Во тьме — дотла

      Что плеть в руках бога вовсе не аксессуар для дополнения образа, понятно было всегда. Но вот что он умеет ей обращаться так, что даже самый опытный палач позавидует, Даламар предпочёл бы не знать.       Спокойное, изваянное из камня, холодного мрамора лицо владыки магии не выражает и тысячной доли того гнева, что кипит в нём — ледяного гнева, не мутнящего сознание, отчего рука ни на миг не вздрогнет, нанося звенящий удар, рассекая нежную кожу. Нуитари ревностно относится к своей собственности. Нуитари не признаёт права на ошибки. Следующий за взмахом собственный крик Даламар почти не слышит.       Он знает, что дело вовсе не в интрижке с женщиной, секс — банальность, потребность тела, и бог не снизойдёт до того, чтобы считать изменой — постель. Измена — в шальной мысли, в мимолётном сомнении после озвученного богохульственного предложения оставить магию, уйти далеко, забыть о войнах, обязанностях, боли и ответственности. Даламар, очевидно, отказался, не представляя себя без Искусства.       И будто бы специально, словно бы испытывая, предложение Тёмной Госпожи следует почти сразу, и соблазн настолько велик, что эльф необдуманно начинает выполнять требуемое...       Его ошибка — что не закончил. Что, взывая к своему богу, преклонив ослабевшие колени, покаялся, загубив планы Госпожи на корню, что не ушёл тогда далеко, оставив в прошлом магию. Потому что признавая вину, Даламар оставался под властью чёрной луны, неся за собой шлейф почти-предательств. Но именно эту ошибку Даламар бы повторил снова, несмотря на последствия.       На утро останутся только фантомная боль, порванная мантия и капли собственной холодной крови на ледяном полу.