. Он исчез. С тех пор, как мы разошлись, впервые в жизни поцеловавшись, там, на скалистом обрыве, перед светлым ликом огромного спасенного нами города, мы больше никогда не виделись. Я потерял его, и в этом была моя потеря, моя беда. Отметины на моем теле, красные полоски чуть было не забравшей меня смерти - как хорошо и как плохо, что Недзуми спас меня тогда, - обвивали меня стальными цепями, как тюрьма, из которой выбраться невозможно - разве что выпрыгнуть из собственного тела. Недзуми говорил, что ему нравится белизна моих волос - но раньше они были обычного коричневого цвета, и я выкрасил их в тот же обычный, ничем не примечательный цвет, будто пытаясь вытравить из себя ту историю со спасением и смертью. Годы шли, и я, так и не заметив, понял, как сильно был прав Недзуми и в чем он фатально ошибался. Он ненавидел Город. Такому, как он, и правда не место здесь. Невозможно заставить вольную птицу петь в клетушке без света и ветра, свободно ласкающего синие перья. Его Ева тоже не была бы рада стать одной из ячеек системы под названием Зона, Зона номер 6. Есть люди, в которых невозможно не верить. Люди, которые заставляют почувствовать себя живым, лишь только именем своим бередя старые раны в измученных сердцах. Люди, которые вдохновляют и уничтожают лицезревших их гений своим величием. А есть такие, как я. Главный вопрос в том, есть ли он, а если и есть, то где?.. Может быть, это был просто затянувшийся сон длиною в десяток лет, может, он был сном и я спал, пока пчелы рушили мои мечты и свободу? Может, мне не стоило просыпаться? Может, я заснул тогда, на балконе, в грозу, крича до изнеможения, и мальчик с голубыми глазами только почудился мне? Кто знает, может быть, где-то на свете все еще живет человек, которого я люблю. *** Бывает, проходят года, а люди не меняются. Так вот, это как раз такой случай. Ева все так же завоевывает сердца, внимает бурям аплодисментов, скрывается от поклонников за образом дерзкого бродяги по имени Недзуми. За мной. Изменился ли я? Не знаю. Многие годы моей целью было то, о чем я так успешно забыл. Года идут, а с годами бежит и время. А время, по всеобщему признанию, лечит. Но время - лишь цифры, система отсчета человеческих жизней. А Недзуми уже не такой анархист и бунтарь. Он живет в обычном доме на обычной улице, а вовсе не в катакомбах, и хотя стены его жилища все так же, как раньше, уставлены полками с книгами и он пьет чай в одиночку на маленьком столике, здесь будто чего-то не хватает. Иногда мне кажется, что не хватает его. Теперь чаще Ева скрывает от чужих глаз себя настоящего, Недзуми. Все не так, как раньше, - но как жаль, как жаль. Годы летят, а я все так же зарабатываю на жизнь, притворяясь Евой и забывая, что Ева - это и есть я сам, а еще - немного макияжа и длинное платье. Венок на голове так идет этой Еве... но не стоит забывать, что Недзуми ненавидит цветы. Некоторые из них имеют сиреневый цвет*. Среди тысячи зрителей, в глубине роскошного зала, я все так же боюсь увидеть его лицо. Я сбежал, сбежал от него. Я знал, что он будет искать меня, он захочет найти - и теперь я здесь, за сотни разрушенных городов от Шестой зоны. Я думал, что так ему будет лучше. Я и сейчас так думаю. Но порой на меня накатывает страх - а вдруг я ошибался? Ева вновь на сцене - я на сцене. Прекрасная актриса, еще более невероятный актер. Женщины завидуют мне, мужчины не прячут восторженных глаз. Браво, браво, Ева! Я как всегда великолепен. Я и не думаю забывать эту историю. Историю двух напуганных ребятишек, преданных друзей, неудавшихся любовников, единственный поцелуй, снящийся мне уже очень давно по ночам. Сейчас мне не снится ничего. Это как будто упасть в черную пустоту, а потом вынырнуть-проснуться. И это действительно похоже на отдых, на долгожданный покой. Сны утомляют. Я все еще помню и никогда не смогу забыть то лицо, его лицо, когда он сказал: "Как ты посмел так поступить с Недзуми?!" - и выстрелил. Я видел кровь на его еще невинно пухлых щеках, на руках, таких чистых, незапятнанных, - но как он успокаивал меня, заботливо и нежно! А его улыбка была ангельской. Ангелы не убивают - они просто забирают своё. Не думаю, что я был бы "хорошим приобретением" для него. Если бы не я... Если бы не он, я давно был бы мертв, я бы давно... меня давно просто не было бы. Он никогда не сможет понять, как важен он был для меня. Как я, маленький испуганный ребенок, дрожащий от страха и холода, знающий, что искать помощи негде, я, злой на весь мир и голодный, был счастлив, когда увидел раскрытое окно и его, будто призывающего меня на свой внутренний свет. Он не знает, что он сделал для меня тогда, хотя я и пытался ему объяснить. Но это было давно, а завтра у меня - невероятнейшее выступление, как и всегда, одно из лучших. Весь мир - театр, а люди в нем - лишь актеры. Кто-то играет лучше, кто-то - хуже: и, судя по всему, я - отвратительный артист.