Легенда о Легионе

Одна из станций-лабораторий аграфов

Центральные миры

— Вы на каком аукционе биолюминесценцию купили? Что значит пропали в неизвестном направлении? Это станция в Центральных мирах или кладбище кораблей в самом забытой части Фронтира, где только ленивый мусорщик ничего не демонтировал? Владелец станции отчитывал начальника службы безопасности станции как неразумного человеческого ребёнка. Оскорбление? Безусловно. Но начальник, хоть и кипел внутренне, пока сдерживал себя. С его станции выкрали пятерых аграфов сразу. Да не кого попало, а младших в пяти разных Великих Домах. Двое мужчин и трое женщин, каждый имел бледно-голубое свечение и пока лишь осваивал собственные способности. Мужчины были командирами внутрисистемных фрегатов, а женщины работали над новым поколением биоискинов. Где они теперь? В чьи руки попала технология производства? Ведь молчаливых пленников не бывает — СБшник знал это из собственного опыта — бывают лишь недостаточно замотивированные. Если технология производства станет общеизвестна — про расу аграфов можно будет забыть навсегда, так как такого "техпроцесса" им не простит никто. Даже кричащий сейчас владелец станции не знал подробностей технологии, что не мешало ему иметь в собственности три биоискина восьмого поколения. — Вы здесь для чего поставлены? Были бы это люди, я бы вам ещё и премию выдал, но аграфы! Из Великих Домов! Да я вас... "Как мне это уже надоело. Ну вот и чего ты, пародия на разумного, кричишь? Тебя давно не затыкали только лишь потому что ты владеешь исследовательской станцией? Так это я могу исправить." — мелькнуло в мыслях СБшника, и глаза его зажглись оранжевым огнём. Повинуясь мысленному приказу, нейросеть сделала легкий бронескаф прозрачным, и стало видно яркое оранжевое свечение всей верхней половины тела. Владелец станции внезапно почувствовал, как будто его сердце кто-то взял тяжелой рукой и вот-вот готовился раздавить, наплевав на основной закон Содружества: жизнь разумного священна и никто не имеет права её отобрать. — Вы закончили или вам есть что ещё сказать? — прорычал СБшник. "Давай, только дай мне повод! Ради Империи!" — мелькнула мысль. — Я... Кххх... Закончил... — враз севшим голосом едва выговорил аграф. — Тогда не мешайте работать. Клянусь пустотой, если вы хоть как-то вмешаетесь или позволите себе какие-нибудь комментарии до тех пор пока я или мои подчинённые не спросят — ваши образцы ДНК нужно будет добывать из местной звезды. Вам всё ясно? Усилием воли аграф погасил свечение тела, а бронескаф вновь стал непрозрачным. Однако глаза так и светились оранжевым цветом. — Я... Я понял... Простите... — на владельца станции было жалко смотреть. То, что он владеет ничуть не меньшей силой, чем СБшник и может ответить — ему не пришло в голову, так как надеялся задавить авторитетом. — Прекрасно. А теперь скройтесь с глаз моих. Если будете нужны — я вас найду. Искин, закрыть станцию. Прекратить всё движение в системе. Все записи с камер проанализировать и выдать мне отчёт. Свой приказ СБшник подкрепил пересылкой специального кода, переподчиняющего искин станции лично ему. Теперь никто не мог никуда пройти или улететь без ведома службы безопасности.

Окраина Фронтира

Безымянная система

На полпути к системе Флейм

Трюм с десятью разумными в криокапсулах — пятью аграфами и пятью креатами — был успешно забран неизвестным покупателем такого экзотического товара. Теперь же, чтобы не нарываться на неприятности рядом с местом эксперимента, фрегат совершил несколько прыжков в обратном направлении, каждый — со сменой направления и дальности прыжка. Теперь фрегат висел в пространстве безымянной системы, где не было ничего интересного ни для кого. Темнокожий мужчина ввёл десятерых разумных в состояние глубокой комы прямо в криокапсулах и принялся перекладывать их по очереди в аппарат для ментосканирования. Как он получил достаточную квалификацию для управления данным устройством — на данный момент никто не знал. А те, кто обладал данным знанием — давно закончили своё существование в нескольких утилизаторах. Что поделать, в его деятельности было опасно оставлять тех, кто мог хоть что-то сказать о нём. Единственное исключение — тот, кто продал ему разумных, но и он не знал настоящих данных. При помощи ментосканирования можно было получить доступ ко всей памяти разумного, вплоть до первого вздоха при выходе из утробы матери и всех подробностях жизни. Однако очень глубокое и интенсивное сканирование мозга могло привести к непоправимым последствиям в виде повреждения мозга и утратой всей памяти, способностей, чувств... Всего что отличает живого разумного от куска астероида. Сломленные таким способом могли лишь дышать и смотреть абсолютно пустым взглядом куда-то вдаль. Их можно вести куда угодно, с ними можно делать что захочется — они никак не отреагируют. Просто будут бессмысленно смотреть вдаль. Но до такого экспериментатор доводить не собирался, ведь нужны они были для иной цели: создать совершенных убийц, его личную армию. В процессе эксперимента они чуть мутируют? Не страшно, ведь в этом и суть. Потеряют память? Нет, он просто заботливо заблокирует её и внушит другую личность — безжалостную, кровожадную... Не признающую ничего кроме права сильного. Преодолеть поставленный блок части мозга, отвечающей за всю предыдущую память, очень сложно. Нужно что-то или очень знакомое — подруга, друг, жест, какие-то слова... Тогда возможно вспоминание части того, кем разумный был. Кратковременно, но разумный осознает себя. Но там, куда он собирался высадить своих подопечных, не было никого и ничего знакомого. Да, там уже были существа одной расы с нынешней партией, но они осознают благодаря заложенной памяти всех похожих на себя как членов одной стаи, с которой они охотятся и делят добычу. Мужчина перекладывал очередное голое тело в аппарат для ментосканирования и не отказал себе в удовольствии немного дольше необходимого задержать взгляд на фигуре аграфки. Хороша... Но — нельзя делать то, чего отчаянно захотелось. Все аграфы — сильные псионы. Может, не эти, молодые ещё... Но даже они почувствуют прикосновения и ласку, даже мимолетный поцелуй, несмотря ни на какую глубокую кому. Если такое случится — тем что останется от темнокожего мужчины можно будет красить интерьер фрегата. — Ну, давай посмотрим что ты знаешь... — пробормотал он, отдавая команду через нейросеть о начале ментосканирования.

Одна из станций-лабораторий аграфов

Центральные миры

Начальник СБ полулежал в ложементе и допрашивал искин станции. Долго, до отвращения долго и подробно, иной раз заставляя сознаться что это он, главный искин станции, зачем-то похитил пятерых аграфов. Средств у него было для этого достаточно: дроиды, заправщики, меддроиды, технические и инженерные комплексы — не хватало лишь мотивации это сделать. — Вызов от одного из старейшин. — внезапно прервал очередные свои пояснения по тому кто как и когда перемещался по станции. — Срочный. СБшник удивился. А четырехруким то зачем понадобилась его станция? Но тем не менее, приказал вывести проекцию перед собой, так как знал — просто так они не беспокоят. — Слушаю. — недовольство сквозило в его голосе. В ответ собеседник скрестил четыре руки на груди и лишь обронил. — Честь и верность. Посмотри это. И потом поговорим. Искин отчитался о получении файла и начал воспроизведение без отдельной команды. Вызывавший его креат дождался, когда проекция закончится, и строго спросил. — Ваша работа? Если бы ярость могла взрываться как артиллерийские мины в Пустоте — станции аграфов уже бы не существовало. — Где это? И кто это сделал? Мы вылетаем немедленно! — Не горячись. То есть кто это вы не знаете. Прекрасно. Мы уже туда летим. — Где. Это. Снято. — голосом СБшника можно было резать астероиды не хуже промышленного лазера. Если бы Кевин мог слышать этот разговор, то лишь усмехнулся бы тому как быстро сбывается его предсказание: несколько рас ещё устроят драку за право устроить геноцид тем, кто такие эксперименты проводит. Креат назвал координаты и сообщил, что их флот выдвигается туда и прибудет через неделю. На этом разговор был окончен.

Окраина Фронтира

На полпути к системе Флейм

Темнокожий мужчина смотрел на десять криокапсул. Что с ними теперь делать? С одной стороны, подписать приговор целой расе — соблазнительно, тем более что никто не любит аграфов кроме их самих. Кто бы мог подумать, что биоискины производятся так... Берут разумного с индексом интеллекта не менее трёхсот единиц, имплантами задирают индекс за пять сотен... А потом под разными предлогами загоняют в медкапсулу. Далее мозг разумного извлекают, помещают в специальный питательный раствор, колбу с раствором и мозгом в ней — в бронированную капсулу, подключают различные шины и интерфейсы. Далее блокируют память — и разумный, точнее его мозг, поддерживаемый в активном состоянии всё это время, перестаёт осознавать себя тем, кто он есть. Отныне он осознаёт себя искином. Он не помнит себя, и его высшая цель — служить разумным. Что остаётся от разумного после данной процедуры — либо распродается на чёрном рынке трансплантологам либо выкидывается в утилизатор, ведь расходники для системы жизнеобеспечения всегда нужны, но не всегда их можно быстро достать. — И это я занимаюсь чем-то противоестественным? — буркнул мужчина. Впрочем, от немедленного обнародования информации его удерживало лишь то, что придётся рассказать всем желающим как именно он добыл эту информацию, что повлечёт за собой рассказ о его экспериментах на удалённой планете. И как он оправдает подобное? Да его самого закроют в истребитель и направят в сторону чёрной дыры. Вздохнув, мужчина отвернулся от криокапсул и направился в свою каюту.