A place where you belong

Наён развалилась на стуле, устало прикрыв глаза и вытянув босые ноги. Ей хотелось сделать это весь день — скинуть тесные туфли-лодочки или хотя бы сменить их на привычные потрепанные жизнью вансы. Но во-первых, она понимала, что будет выглядеть смешно, а во-вторых, Сокджин никогда не позволит своим официантам разгуливать по его пусть и не суперпрестижному, но довольно консервативному ресторанчику в подобной обуви. Сотрудники должны выглядеть респектабельно от макушки до кончиков пальцев на ногах. Никакого кричащего макияжа, алого маникюра и спортивной обуви. Вот Наён и приходилось мучиться в этих пыточных туфлях на невысоком каблучке, при том что в обычной жизни она предпочитала джинсы с дырками на коленках, мешковатые футболки и худи на пять размеров больше. И естественно кеды — никаких туфель. Ее внешний вид всегда был болью для матери — дизайнера с двадцатипятилетним стажем — которая к сорока пяти годам таки обзавелась собственным магазинчиком, где продавала изысканные платья и костюмы собственного пошива. А вот дочь, сколько она ни пыталась, никак не хотела одеваться подобающе молодой девушке. Да и походку ее нельзя было назвать женственной, скорее пацанской, причем не просто мальчишки из соседнего двора, а вполне себе приличного гопника со стажем. Соберет волосы в конский хвост, натянет черную панаму по самые глаза, сунет руки в карманы и чешет напролом, не глядя, куда идет. При этом постоянно натыкается на прохожих. И хоть бы раз извинилась. Ага, ща! Еще и выругается вовсе не по-девичьи. Язык у нее подвешен как у заправского портового грузчика. Как она оказалась в ресторане Сокджина — до сих пор для всех, в том числе и для самой Наён, оставалось загадкой. Зато мама радовалась: хоть несколько дней в неделю ее дочь будет выглядеть как приличная девушка — в элегантной слегка зауженной юбке чуть ниже колена, простой белой блузке со скромным вырезом и волосами, струящимися по плечам и подобранными аккуратными заколками на висках. Зато едва заканчивалась смена, Наён вновь из принцессы превращалась в ворчливого гопника — под стать своему соседу по квартире, который как раз в этот момент зацепился за ее длинные ноги и едва не пропахал носом бежевый кафельный пол в кухне. — Твою мать, Наён, — вскрикнул Юнги, с трудом устояв на ногах и при этом даже не вывалив на пол содержимое подноса, который нес на мойку. — Разложила тут свои… — парень не договорил, что именно она разложила, наткнувшись на сердитый взгляд шеф-повара, которым тот наградил пацана. — Пока ты тут загораешь, Феликс ринулся обслуживать твой кофе с молоком. — Чего?! — девчонка встрепенулась, усталость в момент слетела не только с её лица, но и со всего тела, которое, проворно натянув ненавистные лодочки, рвануло по направлению к кофе-зоне, обдав Юнги ощутимым потоком ветра. Уже на выходе она едва не столкнулась с Феликсом, спешившим выполнить принятый заказ. Ее законный заказ! Она уже месяц носит кофе с молоком этому хакеру-недоучке с пятиядерным процессором вместо мозга и материнкой, по всей видимости заменявшей тому сердце. — Это мой кофе с молоком, — прошипела девчонка, едва не впечатывая парня, возвышавшегося не меньше, чем на две головы над ней, в стеклянную стену и выхватывая из его руки листок с заказом. — Твоя смена закончилась, — попытался возмутиться блондин, но в ответ получил неприличную фигуру из тонких пальчиков, при этом девчонка даже не обернулась. — Вот сучка, — прошипел он вслед и, обреченно вздохнув, направился к столику, за которым сидела пожилая пара. — Что-нибудь еще желаете? — Ваш кофе, — проворковала Наён спустя несколько минут, ставя белоснежную чашку на прямоугольном блюдце рядом с лаптопом, в который неотрывно пялились черные глаза сквозь тонкие стекла круглых очков. «Какой толк от моей очаровательной улыбки?» — пронеслось в голове девчонки. И это было истинной правдой. Парню и дела не было до нее. Он, наверное, вообще не заметил, что каждый день вот уже в течение месяца его обслуживает одна и та же официантка. И тем более ни разу не задался вопросом, почему она работает без выходных. Наён вздохнула и отошла от столика несолоно хлебавши. Посетитель не удостоил ее даже взглядом. По крайней мере, так ей показалось. Ведь на спине у девчонки глаз нет, а потому заметить заинтересованный взгляд, направленный чуть пониже поясницы, ей было не суждено. — Ну что? — кивнув, поинтересовался Юнги, когда Наён вернулась в кухню с пустым подносом и недовольным лицом. — Без изменений, — фыркнула она. — Хоть бы раз посмотрел на меня так же, как пялится на свою эту абракадабру на экране. Юнги хмыкнул, искривив губы в едва заметной ухмылке. — Можешь для разнообразия вывернуть на него этот чертов кофе с молоком, — предложил он с невозмутимым лицом. — Гарантирую — вниманием завладеешь. — Очень смешно, — в тон другу бросила Наён. — В следующий раз так и поступлю.

***

— Черт, какой же он красивый, — проскулила девушка, выглядевшая уже вовсе не как девушка. — На нем даже эти стрёмные очочки смотрятся сексуально! Успешно доработав смену, они с Юнги неторопливо брели через вечерний парк. Февраль в этом году выдался на редкость теплым. На обоих были лишь просторные худи примерно одного размера, а учитывая, что комплекцией Юнги не сильно отличался от подруги, толстовка висела на нем таким же бесформенным мешком. В общем, встреть эту парочку кто-нибудь из приличных людей — дал бы и закурить и все содержимое кошелька вывернул, причем даже без единой просьбы — оформили бы как добровольное пожертвование в пользу нищих сеульских гопников. — Юнги! — окликнула она молча топавшего рядом парня. — Скажи хоть что-нибудь. — Что тебе сказать? — буркнул Юн. — Хоть что-нибудь! — девчонка всплеснула руками. — Ты дура. — Что?! — возмутилась она. — Дура и есть, — кивнул парень в подтверждение своих слов. — Сколько ты уже круги около него наматываешь? Месяц? — Она вздохнула — нечем крыть, Юнги был прав. — И еще столько же будешь таскать ему гребаный кофе с молоком. Вместо того чтобы заговорить с ним. — Я говорила, — буркнула Наён. — Не поинтересоваться: «Что будете заказывать?» — кривляясь, пропищал друг, пародируя голос и тон девчонки, — а просто познакомиться. — Как? Вот так подойти и сказать: «Привет, я — Наён, и мне безумно хочется тебя поцеловать»? — Да хотя бы, — бросил парень. — Это лучше, чем вздыхать, разглядывая его исподтишка. — То есть ты сейчас говорил серьезно? — все еще недоумевала девчонка. Юнги обреченно вздохнул. Они ведут этот треп каждый вечер. Причем уже целый месяц он берет вечерние смены вместе с Наён, чтобы она не топала домой одна. Да и работать с ней ему нравится гораздо больше, чем без нее. Они всегда друг друга подстрахуют и не закрысят чаевые, как это часто случается. И хотя Сокджин пристально следит за тем, чтобы официанты дружили между собой, все только делают вид. Ну, кроме Юнги с Наён. Эти двое друг за друга глотки кому хочешь перегрызут — слишком многое их связывает. А совместное проживание в одной квартире в течение вот уже почти года сблизило парочку еще больше. — Вот закончатся каникулы, не сможешь уже столько работать, и что тогда? Плакали твои мечты. Останется призывать его дух по ночам, чтобы хоть одним глазком… — Вот не начинай, ОК? — перебила его Наён. — До начала года еще целых три недели. Юнги закатил глаза, скривившись: — Можно подумать, за это время что-нибудь изменится. — А вот возьму и завтра подойду к нему. — Конечно, — фыркнул Мин. — Принять заказ на кофе с молоком. — Босс заставил меня взять выходной, — невесело сообщила Наён, а на удивленно приподнятые брови парня, добавила: — Тебя, кстати, тоже. — Какого черта? Мне деньги нужны! — возмутился Юнги. — Сказал, что нам двоим надо отдохнуть. — Отлично, — протянул парень. — И чем мне заниматься завтра весь день? — Отсыпаться, — предложила Наён. — По крайней мере, я намерена делать именно это. — А как же знакомство с этим своим?.. — Высплюсь, пополню запасы энергии и пойду знакомиться. Он все равно раньше семи не приходит. — Ну-ну, — с недоверием в голосе буркнул Юн. До самого дома они шагали молча, каждый погруженный в свои мысли: Наён мечтала о хакере, просиживавшем по несколько часов с ноутбуком чуть ли не в обнимку, а Мин Юнги прокручивал в голове новый текст, над которым работал в последние дни.

***

— Поднимайся, спящая красавица, — воскликнул Юн, резко раздвинув тяжелые шторы и впустив в комнату неприлично яркий для февраля солнечный свет. Наён заворчала и уткнулась лицом в подушку. — Я серьезно, — звонко шлёпнув девушку по попке, обтянутой черными пижамными шортами, предупредил парень. — Иначе я силой отволоку тебя в душ. — Не хочу я никуда идти, — пробормотала Наён, не поднимая головы от подушки. — А вот тебе сейчас посоветую направление. — Ну смотри, я предупреждал. С этим словами Юнги потянул девушку за ноги, а после без особого труда забросил сопротивляющееся тело на плечо и направился в ванную. Поставив Наён перед душевой кабинкой, он предложил: — Раздевайся сама, или суну под воду в одежде. — Для пущей убедительности он взялся за ее талию, готовый в любой момент толкнуть под воду, которую предусмотрительно пустил и отрегулировал температуру. — Да поняла я, — фыркнула Наён и нехотя стянула футболку. — Вот и умничка, — похвалил Юнги, даже не обратив внимания на открывшиеся девичьи прелести — под футболкой у Наён ожидаемо ничего более не оказалось. — А я пока приготовлю завтрак. Тебе яйца пожарить или сварить? — А можно хоть одно утро без яиц? — взмолилась она, смешно отплевываясь от воды. — Можно. Тогда хлопья с молоком. — У нас что, больше ничего нет? — поинтересовалась девчонка, перекрикивая воду. — Есть пельмени, только я их ни жарить, ни варить не собираюсь. Хочешь, готовь сама. Сказав это, Юнги покинул ванную, захлопнув за собой дверь. Ему и самому уже осточертела яичница на завтрак. Но он копил на новый компьютер, без которого не оставалось ни малейшего шанса выйти на нормальный уровень. Его старенький ноутбук уже давно изжил себя и физически, и, что еще страшнее, морально. Там даже банальную колыбельную не запишешь. А еще он мечтал о крутом микрофоне, чтобы можно было писать голос прямо в комнате и не платить за студию. Хотя на запись в студии он потратился всего один раз. Спустил на это удовольствие практически все свои сбережения — два месяца тяжелых подработок, питание голым рисом и никаких удовольствий. Ему как раз хватило на двухдневную аренду студии. И что? С тем же успехом он вполне мог спустить эти деньги в унитаз. Работать с заносчивым звукарём оказалось не так весело. Тот все время пытался делать замечания, лезть с советами, в которых Юнги не нуждался, ещё и везде сунул свои отстойные сэмплы. И только благодаря своему скверному характеру Юну удалось поставить смельчака на место и спокойно доработать трек так, как он считал нужным. Но запись все равно не приняли в компании, куда он попытался пройти отбор. Мало того что не приняли, еще и передали через секретаршу с полным отсутствием интеллекта на лице, что рэп Юнги — это худшее, что им довелось слышать. Юн до сих пор бесился, хотя прошел уже год. Наён с трудом вытащила его из депрессии, едва успела выдернуть из его трясущихся от злости рук ноутбук, которым он уже целился в стену, а после закрыла собой синтезатор, чтобы Юнги не расколотил его вдребезги. Спустя несколько недель, когда Юн пришел в себя и снова мог мыслить трезво, он был безмерно благодарен Наён за ее терпение и настойчивость. Девчонка не бросила его. Не позволила сбежать в родной Тэгу. Убедила, что отказ одной компании еще не повод опускать руки и пускаться в бегство. Надо продолжать работать и с упорством стучаться в закрытые двери до тех пор, пока одна из них не распахнется перед ним. Тогда-то они и решили, что снимать одну квартиру на двоих гораздо дешевле и хотя бы один из них сможет откладывать деньги на мечту. И это была мечта Юнги. Наён в отличие от него не ставила себе никаких грандиозных целей. Училась не напрягаясь на экономическом факультете, изучала менеджмент, маркетинг, немного увлекалась психологией. Но ни себе, ни другим не могла с уверенностью ответить на вопрос, кем она хочет стать в будущем. Плыла по течению и ее это вполне устраивало. В их тесной компании вполне хватало одного мечтателя — Юнги, который грезил музыкой и сценой. И Наён была единственным человеком, который верил в то, что рано или поздно парень обязательно добьется своего. Просто надо немного подождать. Сколько продлится это «немного», она сказать не могла, а слишком расплывчатое понятие невероятно раздражало Юнги. Но несмотря ни на что он пахал, как конь, чтобы скопить деньги хотя бы на минимальный набор аппаратуры. А на это требовалось ни много ни мало — тысяч пять долларов. В данный момент у него было две — даже на самый простенький ноутбук, который бы потянул программы для обработки треков, не хватит. Как на зло, посетителей в ресторане после рождественских и новогодних праздников практически не было, чаевых, соответственно, тоже, учитывая, что Сокджин и не думал сокращать штат официантов. Срочно требовалось придумать, где раздобыть еще три тысячи баксов. У родителей просить — не вариант. Нет, для отца эта сумма была мизерной. Вот только он никогда не поддерживал увлечение сына музыкой. Мечтал, чтобы тот пошел учиться на адвоката и рано или поздно занял бы его место в компании, заботливо создаваемой годами, десятилетиями. Но какой из Юнги адвокат? Да он всех присяжных распугает своим видом, а судья вообще застрелится, только бы не общаться с ним. Так и разошлись пути Юна с семьей. Он просто в один прекрасный день уехал в Сеул, оставив записку на столе в кухне. Единственный человечек, о котором парень скучал безумно — маленькая сестренка. Вот кто смотрел на него с восхищением, когда Юнги с баллончиком пены для бритья скакал по комнате, зачитывая тексты Эминема и Тупака, оттачивая дикцию и английское произношение. А семилетняя Киён сидела на его кровати, поджав под себя ноги, и радостно хлопала в ладошки, с восторгом взирая на крутого брата. Сестренка была единственной, с кем Юнги попрощался перед отъездом. Накануне вечером пришел пожелать ей спокойной ночи и пообещал, что когда-нибудь посвятит ей песню и исполнит ее на сцене огромного стадиона. Песня давно была написана, только вот стадиона в обозримом будущем не предвиделось. На данный момент его максимум — маленькая комнатка в съемной квартире или общая с Наён кухня. Вот как раз на этой самой кухне Юнги и готовил заботливо завтрак для своей соседки. И как она ни ворчала, но, выйдя из душа, принялась уплетать еще горячую яичницу за обе щеки, напоминая Юнги хомяка. — Ты чего поднял меня ни свет ни заря? — поинтересовалась девушка, покончив с едой и забравшись на стул с ногами, потягивая уже остывший растворимый кофе с молоком, предусмотрительно приготовленный Юнги. — Забыла уже, что собиралась сегодня знакомиться с этим своим? — фыркнул Юн, хотя ответ знал наперед. Сейчас Наён начнет рассказывать, что у нее болит голова, спина, попа и все остальное тело. И что единственное, чего ей сейчас хочется — умереть. Однако на Юнги это не подействует, он давно стал специалистом в распознавании скрытых эмоций Наён, и обмануть его довольно сложно, если не сказать нереально. — Блин, у меня так голова раскалывается, — театрально прикрыв глаза тыльной стороной ладони, протянула Наён. — Таблетку могу дать, — фыркнул Юн, и девушка встрепенулась, не услышав в его голосе ни капли сожаления или сочувствия. — Да иди ты со своими таблетками, — бросила она, направляясь в комнату. Однако попытка сбежать провалилась, когда Юнги влетел в ее спальню прежде, чем Наён успела закрыть дверь. — Я пойду только с тобой и исключительно по магазинам, — гордо задрав подбородок, сообщил Юн и добавил в ответ на выражение глаз Наён, больше походивших на черные дыры: — И даже не думай делать глупости. Учти, я и близко не подпущу тебя к отделу мужской одежды, тем более к вешалкам с толстовками и драными джинсами. — Тогда что? — удивленно протянула девчонка. — Сегодня берем курс на юбки, майки и высокие каблуки. — Боже, Юнги, ты наконец-то решился обновить свой скучный гардероб? — Очень смешно, Наён, — проворчал Юн, но все же растянул губы в широкой улыбке, которой за последний год баловал исключительно подругу. — И нет, гардероб будешь обновлять ты. Не я же собрался знакомиться с самым сексуальным ботаном во всем Сеуле. — О боже, — девчонка закатила глаза и покачала головой. — Что ж ты вцепился как клещ в эту идею! — Считай, что у тебя премиум доступ к моему личному аттракциону невиданной щедрости. — Юнги вытянулся в струну и, расставив руки в стороны, воскликнул на манер зазывал: — Только сегодня и только у нас бесценная помощь Мин Юнги абсолютно бесплатно! — И добавил чуть тише, едва сдерживая смех: — Без регистрации и СМС. Наён захохотала так, что на глазах выступили слезы. Настроение было поднято. Однако исключительно до того момента, как Юнги запихнул ее в примерочную с ворохом одежды, а сам уселся на лавочку напротив, нетерпеливо поглядывая на шторку, за которой происходило перевоплощение. — Ну, ты долго там? — закинув ногу на ногу и покачивая ступней, бросил парень. Из-за шторки показалась недовольная мордашка. — Ты серьезно думаешь, что я появлюсь на людях в таком виде? — При этом девчонка куталась в плотную темно-коричневую ткань, как в кокон. — Выходи уже, — ухмыльнулся друг. — Дай хоть посмотреть на тебя в девчачьей одежде. — Ты на работе видишь меня в девчачьей одежде, — буркнула Наён. — На работе я вижу тебя в униформе, — поправил он. — А я хочу увидеть нормальную двадцатилетнюю девушку… — Это, по-твоему, нормально?! — девчонка метнула в него пару молний из глаз и выпуталась из шторки. — Я похожа на анимешного персонажа! Юнги обвел ее заинтересованным взглядом, и то, что он увидел, несомненно, понравилось ему. Обтягивающая трикотажная майка с глубоким полукруглым вырезом выгодно подчеркивала небольшую, красивой формы грудь. Джинсовая юбка в складку доходила до середины бедер, застенчиво прикрывая стройные ножки, обутые в массивные высокие ботинки, придававшие образу дерзости. Юн поднялся и прошел к стеллажам с аксессуарами, а когда вернулся, то сжимал в ладони черный чокер из нескольких тонких кожаных полосок. — Ну нет, — девчонка попятилась, выставив руки перед собой. — Только не ошейник! — Брось, это смотрится сексуально, — едва сдерживая смех, проговорил парень. — Все-то ты знаешь. — Конечно знаю, — он утвердительно кивнул. — Не секрет, что геи прекрасно разбираются в моде. — Ох, Юнги, вынуждена тебя разочаровать, но хоть ты и гей, но в моде разбираешься отвратительно. — То, что я одеваюсь как чучело, еще не доказывает, что я не понимаю, как должна выглядеть девушка, чтобы привлечь к себе внимание. — И добавил, не скрывая сарказма: — В положительном плане. — Ну все, ты отлично справился с задачей — понаделал мне кучу комплексов, — проворчала Наён, повернувшись к Юнги спиной и пристально разглядывая свое отражение в зеркале. Хмыкнула, когда парень выпутал длинные волосы из резинки, стягивавшей их в хвост, и черный шелк окутал ее плечи. Нет, в принципе, Наён не могла сказать, что ей не нравилось увиденное. Из отражения на нее смотрела милая девушка: довольно привлекательная, с ангельским личиком и огромными глазами, обрамленными пушистыми ресницами, выделяющимися на фоне светлой кожи. Однако Наён не могла отделаться от ощущения, что это не она, а кто-то другой, словно ее засунули в чужое тело. Она покачала головой и скептически скривила губы: — Я никуда так не пойду, хоть стреляй. Но против Юнги сложно было устоять. Даже несмотря на изучение психологии, Наён каким-то чудом попадала под влияние Мина, сама того не замечая. Так случилось и сегодня. Она не просто купила все эти вещи, добавив к ним короткую курточку из искусственного меха огненно-рыжего цвета, при взгляде на которую настроение взлетало до небес и хотелось улыбаться, но даже не стала переодеваться в привычную одежду, а вышла из магазина в обновках. Вдобавок Юнги удалось затащить девчонку в салон красоты, где мастер немного укоротил ее черные волосы, избавляясь от рваных кончиков, а улыбчивая девушка-визажист нанесла неброский макияж, благодаря которому глаза стали смотреться еще больше, и проявилась красивая форма губ. — Не дергайся, — усмехнулся Юнги, когда они уже подходили к ресторану. — И спину выпрями, а то скукожилась, как старая бабка. — Отвали, — буркнула Наён и, сунув руки в карманы, еще сильнее ссутулила плечи. С каждой минутой затея Юнги казалась ей все более стремной, а страх расползался по внутренностям, неприятно холодя тело изнутри. — Вот увидишь, сегодня он не посмеет пялиться в свой ноут, — пообещал Юн. — Главное — не струсить в последний момент. Войдя в зал, Наён огляделась. Столик, за которым обычно сидел хакер-недоучка, пустовал. Да и вообще в зале было немноголюдно: заняты оказались всего два столика. Бармен со скучающим лицом натирал бокалы, которые и без того блестели так, что можно ослепнуть. Официанты неторопливо бродили туда-сюда по залу, поправляя скатерти и приборы, складывая меню в кожаных папках в идеально ровные стопки и расставляя солонки и перечницы на стэйшне*. В общем, стандартный вечер понедельника. Все, кто хотел посетить ресторан, сделали это на уик-энд и теперь отсыпались. По обыкновению, жизнь здесь начнет оживать не раньше среды. — Оу, а что это вы тут делаете? — пробасил Феликс, недоуменно поглядывая на парочку, но в основном на преобразившуюся Наён. — Соскучились по работе? — По тебе, — фыркнул Юнги. Он с первого взгляда невзлюбил Феликса, чувствуя за версту несущую от него неискренность. Огромные глаза на бледном лице сверкали вовсе не по-доброму и в каждом видели конкурента. — Обслужишь нас? Феликс искривил полные губы в недовольной ухмылке, но деваться некуда — сегодня вечером он выполнял обязанности хостесс, а значит, должен вежливо поприветствовать гостей и проводить их к столику. Юнги мысленно порадовался, что у Феликса не будет возможности вывернуть на него горячий суп, ибо уверенность в том, что он не задумываясь это сделал бы, являясь сегодня их официантом, отказывалась покидать мозг. Лиён, молоденькая девушка, работавшая здесь всего третий месяц, и единственная, если не считать Юнги и Наён, кто не успел окрыситься, принесла им меню, предложила напитки и, записав заказ, отправилась в кухню. Спустя несколько минут Юнги потягивал горячий шоколад в ожидании порции обожаемых им спагетти болоньезе, а Наён нервно теребила соломинку, торчащую из бокала с безалкогольным мохито. — Ты сейчас дыру в двери прожжешь взглядом, — усмехнулся Юнги. — Можешь так откровенно не пялиться? — Уже половина восьмого, — прошипела девчонка. — И что? — А то, что он приходит в семь. — Подумаешь, задержался, — пожал плечами Юн. — К тому же ты вообще не хотела подходить к нему первой. Вот и радуйся. И Наён радовалась. Искренне радовалась, что момент казни оттягивается. Но хотела ли она вообще избежать этой казни, именуемой «первый шаг»? Уверенно ответить девушка не могла даже самой себе. В этом месяце она чувствовала себя настолько истощенной собственными эмоциями, бившими неиссякаемым фонтаном, что готова была сдаться под натиском уговоров друга, который еще со вчерашнего вечера планомерно капал на мозги, убеждая, что нет ничего плохого, если девушка первой заговорит с парнем. Да еще с таким, как этот компьютерщик. — О боже, — протянула девчонка, едва не поперхнувшись своим мохито и поспешно переводя взгляд со входа на Юнги, с аппетитом жевавшего макароны. Парень обернулся через плечо и ехидно проговорил: — Да уж, вкус у тебя отменный. — Знаешь что, — девушка со злостью дернула его за рукав куртки, — даже не смотри в его сторону. Эта задница — моя! Юнги удивленно вскинул брови. Такое откровенное проявление собственничества насмешило, но вместе с тем и умилило. — Ну так иди и поставь эту самую задницу в известность, — предложил Юн.