A place where you belong

— Только не это, — простонал Тэхён чуть слышно, когда дверь открылась и на пороге полупустого ресторанчика показалась фигура Чимина, сверкая свежевыкрашенными в ярко-рыжий волосами. Неуверенная походка выдавала нетрезвое состояние парнишки, и Тэ выругался еще раз. Определенно нужно заняться перевоспитанием этого юного алкоголика. И как ему только удается напиваться? В его-то возрасте. Неужели у кого-то здравомыслящего поднимается рука наливать этому ребенку? Тэхён фыркнул про себя — сам-то он тоже хорош, неоднократно спаивал мальчишку. Но лишь до того момента, пока не почувствовал предательское щемящее ощущение в груди, заставившее посмотреть на Чимина под новым углом. Тэ нравился этот взбалмошный пацан с душой нараспашку, искренней улыбкой и всяким отсутствием стеснительности. А уж чего Тэхёну стоило устоять перед всеми этими качествами! Несмотря на жалкие потуги держать Чимина подальше, тот постоянно ошивался поблизости. Чаще всего под видом преследования Намджуна, и этот факт все еще бесил Тэ до острого желания затащить Пака в тесную подсобку и зацеловать до разноцветных звездочек перед глазами. Сделать так, чтобы тот навсегда забыл о существовании всех, кого знал и кого ему еще предстоит встретить в своей жизни. Чтобы видел только Тэхёна, чтобы дышал им, жил для него. Но парень сам же и тормозил себя, запрещая мечтать о том, что так и останется неосуществимым. Чувства, которые Чимин испытывал к своему боссу, так просто не растворятся в воздухе, как бы сильно Тэ не желал этого. Вот и оставалось удерживать очаровательного мальчишку на расстоянии вытянутой руки, чтобы не оказаться в роли запасного аэродрома или заменителя истинного объекта вожделения. А Чимин с завидным упорством отказывался понимать намеки и использовал всякую возможность пораздражать Тэхёна своим присутствием. — Привет, — Чим забрался на высокий барный стул и, сложив руки на стойке, пристроил на них свою довольную мордаху с нетрезвым взглядом. — Нальешь чего-нибудь вкусненького? — Тебе сок апельсиновый или яблочный? — буркнул Тэ, отставляя натертый до блеска бокал. — Лучше «Секс на пляже» или «Мохито», — растянув губы в улыбке, пробормотал тот заплетающимся языком. — Разве что безалкогольный вариант, — предложил Тэхён. — А вообще, детям больше подходит молочный коктейль. — Я не ребенок, — протянул Чимин и в доказательство своих слов развратно провел кончиком языка по розовым губами, заставляя их блестеть от влаги. — В паспорт давно заглядывал? — язвительно заметил Тэ и поставил на стойку стакан, который тут же наполнил газировкой со вкусом мандарина — знал, что из всех безалкогольных напитков Чимин предпочитает именно этот. Вот сейчас засранец вылакает газировку до дна, оближется, как довольный жизнью котенок, и примется соблазнять Тэхёна, выделывая невообразимые вещи своими губами и языком. А ведь наверняка снова решил проследить за Намджуном, который практически каждый вечер приезжает к Сокджину, они ужинают и покидают ресторан вдвоем, направляясь или к дяде домой, или же к Джуну в его крутой лофт. Однако Чимину удалось удивить Тэхёна. Вопреки ожиданиям, парнишка развернулся и уперся спиной в барную стойку, принявшись что-то разглядывать в телефоне. При этом к газировке он так и не притронулся. У Тэ даже пальцы на ногах зачесались от острого желания посмотреть, на что с таким любопытством пялился мелкий. Он подошел вплотную к стойке и даже приподнялся на цыпочки, вытянув шею. Лучше бы он этого не делал. Новая порция злости и ревности наполнила все тело — на экране гаджета мелькали снимки Намджуна и Сокджина, сделанные в каком-то клубе. Тэ отскочил от стойки слишком резко, случайно смахнув с рабочей поверхности тот самый бокал, который перед этим натер до блеска. Звон стекла заставил младшего резко обернуться. — Твою мать, — прошипел Тэхён, присев и начав собирать осколки в ведро для мусора. Он не заметил, как Чимин обогнул стойку, и лишь когда младший присел рядышком и предложил свою помощь, испуганно вздрогнул и глянул на Пака, мгновенно теряясь в его очаровании. — Долго будешь бегать от меня, как от прокаженного? — все с той же невинной улыбкой негромко поинтересовался Чимин, чем выбил почву из-под ног державшегося из последних сил Тэхёна. Резкая боль вернула парня к реальности. — Черт, — прошипел он, пялясь на крупную каплю крови, показавшуюся на подушечке указательного пальца в месте пореза. — Дай сюда, — цокнув языком, прошептал Чимин, взялся за запястье Тэ и поднес его руку к своему лицу, припадая губами к ранке. От этого прикосновения, а еще от ощущения горячего языка на своей коже, Тэхёна тряхнуло, словно от удара током. Перед глазами все поплыло, а в штанах стало подозрительно тесно. Он из последних сил держался, но стоило Чимину поднять взгляд и уткнуться им в глаза Тэ, как тот сорвался в пропасть, на краю которой стоял слишком долго. — Играешь с огнем, — прошипел парень, отдергивая руку и вцепляясь в рыжие волосы на затылке младшего. — Я тебя не боюсь, — фыркнул тот и подался вперед, впиваясь поцелуем в искривленные от ярости губы Тэхёна. Схватив мелкого за футболку, Тэ затолкал его под стойку, продолжая дико целовать, врываясь в горячий рот языком, прикусывая и тут же слизывая солоноватый с металлическим оттенком вкус. В какой-то момент рука Тэхёна даже скользнула к поясу джинсов Чимина, желая ощутить в ладони тяжелый, подрагивающий член и довести засранца до оргазма нервными, резкими движениями, чтобы неповадно было, чтобы впредь держался подальше. Надеялся, что грубость удержит мальчишку. Но голос Феликса, прорвавшийся сквозь толщу возбуждения, заставил прервать поцелуй. — «Дайкири» и «Безалкогольный мохито», — бросил блондин и только тогда заметил, что Тэхёна не видно. — Тэ? — позвал он, перегнувшись через стойку. Парень, взлохмаченный и растрепанный, бросил на официанта раздраженный взгляд снизу вверх и вернулся к сбору осколков. — Разбил случайно, — зачем-то оправдался тот. — Сейчас сделаю. — Я подожду, — предложил Феликс, но Тэхён, поднявшись, буркнул: — Нечего торчать тут, подойдешь через десять минут. Феликс пожал плечами и удалился, удивленно зыркнув на бармена, а тот судорожными движениями принялся выставлять на рабочую поверхность бокалы и ингредиенты для коктейлей. Только Тэ взялся за бутылку с сахарным сиропом, как его пальцы стиснулись вокруг тонкого стеклянного горлышка, норовя раздавить. — Какого черта? — прошипел он, опустив голову и наткнувшись взглядом на рыжую макушку, одновременно с этим наблюдая, как проворные пальцы расстегивают ремень его брюк. Чимин задрал голову и облизнулся. Тэхён не успел среагировать, как Чим уже нацелился на внушительный бугор. Его язык плашмя двинулся по трикотажу боксеров, заставляя Тэ задыхаться и от ощущений, и от блядского вида пошло причмокивавшего Пака. Вцепившись в рыжую шевелюру, Тэ попытался отодвинуть Чимина от себя, но тот крепко впился пальцами в бедра Тэхёна и, зажав резинку боксеров зубами, стащил их, обнажая возбужденный член. — Ты что творишь? — все еще пытаясь оказывать сопротивление, прошипел старший, но Паку было плевать. Он уже обхватил головку губами и быстро задвигался, со старта взяв оглушительный темп. У Тэхёна в голове зашумело так, словно он оказался в эпицентре цунами. Испуганно озираясь по сторонам, парень стиснул зубы, при этом прокусив внутреннюю сторону щеки, отчаянно сдерживая стон удовольствия, застрявший в горле. Пальцы настолько сильно сжали край рабочей поверхности, что отчетливо ощутилась боль в суставах, но это ни на грамм не испортило удовольствие, лишь усилило его. Тэхён затравленно поглядывал на посетителей, опасаясь, что они догадаются, чем занимается бармен на своем рабочем месте, но никто не обращал на Тэ никакого внимания. Бедра сами начали двигаться все резче, вбиваясь в горячий рот Чимина, а парень и не был против. Наоборот, сжав ладонями ягодицы Тэхёна, придвигал его все ближе, позволяя члену входить глубоко в горло. Втянув носом воздух, Тэ задержал дыхание, предчувствуя стремительное приближение разрядки. Зубы сжались до болезненных ощущений, норовя раскрошиться в пыль, а от низа живота по всему телу пронеслась горячая волна — оргазм навалился внезапно, снежной лавиной, сметая все на своем пути. Колени Тэхёна задрожали, ему казалось, что он рухнет в обморок прямо здесь. Стало еще жарче, стоило представить, как персонал и посетители соберутся вокруг него, валяющегося на полу со спущенными штанами, и только это удержало Тэ от падения в темноту. — Как в ебучей «Полицейской академии», — прошипел Тэхён, опуская взгляд на довольно улыбающегося Чимина, уже возвращавшего одежду Тэ туда, где ей положено быть. — Готово? — поинтересовался проходивший мимо с подносом грязной посуды Феликс и замер, когда из-за стойки показалась сначала рыжая макушка, а потом и сам Пак Чимин. — Я все убрал, хён, — протянул парнишка, вытирая тыльной стороной ладони влажные губы, и добавил: — Теперь ты мне должен. — Выпив залпом уже выдохшуюся газировку, Пак попрощался и покинул ресторан, задорно подмигнув Тэхёну на прощанье и оставив того в полнейшем недоумении. — Это что было? — пробормотал Феликс, едва сдерживая смешок — внешний вид Тэхёна не оставлял сомнений в произошедшем под прикрытием барной стойки, а в ответ получил раздраженное: «Отвали». Тэхёну потребовалось некоторое время, чтобы привести в порядок мысли и унять предательский тремор в конечностях. Только после этого он смог-таки приготовить заказанные коктейли, но мыслями был далеко за пределами ресторана, тщательно продумывая хитрый план мести.

***

Едва двери лифта закрылись, Юнги впечатал Хосока в полированную стенку и прижался всем телом к нему, вцепляясь в волосы на затылке и заглушая негодующий возглас поцелуем. Он ждал слишком долго! И вот спустя почти полгода в гипсе он, наконец, получит то, чего так давно жаждал. Конечно, Хоби заботился о нем, практически не отходил. Они подолгу лежали рядом, целовались, ласкали друг друга, доводили до исступления, но до настоящей близости дело не доходило. Да это и не представлялось возможным, учитывая повреждения Юнги во время падения. После того как четыре недели назад сняли гипс, Хосоку пришлось согласиться на реабилитационный центр — против рекомендаций врачей Хоби идти не решился. А так как у Юнги должно было быть все только самое-самое, то и место для прохождения восстановления выбрали лучшее. Только вот находилось оно за тысячу километров от Сеула — в Японии. Проведя месяц в чужой стране, Юнги истосковался по родному языку, хотя по-японски и до поездки говорил довольно бегло. Он скучал по друзьям, по Наён, которая усиленно готовилась к свадьбе и трезвонила по видеосвязи несколько раз в день, советуясь по поводу платья, прически, туфель и даже меню. А еще Юнги безумно скучал по Хосоку, который остался в Корее. И все это время он думал. Размышлял о том, что для него самое важное: музыка или родные люди, без которых жизнь превращается в пустое бессмысленное существование? Это оказался самый сложный вопрос для Юнги. Казалось бы, сделать выбор так просто. Но каждый раз, когда он представлял, что никогда больше не выйдет на сцену, не зачитает рэп, не выползет из собственной зоны комфорта, разучивая сложную хореографию, болезненно сдавливало грудь. Сколько помнил себя, Юнги писал тексты. Лет в четырнадцать, когда начал посещать дополнительные занятия в музыкальном кружке и получил неограниченный доступ к инструментам, Юн и вовсе утонул в мире нот, став сочинять музыку. И теперь, когда спустя столько лет усилий он попробовал на вкус мечту, отказ от нее превратился в невыполнимую миссию. Вот только прожив месяц вдали от Хосока, видя его только на экране телефона или планшета, не имея возможности прикоснуться, поцеловать, утонуть в нем, Юнги осознал, что музыка вполне может стать приятным дополнением, хобби, которое будет отвлекать его от рабочих будней. Но испытав одиночество сейчас, после того как был окутан заботой и любовью, Юнги больше не колебался — принял решение еще до того, как ступил за порог реабилитационного центра. Увидев Хосока в аэропорту, Юн едва не разревелся как девчонка. Искусал губы почти до крови, отчаянно борясь с предательски подступавшими слезами. Он соскучился. Он устал быть один. Он замерз без тепла Хосока. Подойдя к мужчине, парнишка, не раздумывая ни мгновения, прижался к нему, обхватил руками за талию и уткнулся носом в плечо, вдыхая такой знакомый, но забытый за недели разлуки аромат. Всю дорогу в машине они держались за руки. Юнги не сводил взгляда с сосредоточенного лица Хосока, а тот, борясь с желанием ответить тем же, все внимание устремил на дорогу. Стрелка спидометра не выходила за пределы отмеченной красной точкой скорости, несмотря на то, что Чон обожал гонять, тем более по полупустым предрассветным улицам — в это воскресенье, как и в любое другое, город спал непозволительно долго. По дороге до дома им встретилась всего пара десятков автомобилей, половина из которых были такси. Поддаться жажде скорости мешало осознание того, что он ответственен за жизнь любимого человека, которого однажды едва не потерял. В лифте первым сорвался Юнги. Он целовал мокро и жадно, словно пытался наверстать упущенное время, проведенное за сотни километров от любимого. Хосок задыхался от желания и налетевших нещадным ураганом ощущений. Наконец-то его мальчик рядом! Все недели, пока Юнги проходил курс реабилитации, Хосок места себе не находил. Терроризировал всех, рыская по офису в поисках хоть какой-нибудь работы, чтобы только не думать о том, кто нагло своровал не только его сердце, но и душу. Выковырял ее из груди и забрал с собой в Токио. Поначалу Хосоку казалось, что прошла уже целая вечность без Юнги, хотя минуло всего несколько дней. Он возненавидел свою квартиру — шикарную, с роскошным видом, но пустую и холодную без Мина, без его хриплого смеха, нахмуренного большую часть времени лица и истеричного рэпа, доносящегося из спальни. Постепенно буря чувств утихла, но тоска наваливалась все сильнее с каждым днем. Агрессия сменилась апатией, и большую часть времени Хосок проводил дома, заслушивая до дыр треки Юна, на которые он случайно наткнулся в ноутбуке парнишки — те песни, которые Юнги записывал дома. И чем больше Хосок слушал их, тем больше раскрывался ему смысл незамысловатых на первый взгляд текстов. В них были боль, грусть, ненависть и злость. Но чувствовались также любовь и бесконечная нежность. Но главное — надежда. Хосок тоже принял решение, прежде чем ступить за порог квартиры, направляясь в аэропорт. И теперь боялся реакции Юнги, когда все же осмелится озвучить его. Решил дать им несколько дней, чтобы насытиться друг другом, а все остальное оставил на потом. К тому моменту, как лифт добрался до нужного этажа, и Юнги, и Хосок были практически на грани. Тела их горели, объятые огнем, а в мыслях долбилось огромной силы желание. Однако голоса, раздававшиеся на площадке, вернули обоих в реальность. Выйдя из тесного наэлектризованного пространства лифта, они наткнулись на топтавшихся возле дверей квартиры мемберов. — Юнги-я! — закричали они в один голос, увидев друга, и наперебой кинулись обниматься с ним. Парни тоже соскучились по тому, кого уже считали братом. Да, вечно хмурым братом. Да, ворчливым. Да, напоминающим гопника. Но тем, за кого готовы были хоть в огонь, хоть в воду. — Заходите, а то всех соседей перебудите, а мне еще здесь жить, между прочим, — буркнул Хосок, открывая дверь и впуская нарушителей планов внутрь. А ведь так хотелось побыть с Юнги наедине! Мин лишь пожал плечами, растерянно глянув на Чона, но прогнать друзей не хватило ни совести, ни сил. Он и по ним безумно скучал. — Ну что, как ты? — спросил Джексон, вгрызаясь зубами в огромный кусок горячей пиццы, любезно заказанной Хосоком, который удалился в кабинет с чашкой кофе, чтобы не мешать ребятам. — Нормально, — ответил Юнги, размышляя, как бы помягче сказать парням, что не вернется в группу. Они столько времени ждали его, делали все, чтобы поклонники помнили их ведущего рэпера. Разве он осмелится озвучить им свое решение прямо сейчас, когда они безгранично счастливы видеть Юнги без гипса, свободно передвигающегося на своих двоих? Решив отложить неприятный разговор на потом, Юн улыбнулся и принялся рассказывать о том, как проходил процесс восстановления. Спустя несколько часов парни все же сжалились и покинули квартиру. Уже на пороге Юнги окликнул Чимина. От его внимательного взгляда не укрылось, что макнэ выглядел расстроенным, вел себя непривычно тихо и даже не отпускал пошлые шуточки, что раньше было вполне в его манере. — Ты в порядке? — спросил Мин, заглядывая в глаза, которые Чим пытался спрятать за ярко-рыжей челкой. — Ага, — кивнул тот. — Что-то случилось? — не унимался Юн, положив руку на плечо младшего и заставив обратить на себя внимание. — Ничего, — бросил тот, но, подумав пару секунд, добавил: — Кроме того, что один придурок корчит из себя недотрогу и шарахается от меня как черт от ладана. — Господи, Чимин, — вздохнул Юнги, убирая со лба парня челку и пристально глядя в его глаза. — Я думал, ты уже перегорел к Боссу. Хосок сказал, что ты уже даже не бесишься, когда видишь их с Сокджином вместе. — А Биг Босс тут и ни при чем, — проворчал младший и поджал губы, осознав, что проболтался. Впервые с того момента, как его накрыла новая влюбленность, которая на этот раз проявлялась не просто азартом заполучить желаемое, а отдавалась болезненными спазмами в груди всякий раз, когда его отталкивали, как надоедливого щенка. — А вот с этого места поподробней, — протянул Юнги, с трудом сдерживая улыбку. Чимин сейчас напоминал обиженного малыша, у которого отобрали вкусную конфету, которую он успел попробовать, но не доел до конца. — И кто же счастливчик, свергший с пьедестала самого Биг Босса? — У подружки своей спроси, — проворчал Чимин и развернулся, чтобы уйти, но Юнги ухватил его за запястье и втащил обратно в квартиру. Завел в кухню, усадил за стол, а сам устроился напротив, сложив руки на столешнице. — Выкладывай. — Не буду, — нахохлившись как воробей, пробормотал тот. — Давай заключим сделку, — предложил Юнги. — Ты мне рассказываешь, в кого влюбился, а я тебе — самую громкую новость следующей недели. — Мин решил идти ва-банк и даже готов был поведать Чимину о решении покинуть группу раньше, чем Хосоку — настолько ему хотелось узнать имя счастливчика, которому удалось по-настоящему зацепить Пака. Зацепить не просто из спортивного интереса или потому что хочется. А так, что глаза стеклянные от стоявших в них слез. И выражение вселенской тоски на лице. — И что это за новость? — насторожился макнэ, заинтересованно поглядывая на Юнги. Но тот не спешил открывать свой козырь, понимая, насколько его новость ошеломительная. — Ты первый, — бросил Мин. — Только на таких условиях. Макнэ сцепил зубы настолько сильно, что на скулах заиграли желваки, а глаза при этом засверкали яростью. — Черт, Чимин, ты пугаешь меня, — с наигранной тревогой произнес Юнги. — Только не говори, что это девушка! — Какая к хренам девушка?! — возмутился Чимин. — Как будто не знаешь, что я по другую сторону баррикад. — Знаю, — фыркнул Юн. — Только у тебя такое выражение лица, как будто ты втюрился по уши, но сам до конца не веришь, что такое возможно. Вот я и предположил… — Конечно, не верю! Потому что этот придурок бармен — самое худшее, что могло случиться в моей гребаной жизни! — Чимина прорвало. Проигнорировав удивленный возглас друга и его глаза, едва не выскочившие из орбит, он продолжал тараторить: — Мало того, что он отказывается наливать мне алкоголь, так еще и не обращает на меня никакого внимания! Я перед ним и так, и эдак. И отсосал ему под чертовой барной стойкой! — Что?! — выдохнул Мин, с трудом сдерживая истерический хохот, но слово потонуло в буре эмоций макнэ: — Я не видел его уже две недели! Как ни приду в этот долбаный ресторан, меня выпроваживают оттуда, заявляя, что Тэхёна нет. То он на курсах, то на конкурсе, то поехал навестить больную бабушку. И это после того, какой минет я ему забабахал! Думал, может, он позвонит или в чат напишет. Но этот мудак просто испарился. Нет его, твою мать! — Эй, что тут происходит? — с подозрением поглядывая на парней, поинтересовался вошедший в кухню Хосок. — Да вот, лечим душевные раны младшенького, — пожав плечами, ответил Юнги. — Вас уже и на пару недель нельзя одних оставить. Не углядели за ребенком, — укоризненно покачал головой Мин. — А мне теперь что с ним прикажете делать? — Ясно, — бросил Хосок, снисходительно улыбаясь в сторону Чимина. Он-то уже был наслышан о новом объекте воздыханий младшего — Намджун не преминул сообщить другу, что дышать ему стало свободнее. — Чурбан бесчувственный, вот кто он! — завершил свою тираду Пак. — Только и любит, что свои бутылки со спиртным. Боже, Юнги-я, видел бы ты, что он вытворяет с ними! Это волшебство какое-то, — голос макнэ смягчился, а в глазах промелькнуло благоговение. — Он делает просто нереальные коктейли. Даже безалкогольные. Их можно пить бесконечно. Юнги еще полчаса выслушивал восхищенные дифирамбы, которыми Чимин воспевал Тэхёна, а у самого в голове уже зрела мысль, как бы помочь младшему в его нелегкой борьбе с упрямым барменом, который почему-то не верил в искренность намерений Пака, хотя лично у него уже не было сомнений в том, что пацан влюбился по-настоящему. — Ладно, — выдохнул Чим. — Что там у тебя за новость? Юнги замялся, понимая, что то, чем он хотел поделиться с Чимином, вполне может подождать еще несколько дней, а сейчас не стоит портить настроение ни Паку, ни себе. — У Чонгука с Наён свадьба, — заговорщически подмигнув, выдал он, на что Чимин недовольно фыркнул: — Тоже мне новость. Об этом все уже три месяца знают. — Зато никто не в курсе, что у Гука в четверг мальчишник. И мы просто обязаны так проводить его холостяцкую жизнь, чтобы он каждый божий день своей супружеской жизни помнил его и сожалел, что распрощался со свободой так рано. — Юнги-я, — сочувственно протянул Чим. — Наён твоя подруга все-таки, а ты… Задумка Юнги удалась — Чимин отвлекся и больше не напоминал несчастного юношу, умершего от неразделенного любви и превратившегося в бледного призрака. И даже улыбнулся, уже стоя у лифта и махая Юну на прощанье. — Ушел? — прислонившись плечом к арке, поинтересовался Хосок, когда Юнги закрыл за парнишкой дверь и запер на все три замка, еще и ручку подергал для верности. — Угу, — буркнул Юн, поворачиваясь и поднимая на Хосока горящий взгляд. — Надеюсь, на сегодня посещения закончены, потому что остаток дня лично я собираюсь провести в постели. — Что ж, постараюсь вспомнить, каково это — быть сиделкой. — Еще раз напомнишь мне о том жутком отрезке моей жизни и пока будешь спать, я перережу, — Юнги угрожающе шипел, медленно приближаясь к мужчине, — весь твой роскошный гардероб, — договорил парень, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от Хосока. — О, нет! — закатив глаза и театрально схватившись за сердце, выговорил Чон. — Только не тот костюм, который я привез из Милана! — Вот с него и начну, — шепнул напоследок Юнги, прежде чем поцеловать любимого и забраться ладонями под его рубашку.

***

— Слушай, а ты уверен, что это хорошая идея? — недоверчиво полюбопытствовал Чонгук, косясь на Юнги, уверенно шагавшего рядом. — Конечно, — уверенно ответил тот. — А что тебя смущает? — Во-первых, меня смущает то, что уже почти полночь, — проговорил тот. — И ресторан обычно в это время уже закрыт. — А во-вторых? — приподнял брови Юн. — А во-вторых, Наён точно не понравится, что мы решили напиться за день до свадьбы. К тому же еще и не дома, — пробубнил Гук, замедлив шаг, стоило им завернуть за угол и увидеть темные окна ресторана. — Поверь, если бы мы решили напиться дома, то свадьба вообще не состоялась бы, — сообщил Юнги тоном, который хотел подбодрить Чона, но вышло почему-то наоборот — парень сник и сжался до размеров самого Юна, хотя был и выше, и шире в плечах, чем тощий гопник. — Она предупреждала, чтобы я даже думать не смел о мальчишнике, — протянул Чонгук, все неуверенней следуя за парнем, который и не собирался замедлять шаг. — Не переживай, я все улажу, — фыркнул Юн. — Тем более что стриптиз ожидается просто бомбический! Ты сам себя не простил бы, если бы отказался. — Эй, стоп! — воскликнул Чон испуганно. — Какой еще стриптиз?! Ты же говорил, мы просто выпьем пару коктейлей и разойдемся по домам. — Ну прости, — разведя руки в стороны, извинился Юнги. — Я тебя обманул. А теперь бросай ломаться как девственница и топай за мной. — Не пойду! — упрямо бросил Чонгук и остановился как вкопанный, сунув руки в карманы джинсов. Юнги нахмурился, задумываясь на несколько секунд, после чего подошел вплотную к парню и проговорил, глядя на него снизу вверх: — Предлагаю сделку. — О нет! — протяжно простонал Чон. — Только не эти ваши приколы. Наслышан я о сделках, так что даже не рассчитывай, что я куплюсь. — Уверен? — дернув головой, уточнил парнишка. — Как никогда! — А я все же рискну. Ты заходишь сюда всего на полчаса, а взамен я рассказываю о Наён кое-что, без чего ваша супружеская жизнь может оказаться не особо счастливой. Чонгук раздумывал ровно три секунды. Именно столько времени потребовалось его мозгу, чтобы прокрутить еще раз сказанное этим нахальным гопником. — Ладно, — обреченно вздохнул он. — Тридцать минут и ни секундой больше. — Идет. — Так что там про Наён? — Э нет, парень, — покачал головой Юнги, пятясь к зданию. — Ты первый, только на таких условиях. — Губы парнишки расплылись в широкой улыбке, обнажая белые зубки. — Прошу, — сделав характерный жест, достойный швейцаров самых дорогих заведений, он пригласил Чона внутрь. Стоило парням шагнуть за порог, как зал ресторана осветили разноцветные лампочки, загоревшиеся в одно мгновение, а пространство заполнилось оглушительной музыкой. — Господа! Давайте проводим холостяцкую жизнь достойнейшего из достойнейших так, чтобы не было мучительно больно за эту ночь! — стоящий посреди зала Тэхён напоминал королевского церемониймейстера, открывающего главный бал сезона. — Прошу всех взять бокалы с этими изысканными коктейлями. Множество рук одновременно потянулись за тарой, заполнявшей один из столов. — Итак, — Тэ обвел присутствующих томным взглядом, — право первого тоста предоставляется человеку, вхожему в дом будущих молодоженов на правах лучшего друга невесты. Мало кто знает, что именно благодаря ему этот красивый, умный, надеюсь, в скором времени богатый молодой мужчина, — бармен указал на Чонгука, наблюдавшего за происходящим с улыбкой на губах, — через два дня лишится свободы и остаток жизни проведет в услужении великолепнейшей из великолепнейших Им Наён. Толпа поприветствовала тостующего громкими криками. — Благодарю, Тэ, — слегка поклонился Юнги. — Тэхён прав, — начал он, повернувшись к Чонгуку. — Именно я в свое время подтолкнул Наён к активным действиям, а то так и ходили бы вокруг да около неизвестно сколько. — Чонгук усмехнулся, припомнив их с Наён официальное знакомство. — И сейчас пожелаю тебе только одного. — Парень сделал многозначительную паузу, прежде чем договорить: — Возьми от этой ночи все, потому что, зная Наён, больше такой шанс тебе не светит. — И как он? — по-партизански пробравшись в ресторан через служебный вход часа через два после начала празднования, поинтересовалась Наён, остановившись позади Юнги. — Прости, — усмехнулся парнишка, глянув на подругу. — Кажется, до свадьбы он будет не в состоянии даже говорить, не то что передвигаться. — Ничего, пусть расслабится, — махнула девушка, забирая у Юнги его бокал с коктейлем. — В последний раз. — Юн усмехнулся, поглядывая на коварно ухмыляющуюся девушку. — А как тебе вообще удалось затащить его на эту вакханалию? — Пообещал рассказать о тебе кое-что, без чего ваша семейная жизнь не будет счастливой. — Ух ты! — воскликнула Наён. — И что же это? — Да вот думаю, — лениво почесав подбородок, протянул Юнги, — поведать ему, где находится самая чувствительная точка на твоем те… Договорить он не успел, потому что ладошка Наён сжала его горло, и раздалось злобное шипение: — Не вздумай! При этом девушка выглядела не на шутку испуганной. И было чего бояться. Еще в самом начале их знакомства Юнги каким-то чудесным образом прознал, что стоит погладить и слегка сжать ахиллесово сухожилие на правой ноге Наён, и девушка окажется готовой на все: тело ее станет почти невесомым, а мозг потребует одного — удовлетворения разгорающегося желания. — Он же из меня тогда веревки вить будет, — продолжала шипеть Наён, правда уже жалобно. — Или предупредить, что если он обидит тебя, то я закопаю его живьем, — сжалился над почти рыдающей подругой Юн. — Я люблю тебя, Юнги-я, — проговорила девушка, обнимая парня за шею и вжимаясь лицом в его плечо. — Ты самый лучший. И не верь, если кто-то будет пытаться убедить тебя в обратном, — закончили они уже в унисон свою любимую фразу. Зато Чонгуку было хорошо. Парень пил вкусные коктейли, которые на поверку оказались намного крепче, чем он ожидал. Танцевал до упаду в компании людей, которые стали его друзьями за минувший год. Друзьями, которых он не боялся потерять, как прежних. Потому что был уверен — Наён никогда не предаст, как и ребята, которые даже не посмеют взглянуть в сторону его любимой. Поначалу Гук тяжело привыкал к новой компании, настороженно поглядывая в сторону парней — тех, кто не являлся геями, конечно. Однако постепенно страхи прошлого отпустили Чонгука, особенно после того, как Феликс вывернул коктейль на голову его бывшей. И сейчас он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. До той минуты, как свет в зале погас и стихла музыка. Гук замер, предчувствуя нехорошее. В нетрезвом мозгу промелькнуло упоминание о стриптизе, и Чонгук напрягся. Такого Наён ему точно не простит. Судорожно он начал продумывать путь к отступлению, но стоило сделать всего шаг, как парень уперся в кого-то, и этот кто-то заговорил голосом Юнги: — Доверься мне, Гук-и. Будет весело. У Чона просто не осталось другого выхода. Он стоял на месте, с силой сжимая бокал в пальцах. А Юнги растянул губы в широкой улыбке — с каждой минутой его затея казалась ему все более привлекательной. Когда свет в зале снова зажегся и из динамиков полилась приятная ритмичная музыка, взоры устремились на стойку, где стояла привлекательная девушка в откровенном платье, доходившем до середины бедер, и в туфлях на высоких каблуках. Ее длинные волосы рассыпались по плечам блестящим покрывалом, но маска, скрывающая лицо, не позволяла сложить образ в единую картинку. Тэхён в первый момент хотел стащить наглую девчонку с его стойки, на которую он молился, которая была его личным алтарем, но как только девица начала двигаться, забыл об этом желании, пристально наблюдая за ее действиями. Ладони девушки плавно скользили по ее телу, изгибавшемуся в такт музыке. И было в ней что-то цепляющее, что-то такое, от чего тянуло в животе. Тело выглядело идеальным в своем совершенстве, вот только ножки, стройные на первый взгляд, при ближайшем рассмотрении показались Тэхёну слишком мускулистыми. И пальчики на руках коротенькие, без надлежащего представительницам ее профессии яркого маникюра. Еще и эти губы, полные, красиво очерченные, и шея… И отчетливо выделяющийся кадык. — Твою мать, — прошипел он и ринулся к стойке, но Юнги успел схватить его за руку, бросив: — Не вздумай испортить мой подарок Чонгуку. — Это же, — задохнувшись, выпалил Тэ, — Чимин? — Угу, — подтвердил Юн, наблюдая за сменой эмоций на лице друга. Шок, гордость и, наконец, вожделение. Тэхён глаз не сводил с Пака, который выделывал на стойке невообразимые вещи, а в комплекте с вызывающей женской одеждой мог посоревноваться с лучшими стриптизершами мира. Его природная пластичность позволяла изгибаться, двигаться плавно, возбуждающе и горячо. Со всех сторон доносились восхищенные крики, свист и подбадривания. Чонгука усадили на стул, предварительно отобрав бокал с коктейлем, а «стриптизерша» ловко спустилась со стойки и двинулась к жениху. Юнги показалось, что он отчетливо услышал, как заскрипели зубы Тэхёна, когда Чимин оседлал бедра Чона и принялся недвусмысленно двигаться на нем, имитируя половой акт. А когда ладони обалдевшего Гука легли на ляжки, обтянутые блестящими чулками, и двинулись вверх, к задравшемуся подолу платья, Тэ сорвался с места и подлетел к стулу, на котором восседала парочка. Схватив Чимина за руку, он дернул парнишку на себя, за что получил негодующий взгляд от Гука и возмущенное: — Это мой подарок! Тэ лишь на мгновение наклонился и что-то шепнул жениху, который раскрыл рот и уставился ошарашенным взглядом на «девушку», увидев «ее» в новом свете. В голове Чона произошел разрыв шаблона, и спасти его смогла только Наён, подойдя сзади, обняв и поцеловав в шею, пока Тэхён покидал зал с соблазнительной «стриптизершей» на плече. — Пусти, — сквозь смех проскулил Чимин, стукнув кулачком по спине своего похитителя. — Тэхён, мне тут неудобно! — Ничего, потерпишь, — буркнул тот, шлепнув Чимина по заднице, прикрытой платьем, и ускорил шаг, направляясь к себе домой. Благо жил он совсем рядом с рестораном. — Гарантирую, остаток ночи проведешь с максимальным комфортом. — Ну наконец-то, — облегченно вздохнул Пак и расслабленно повис на плече Тэ, придерживая одной рукой парик. Стоило Тэхёну поставить Чима на ноги (сделал он это уже в квартире, после того как запер дверь), и Пак тут же скинул одну туфлю, но Тэ возмущенно воскликнул: — Э нет, крошка, надевай обратно. Я требую шоу. Зря, что ли, на своем горбу волок тебя сюда? — Ты серьезно? — Чим недоуменно глянул на Тэхёна. — Более чем, — проговорил тот. Подошел вплотную к Чимину, подобрал туфлю и надел на ногу. Ладони его обхватили лодыжку и заскользили вверх по гладкой материи чулка, задержались у самого края, словно раздумывая, и двинулись выше, ощущая уже теплую кожу. Тэ глянул на Пака снизу вверх, и тот задохнулся от липкого, возбужденного взгляда. Шумно втянул воздух носом и облизнул губы. — Станцуешь для меня, крошка? — хрипло поинтересовался Тэ, а когда Чимин кивнул, прошел в комнату и опустился на тот самый диван, где впервые Чим прижался к нему в поисках тепла. И где Тэхён подумал о том, как было бы хорошо почувствовать себя любимым. Однако все грустные мысли улетучились в тот момент, когда Чимин включил на телефоне Тэ первую попавшуюся песню и начал двигаться ей в такт. Оставалось только догадываться, как мальчишке удавалось твердо стоять на этих высоченных каблучищах, еще и выделывать такое своим телом. Дыхание Тэхёна уже давно сбилось. Парень, если честно, вообще забыл, что надо дышать хоть иногда. Просто изредка хватал пересохшими губами воздух, глотая его, и не сводил при этом взгляда с Чимина, соблазнительного, манящего, развратного и сладкого. Его хотелось облизывать с головы до ног, как самый вкусный леденец. Его хотелось кусать, целовать, ласкать долго и тягуче, пока тот не станет умолять о большем. У Тэхёна ладони зудели от острой жажды прикосновения. Но он терпел. Скользил по пластичному телу жадным взглядом и предвкушал, как оно будет смотреться в его огромной постели, выгибаясь под натиском ласк. Чимин приблизился, опустившись на колени, заставил Тэ раздвинуть ноги и устроился между ними, закусив нижнюю губу и подбираясь к поясу брюк, под которыми уже нетерпеливо подрагивал возбужденный член Тэ в ожидании наслаждения. Парень приподнялся, позволяя чуть спустить одежду, а когда губы Чима уже почти коснулись головки, стащил черный парик, удовлетворенно впиваясь взглядом в рыжую шевелюру, и избавился от маски. — Хочу видеть твое лицо, — прошептал он и провел линию от переносицы к кончику носа, скользнул к губам, чуть оттянув нижнюю, и почти зарычал, когда Чимин слегка прикусил его палец, после чего пососал, плотно обхватив губами. — Что же ты делаешь со мной? — выдохнул Тэ, не в силах больше сопротивляться натиску наглого Пака, который почему-то решил, что хочет забрать Тэхёна себе. — Люб… — выпустив палец Тэ изо рта, попытался ответить Чимин, но ладонь обхватила его горло так сильно, что воздуха резко перестало хватать. — Не смей даже произносить это слово, — угрожающе проговорил Тэхён. — Это всего лишь на одну ночь. И только потому, что ты чертовски горяч в этом наряде. Чимин кивнул, а когда Тэ отпустил его и снова откинулся на спинку дивана, подался вперед и проговорил: — Тебе будет так хорошо, что ты не захочешь отпускать меня. Тэхён упрямо прогнал настойчивую мысль, что ему уже слишком хорошо. И уже сейчас он никуда не хочет отпускать Чимина. Однако Ким решил отложить решение данной проблемы на более подходящее для этого время. А пока отпустил себя и свои желания.

***

А в ресторане тем временем веселье кипело и пенилось. Наён влилась в праздник вполне успешно, и никто из присутствующих не расстроился, что мальчишник плавно перетек не то в запоздалую помолвку, не то в репетицию свадебного банкета. Феликс успешно заменял Тэхёна, преждевременно покинувшего вечеринку со стриптизершей на плече, причем кроме нескольких осведомленных, включая Наён, никто не просек, что эта девчонка — переодетый Чимин. Даже мемберы группы не узнали его, настолько хорошо удалось влиться в образ. Конечно, натуральная часть присутствующих заметно расстроилась такому единоличию Тэхёна, однако грустили они недолго. Алкоголь, музыка и хорошее настроение действовали безотказно. А уж когда заиграла одна из дебютных песен группы, все мемберы как по команде выскочили в центр зала и принялись подпевать себе же, четко исполняя заученную до автоматизма хореографию. Не хватало только Чимина и Юнги, который сидел рядом с Хосоком, потягивая кофе и держа за руку любимого мужчину, переплетя свои пальцы с его. Юнги смотрел на парней с легкой завистью. Он пока так и не озвучил никому своего решения покинуть группу — не хотел портить предстоящее свадебное веселье и приподнятое настроение по случаю своего выздоровления и возвращения к нормальной жизни. И сейчас хотел бы хоть на несколько минут вновь ощутить себя частью этого единого организма. Подавив это желание, он сильнее сжал ладонь Хосока и положил голову ему на плечо. Но мужчина ткнулся носом в темную макушку и чуть дернул плечом. — Не хочешь к ним? — он кивнул в сторону орущих и выплясывающих мемберов. — Нет, Хоби, — бросил Юнги, глядя в искрящиеся любовью глаза. — В Японии я понял, что мое место рядом с тобой. От этих слов по всему телу Чона разлилось предательское тепло. Внутренний эгоист Хосока ликовал и пищал от счастья, готов был прямо сейчас схватить Юнги и утащить в свою нору, где выпускать из объятий строго дозированно по большим праздникам, а все остальное время наслаждаться желанным обществом. Однако Хоби, который всем сердцем любил Юнги, яростно отхлестал эгоиста по щекам и проговорил, глядя на Юна: — Пока ты был в Японии, я тоже много думал. О тебе, о себе, о нас. И понял, что твое настоящее место там, среди них. Оно принадлежит тебе, а ты — ему. — Хосок накрыл губы Юна ладонью, запрещая тому перебивать себя. — Ты слишком талантлив, чтобы тратить время на бесполезную работу или пролеживать со мной в постели. Но обещаю, что буду рядом. Что бы ни случилось, я не оставлю тебя. — Хосок притянул Юнги к себе и коснулся поцелуем его приоткрытых губ. — А теперь иди. Мин еще несколько секунд смотрел на любимого мужчину, восхищаясь его мудростью и щедростью. Он давал свободу, о которой Юнги и не просил, хотя чувствовал, что она необходима ему. — Я скоро вернусь, — прошептал Юн, прежде чем подняться, и добавил: — Всегда буду возвращаться к тебе. Хосок смотрел, как парнишка бежит к ребятам и вливается в общий танец теперь уже под другую песню группы. Двигается немного нервно, напряженно, потому что месяцы бездействия не минули бесследно. Но весь светится от счастья. И Чон понял, что поступил правильно, не позволив Юнги совершить ошибку. А их личное счастье никуда не денется, ведь у них вся жизнь впереди.