Скажи всё, что ты думаешь обо мне

Ричард был крайне зол. Журналист практически не попадался ему на глаза все последующие дни. Создавалось ощущение, будто он вообще на работе не появляется, но отчёты сдавались вовремя, а репортажи выпускались в сроки. К сожалению, для Сапогова это не значило ровным счётом ничего. Всё, что сейчас будоражило его фешенебельный ум, помимо денег и любимого напитка — действительно ли Журналист думает о нём в таком отвратительном ключе? А Грачев , в свою очередь, остерегался встреч с начальником, боясь не столько его ярости, сколько того, что последует за ней. Избиение или увольнение.

***

Сегодня Юра задержался на работе. Впрочем, это было для него обыденностью. Из своего кабинета он отлучился буквально на несколько минут, а когда возвращался — застал Ричарда, покидающего его владения. Благо, тот вроде не заметил чуть не случившейся встречи и модельной походкой поплыл в свой кабинет. Сердце замерло от вероятности того, что они могли пересечься, но интрига взяла вверх и Грачев вихрем влетел в свой кабинет, взглядом пытаясь отыскать то, что здесь натворил этот самовлюблённый тип. На столе возле рабочего компьютера обнаружилась свёрнутая записка. Прежде чем изучить сокрытое в ней, Журналист запер кабинет изнутри, сел за стол, некоторое время боролся с незаметной, но вполне ощутимой дрожью в руках, развернул сообщение и быстро пробежался глазами по содержимому: «Excuse me, Юра. Вчера на меня что-то нашло, но you said много отвратительных слов в адрес моей замечательной натуры. Я хотел бы извиниться перед тобой и зарыть этот axel войны, understand? Напиши мне ответное письмо и I’ll see you tomorrow. All the best, Ричард Сапогов» Грачев сложил бумажку максимальное количество раз и спрятал её в карман. Затем снял очки, положил их на стол и протёр глаза. Виноватым Юра себя практически не считал и решил пойти боссу навстречу. Он нашёл чистую бумажку и каллиграфическим почерком вывел на ней: «Подходите к моему кабинету завтра в 21:00»  В девять вечера в офисе уже никого не было, так как рабочий день кончался в семь часов. На миг возникла мысль, что так могут и убить, и свидетелей не будет совсем, но у репортёра назрели свои методы и представления о будущей встрече.