A place where you belong

— Прости, прости, прости, — пробегая от входа через переполненный зал ресторана, пропищала Наён спешившему отдать заказ Феликсу. Тот, вопреки ожиданиям девушки, широко улыбнулся и успокоил: — Ничего, справляемся. — Черт, сегодня весь Сеул решил побаловать нас своим вниманием? — прошипела она, на мгновение задержавшись возле парня, но сразу же побежала в раздевалку, на ходу стягивая ветровку. Уже через пятнадцать минут она была в строю и принимала заказ у симпатичной пары в деловых костюмах. — Что-нибудь выпьете? — предложила Наён, одаривая молодых людей очаровательной улыбкой. — Бокал вина, пожалуйста, — попросила девушка, а парень заказал сок, бросив спутнице: — В следующий раз ты будешь за рулем. Та негромко засмеялась и поведала, обращаясь к официантке: — Он всегда так говорит. — Потому что она всегда умудряется первой заказать алкоголь, — молодой человек насупился, но в глазах его сверкали озорные огоньки. — Сейчас принесу напитки, — все так же улыбаясь, сказала Наён и направилась к бару. Тэхён смахнул капельку пота, стекавшую по виску, и отбросил прядь, упавшую на лоб, сдвинув чуть выше черную с белым узором бандану. — Что за сумасшедший день сегодня? — возмущенно бросил он, не разделяя хорошего настроения коллеги. — Брось, сегодня просто замечательный день! — возразила бармену Наён. — С чего вдруг? — удивленно приподняв брови, поинтересовался Тэхён и даже остановился, взирая на девушку, мечтательно разглядывавшую стройный ряд бутылок за его спиной. — Просто потому, что солнце светит, — проговорила она, растягивая губы в улыбке, настолько широкой, что у Тэ собственные скулы свело судорогой от отчаянного желания так же улыбнуться. — И жизнь прекрасна, — протянула Наён вдогонку, упираясь локтями в барную стойку, укладывая подбородок на ладони и обхватывая щеки пальцами, на одном из которых блеснул тонкий золотой ободок с небольшим камушком. — Ого! — воскликнул бармен, от зоркого ока которого не укрылась обновка. — И когда это Гуки успел? — парень взялся за ладошку Наён и поднес ее к своему лицу, рассматривая камушек. — На настоящий раскошелился? — хмыкнул Тэхён. — Он получил жирный заказ на три сайта, и ему уже перевели аванс, — похвасталась успехами своего жениха Наён. — Который, видимо, уже и потратил, — не удержался от комментария Тэ. — Когда пьем по случаю помолвки? Наён погрустнела и растерянно пожала плечами. — Думаешь о Юнги? — предположил парень, а когда девушка кивнула, добавил: — Не переживай, с ним все будет хорошо.

***

— Хоби, твою мать! — взвизгнул Юнги, когда Хосок подкрался сзади и, легко подхватив худое тело на руки, вернул на кровать. — Тебе еще рано подниматься, — с укором во взгляде проговорил Чон, усаживаясь рядом. — Я уже три месяца лежу, не могу больше! — пропищал Юнги, хмуря брови и пыжась, как маленький воробей. — Я что, инвалид, по-твоему? Сам до туалета не могу дойти? — Ты хочешь в туалет? — виновато прищурившись, переспросил Хосок. — Нет, блядь, решил прогуляться, — фыркнул Юн и предпринял новую попытку совершить непростое путешествие. Но Чон, не раздумывая, подхватил парнишку на руки, отнес в ванную и только там поставил на ноги, точнее, на одну из них, вторая от самой тазобедренной кости до ступни была загипсована и зафиксирована в таком положении, что ни опереться на нее, ни отодвинуть в сторону не имелось никакой возможности. — Как же меня это бесит, — прошипел Юнги, отталкивая одной рукой Хоби, а другой хватаясь за стену. — Помочь? — предложил мужчина, как обычно, и снова получил тот же ответ, что и десятки, а то и сотни раз до этого за минувшее с момента выписки Юна из больницы время: — Хочешь подержаться за мой член, извращенец? Хоби усмехнулся, прикрыв ладонью рот, чтобы еще больше не злить ежика, но все же перехватил его поперек талии, прижав к себе и прочно фиксируя худое тело. — Спасибо, — натягивая спортивные штаны с одной обрезанной до уровня шорт штаниной, шепнул Юнги, вымыл руки, пока Хоби удерживал его на месте, и позволил отнести себя на кровать — прыгать на одной ноге было не то что неудобно — практически нереально. Просто признаваться в этом Юн не хотел. И звать Хосока всякий раз, когда ему приспичивало в туалет, тоже. Это оказалось даже более унизительно, чем позволять медсестрам менять себе памперсы, пока два месяца находился в больнице на вытяжке, не имея возможности подниматься. Но то были чужие девушки, а это любимый мужчина, вызвавшийся выполнять роль сиделки. И сколько Юнги не просил Хосока сдать его в реабилитационный центр или препоручить его заботам профессиональной сиделки, Чон и слышать ничего не хотел. Юн понятия не имел, когда мужчина успевал работать, лишь изредка слышал телефонные разговоры с Намджуном. Но все время, что Юнги бодрствовал, Хосок не покидал квартиру. Упершись ладонями в матрас, Юн попытался подтянуться, чтобы сесть, откинувшись на подушку, но зажмурился от пронзившей спину боли. Хосок отреагировал мгновенно: подхватив Юнги за подмышки, подтянул его и подоткнул подушку. — Малыш, потерпи еще немного, всего несколько дней, — попросил мужчина, касаясь губами влажного лба. — Когда снимут гипс, станет легче. — Ни черта не станет, — обреченно проговорил Мин, прикрывая глаза и наслаждаясь прикосновением теплых губ. — Ну же, малыш, не раскисай, — попытался подбодрить Хосок, заглядывая в лицо младшему и растягивая губы в улыбке. — Я на всю жизнь останусь инвалидом из-за той гребаной сцены, — устало вздохнув, проговорил Юнги, но Хоби не сдавался: — Врач сказал, что ты полностью восстановишься. Просто нужно время. — Чушь, — бросил Юн, не веря в собственное исцеление. Да, за минувшее время боли значительно уменьшились, но не настолько, чтобы он мог вернуться на сцену. — Послушай меня, Юнги, — взяв лицо младшего в свои ладони, Хосок заставил его посмотреть на себя. — У тебя будут лучшие массажисты и врачи. Я сделаю все, чтобы ты полностью выздоровел. Но ты должен верить! Без этого ничего не получится. Несколько секунд парень смотрел в теплые карие глаза, пытаясь разглядеть там хоть тень сомнения, но видел лишь уверенность и бесстрашие — то, чего ему самому не хватало. И эта вера вновь передалась ему. Юнги кивнул и потянулся за поцелуем. Хосок и не думал отказывать любимому в этом, коснулся сухих губ своими, целуя нежно и тягуче, поглаживая большими пальцами щеки и глядя в потемневшие глаза. — Я хочу тебя, — прошептал Юн охрипшим голосом, а в ответ услышал сиплый смешок: — Потерпи несколько дней. — Я не хочу терпеть, — упорствовал Юнги, пытаясь пробраться под резинку домашних штанов Хосока, но тот перехватил тонкое запястье, останавливая. — Ты сильный, ты справишься, — шепнул Хоби, оставляя легкий поцелуй на красивых губах. — А сейчас пора пить лекарство. Юнги уснул через двадцать минут, поддавшись действию таблеток, а Хосок продолжал сидеть рядом и поглаживать его светлые волосы. Краска смылась, оставив лишь блеклый оттенок мятного, а корни заметно отросли. Но так Хоби даже нравилось — никогда больше он не позволит Юну выкрасить волосы в этот цвет, навсегда врезавшийся в память страшным событием. Больше суток он просидел у больничной койки, держа в руках ладошку Юнги, поглаживая, согревая ледяные пальцы. И вслушиваясь в размеренный писк аппарата, отсчитывавшего медленное сердцебиение, слишком медленное по мнению Хосока. И вслушивался в тихое, едва заметное дыхание Юнги. И молился всем известным богам, чтобы они пощадили мальчишку, который только начал жить и почувствовал, что такое любовь. К середине следующего дня у Хосока не осталось сил, и он уснул, сидя на стуле и уткнувшись в тыльную сторону ладони Юнги. Чон не заметил, как веки дрогнули и приоткрылись. И лишь когда хриплый шепот проник сквозь неплотную завесу дремы, Хосок резко поднялся и впился взглядом в бледное лицо, на котором глаза казались огромными черными дырами. Звонок в дверь вырвал Чона из воспоминаний, от которых он и рад бы был избавиться. Вот только это оказалось сильнее его. Мужчина поднялся и направился в коридор — поглядеть, кто так настырно пытался прорваться в их с Юнги размеренное существование. Он закатил глаза и жалобно застонал, увидев на пороге уже привычную троицу: Чимина, Югёма и Тэмина. Парни, не дожидаясь приглашения, вломились в квартиру, но Чон шикнул на слишком активных посетителей: — Он только что уснул. — Ничего, мы подождем, — сообщил Чимин, нагло стащив из вазочки на столе яблоко и смачно захрустев им, слизывая сок с губ. Парнишка развалился на диване, неторопливо уничтожая фрукт, пока двое других наперебой рассказывали Чону, как прошло выступление. — Джексон так круто зачитал, что это просто отвал башки! — протянул Тэмин, не скрывая зависти. — Нет, конечно, Юнги читает круче, но Джексон тоже неплох. — А сам он где? Потерялся по дороге? — Сейчас придет, только разделается со своей наиглавнейшей фанаткой. Опять следила за нами от самого центра, — заботливо сообщил Чимин. Как раз в этот момент в дверь позвонили, и Хосок поспешил открыть, пока парни окончательно не разбудили Юнги. — Господи, как же она меня достала, — простонал Джексон, ввалившись в квартиру. — Я уже не знаю, как ей объяснять. — Парень развалился на диване рядом с Чимином. — Босс, может, ты поговоришь с ней? Все-таки это твоя секретарша. — Бывшая, — фыркнул Хосок. — И что, по-твоему, я должен ей сказать? — Ну серьезно, она таскается за мной еще со времен трейни, — сетовал Джексон. — А нефиг было с ней спать, — поддел друга Югём, усаживаясь прямо на пол с бутылкой пепси. Хосок лишь молча наблюдал за наглыми мемберами, периодически совершавшими набеги на его квартиру, чтобы повидаться с Юнги. И хорошо если не в полном составе, как сегодня. Иногда везло не настолько сильно, и все шестеро вваливались, оккупируя квартиру на несколько часов. Тогда Хосок предпочитал прятаться в кабинете, позволяя парням пообщаться без его присутствия. И тихо радовался, что коллектив группы настолько сплотился даже за короткое время, минувшее с дебюта. Поначалу они с Намджуном опасались, что Юнги не сумеет влиться в ряды участников, что его не примут. Но все обернулось иначе — парни даже не представляли себя без Юнги. Отказывались исполнять его партии, оставляли место для Мина, где бы ни появлялись, и неустанно твердили, что с нетерпением ждут возвращения Юнги. Все вздрогнули, когда из спальни раздался грохот, и рванули туда. Хосок влетел в комнату первым и застал неизменно огорчающую его картину. Юнги, держась за один костыль, пытался поднять другой, наделавший при падении столько шума. — Черт, неужели трудно было позвать? — вздохнул Хоби, поднимая костыль и помогая Юнги ухватиться за него. Брать на руки парня он даже не пытался. Когда Чон решил сделать это при парнях в первый и последний раз, Мин закатил после их ухода такую истерику, что повторения Хосоку не хотелось. Мужчина просто шел рядом с прыгающим на одной ноге Юном, неуверенно переставляющим костыли, и подстраховывал, готовый подхватить того в любой момент. Усевшись в кресло, Юнги уложил костыли рядом и обвел взглядом присутствующих, разбудивших его своим гомоном. — Рассказывайте, чего нового, — бросил он, поблагодарив Хоби за любезно принесенный сок. Он, конечно, предпочел бы кофе, вот только Чон взялся основательно за питание младшего и своим волевым решением исключил все вредное из его рациона. Только здоровая пища, только натуральные напитки и никаких сигарет. — Джексона опять атакует его фанючка, — хихикнул Чимин, когда на телефон вышеупомянутого мембера пришло сообщение, и тот, просмотрев его, закатил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу. — Что там? — Юнги даже шею вытянул от любопытства, а когда Джексон передал ему свой смартфон, задохнулся от удивления. На экране красовалось селфи девицы, посылающей в камеру воздушный поцелуй. Но не это привело Юна в состояние шока. — Это же она, — выдохнул парень, тыча в телефон пальцем и глядя на Хосока. — Кто «она»? — переспросили все, включая Чона, который, даже не взглянув на фото, знал, о ком шла речь, но не представлял, что Юнги знаком с его бывшей секретаршей. Хосок уволил девицу задолго до знакомства с Юном, потому что ее увлечение Джексоном достигло маниакальных размеров, превратив жизнь парня, а вместе с ним и всех остальных, в ад. — Секретарша твоя! — выпалил Мин. — Та, через которую ты просил передать, что мой рэп — самое дерьмовое дерьмо! — Ты сделал это, босс? — в один голос поинтересовались Югём и Тэмин. — Да ладно, — неверяще засмеялся Чимин. И только Джексон подозрительно насторожился. — А когда это было? — спросил он. Юнги нахмурился, пытаясь припомнить, сколько минуло времени. — Года два назад, — проворчал он. — Может, чуть меньше. — Теперь я понимаю, что имела в виду эта чокнутая, когда пьяная ломилась к нам в общагу и орала, что избавилась от всех моих конкурентов. — Парень снова стукнул себя ладонью по лбу, простонав: — Вот дура! — Что-то я ничего не понимаю, — пропищал Чимин, поставив вазочку с фруктами возле себя и планомерно уничтожая ее содержимое. — Кто, что и кому сказал? — А ты как запись свою подавал нам? — опустившись на подлокотник кресла, в котором устроился Юнги, спросил Хосок. — Как-как, как и во все другие, — буркнул тот. — Просто принес диск и оставил на рецепции. — Ясно, — выдохнул Хосок. — Интересно, скольких еще хороших исполнителей мы проворонили из-за этой идиотки? — Ты хочешь сказать, что… — начал Юнги, но осекся, когда Хосок закивал. — Именно, — вслух подтвердил тот. — Если бы я услышал, как ты читаешь, то лично приехал бы к тебе домой и доставил в агентство. — И добавил, когда вновь обрел способность соображать трезво: — Выходит, то была ее порция супа. Надо бы вернуть как-нибудь. Ничего не понимающие парни, которые не были посвящены в детали знакомства Хосока и Юнги, вытаращенными глазами смотрели на ухахатывающуюся до слез парочку.

***

До самого вечера присесть так и не получилось, но Наён это не расстраивало. Казалось, ее сегодняшнее настроение ничто не способно испортить. Причем теплое ощущение в груди и предчувствие чего-то светлого и радостного начало зарождаться еще вечером, когда они с Чонгуком гуляли по сумеречному Сеулу, выдыхая напряжение рабочего дня. Они неторопливо шагали по пустеющим улицам, заглянули в кофейню, где дурачились, пытаясь накормить друг друга десертами, перемазавшись при этом кремом, после чего принялись тщательно этот крем сцеловывать, дразня редких посетителей и вызывая улыбки полусонных официантов. А потом, когда уже за полночь добрались до дома, до рассвета нежились в теплых объятиях, целуясь до разноцветных звездочек перед глазами и распаляя страсть, которая за десять месяцев их отношений и не думала утихать — лишь нарастала. А утром, едва открыв глаза и наткнувшись на хитро прищуренный взгляд Чонгука, девушка поняла, что именно вызывало ощущение надвигающегося счастья. Золотой ободок приятно холодил теплую кожу на пальце. Рука сама собой поднялась, и взгляд уткнулся в поблескивавший в свете солнечных лучей камушек. Они с Гуком никогда не разговаривали о чем-то столь серьезном, как женитьба, не строили глобальных планов на будущее, просто плыли по течению и подчинялись собственным желаниям и эмоциям. А потому такой внезапный жест со стороны Чонгука стал тем самым обухом, который ошеломил Наён в самом лучшем смысле этого слова. — Ты выйдешь за меня? — прошептал Чон, вмиг став серьезным и пристально всматриваясь в лицо любимой. Испугалась ли Наён будущего, о котором никогда не задумывалась даже в шутку? Определенно нет! Ответила ли она согласием на такое внезапное предложение? Определенно да! И этим сделала Чонгука самым счастливым человеком на земле. Потому что он хоть и никогда не говорил об этом вслух, давно уже представлял, какой будет их совместная жизнь. Обычно этими глупостями занимаются девушки, но в их паре именно он был романтиком-мечтателем, которому оказалось под силу изменить гопника-Наён до неузнаваемости. И за одну только резкую смену имиджа дочери мама Наён готова была хоть сейчас называть Чонгука сыном. Эти двое сразу нашли общий язык и при встрече часами могли болтать обо всем подряд, а Наён с умильной улыбкой наблюдала за ними, неосознанно накручивая прядь блестящих волос на палец и удивляясь, насколько ей самой подобная обстановка кажется привычной. Весь день в университете Наён витала в облаках, неустанно касаясь золотого колечка подушечкой большого пальца и мечтательно глядя перед собой, не замечая при этом ничего: ни подружек, гомонящей стайкой окруживших ее, стоило им увидеть подарок Чона, ни преподавателей, сердито одергивающих студентку, которая мыслями находилась далеко от аудитории и тем более от лекций. В ресторане этот номер не прошел, а потому, несмотря ни на что, пришлось сосредоточиться и на несколько часов позабыть о волнующем событии, чтобы не наткнуться на кого-то из коллег и не вывернуть поднос с едой на посетителей. Однако это не мешало Наён широко улыбаться всем, даже недовольным клиентам: кому-то суп показался пересоленным, чей-то кофе слишком остыл, пока до него дошла очередь у бегавшей без устали официантки. И лишь одно оказалось способным убить этот праздник веселья и романтической феерии. Появившуюся в дверях женщину Наён увидела в отражении стеклянной стены за Тэхёном в ожидании очередной порции коктейлей для шумной компании, ввалившейся в ресторан час назад с твердым намерением отпраздновать то ли удачное подписание контракта, то ли сдачу заказа. Наён этого не поняла по обрывкам нетрезвых разговоров, выхваченных в те моменты, когда подносила заказанные блюда и напитки. — Ты чего? — буркнул Тэхён, заметив, насколько девушка переменилась в лице и застыла, словно каменное изваяние, пялясь за его плечо. Он даже обернулся, не сразу осознав, что может пронаблюдать ту же картину, что и Наён, только не искривленную многочисленными бутылками с алкоголем, а реальную, не прикрытую зазеркальем. И тогда взгляд его уцепился за точеную фигуру горделиво ступавшей через зал женщины, одетой в изысканное коктейльное платье благородного бордового оттенка. Тонкая шея и красивые плечи, соблазнительные ключицы и тонкие руки — наряд позволял увидеть все достоинства женщины. Ее грудь и тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра, вызывали восхищение, а светлая кожа ярко контрастировала с темным цветом ткани, отчего казалась светящейся изнутри. Но насколько сильно эта женщина вызывала восхищение, настолько же сильно она отталкивала своей холодностью и превосходством, с которым окидывала не сводящих с нее возбужденных взглядов мужчин. По крайней мере, Тэхёна. — Это бывшая Чонгука? — полушепотом спросил он, а когда Наён кивнула, добавил: — Пусть Феликс ее обслужит. Не нужно тебе с ней сталкиваться. Он уже хотел предложить девушке отсидеться в раздевалке или вообще закончить на сегодня смену и бежать к любимому, как тот самый любимый появился на пороге ресторана, выискивая глазами Наён, которая должна была бы сверкать ярче бриллианта на своем пальце. Увидев, наконец, ее у барной стойки, Чонгук направился прямиком туда, намереваясь поцеловать даже несмотря на то, что девушка при исполнении. Не замечая ничего вокруг, он рванул к бару, но застыл, выхватив взглядом за одним из столиков Виен, мило улыбавшуюся своему спутнику, который был явно младше нее и смотрел на женщину со слепым обожанием — точно так же, как когда-то давно смотрел на нее сам Чонгук. От Тэхёна не укрылось внезапно накрывшее всего мгновение назад летевшего на крыльях любви Чона. Наён, лишившись близкого друга в лице Юнги, перекинувшегося в стан айдолов, сблизилась с барменом и во время очередной посиделки после закрытия ресторана поведала ему историю о непростых отношениях Гука с этой дамой. И сейчас Тэ ожидал любого поворота событий. Отреагировал он почти молниеносно. Вылетел из-за барной стойки и метнулся к Чону, после чего схватил того за руку и утащил к своему рабочему месту. — Вам обоим надо выпить, — твердо заявил Тэхён, ставя два стакана на полированную поверхность и наполняя их до половины крепким алкоголем. — Быстро, на раз-два, — скомандовал он, пододвигая тару, однако Наён покачала головой, отказываясь. — Мне еще работать, — бросила девушка, подцепив со стойки поднос с напитками, которые шумная компания ждала уже непростительно давно. — Ладно, — согласился Тэ. — А ты выпей, — настоял он, двигая стакан ближе к Чонгуку и удовлетворенно кивнув, когда тот в несколько глотков осушил содержимое. Скривившись, Гук вытер губы тыльной стороной ладони и закрутил головой в поисках Наён, а когда увидел, вскочил со стула, и Тэхён в последний момент успел ухватить его за руку: — Не надо, — бросил парень достаточно громко, чтобы Чонгук отреагировал, но чтобы при этом его голос не донесся до остальных посетителей. Как раз в этот момент мимо проходил Феликс, держа на ладони поднос с грязной посудой, и бармен окликнул его. — Чего? — отозвался парень, остановившись у стойки. — Обслужи пятый стол, — попросил Тэхён, пристально глядя в глаза блондина, словно пытаясь передать ему свои мысли. — Но это же стол На… — Феликс, — многозначительно приподняв брови, произнес Тэхён. — Пожалуйста, обслужи пятый стол. — Ладно, — пожав плечами, ответил парень и поспешил в кухню, дабы избавиться от подноса и выполнить просьбу бармена, однако, приняв заказ у красивой пары, негромко переговаривавшейся, глядя друг другу в глаза, отошел, хмуря брови в попытке припомнить, где он видел женщину, сидевшую там. Копание в памяти не дало результатов, а потому, передав заказ на кухню, Феликс снова подошел к бару. Перечислив напитки для пятого стола, официант наблюдал за слаженной работой бармена и косился в сторону потухшего, ссутулившегося парня Наён и самой девушки, проходившей мимо них как раз в этот момент и не сводившей взгляда с пары за злосчастным столом, и вдруг его мозг прошибла смутная картинка из прошлого. Точно! Это же та самая дама, после разговора с которой Наён вылетела как ошпаренная. Было это давно, но Феликс отчетливо припомнил сейчас тот день. Хоть отношения с коллегами заметно изменились в нужную сторону, парня все равно продолжали держать на расстоянии вытянутой руки, и никаких подробностей личной жизни коллег он не знал. Но почему-то именно сейчас ощутил острую потребность поинтересоваться: — Она сделала что-то нехорошее Наён? — Феликс почти шептал, а потому все еще пребывавший в ступоре Чонгук не слышал его. Зато слышал Тэхён. С подозрением глянув на официанта, Тэ решил все же приоткрыть тому завесу, хотя до конца и не понял, с чего вдруг настолько расщедрился. — Это бывшая Гука, — так же тихо шепнул он. — Стерва та еще. Наверняка, специально притащилась сюда со своим новым секс-рабом. Феликс поджал губы, посмотрел в сторону красивой пары, которая теперь почему-то уже не казалась столь красивой, как еще пару минут назад, перевел взгляд на Чонгука, а после — на появившуюся из дверей кухни Наён, спешившую отнести заказ, старательно игнорируя при этом посетителей за пятым столом. Зато женщина с довольной ухмылкой на губах проследила за девушкой, а затем обвела липким взглядом Чонгука, уткнувшегося в стакан с алкоголем, подлитым внимательным барменом. — Готово, — сообщил Тэхён, ставя бокалы с коктейлями на поднос. Один из них был на основе белого ликера «Малибу» — густая жидкость, даже смешавшись с другими ингредиентами, сохраняла плотность и непрозрачность, и лишь ледяная крошка кое-где прилегала к стенкам стакана, проглядывая абстрактными пустотами. Феликс легко подхватил поднос и направился к пятому столу твердой походкой с натянутой улыбкой на красивых губах и со странным блеском в глазах. — Ваши напитки, — любезно проговорил он, слегка склоняясь. Наплевав на все правила этикета, он сначала поставил «Голубую лагуну» перед парнем и лишь после взялся за высокий бокал с тэхёновой версией «Хани Би». Женщина бросила на официанта масленый взгляд, видимо представляя, насколько хорошо он смотрелся бы в ее постели, проворковав: — Вы очень красивы. — И добавила, глянув на золотистый бейдж с именем официанта: — Феликс. — Вы тоже, — в тон ей ответил парень, улыбнувшись. — У вас очень красивые волосы, — сделал он комплимент мягким голосом, не обращая внимания на скалящегося спутника дамы. — Правда, чего-то не хватает. — Чего же? — проведя ладонью по шелковистому покрывалу блестящих волос, поинтересовалась женщина. — Слишком темные, — ощерился Феликс, выдавая теперь уже истинное свое состояние — неприязнь и злость. Рука парня с бокалом вдруг нависла над макушкой женщина и точным движением перевернула его, медленно выливая содержимое, тут же расползавшееся по темным волосам безобразными белесыми потеками и стекавшее вниз на то самое коктейльное платье благородного бордового цвета, нещадно портя его. — Что ты… — провизжала женщина, вскакивая на ноги так резко, что стул, на котором она сидела, с грохотом рухнул на пол. — Какого черта?! — Простите, я случайно, — проговорил Феликс, кланяясь в извиняющемся жесте, но весь его вид кричал об обратном — он был бесконечно горд собой. — Ты… — прошипела женщина, но замолчала, задохнувшись собственным гневом и осознанием того, что ей не рады в этом заведении. Оглянулась, уткнувшись взглядом в прыснувшую от смеха Наён, посмотрела на Чонгука, заткнувшего рот ладонью в попытке не заржать. — Виен, ты в порядке? — засуетился ее спутник, пытаясь вытереть салфеткой волосы, слипшиеся от сладкого ликера, но она яростно оттолкнула парня от себя и почти побежала к выходу, намереваясь как можно скорее избавиться от позорного созерцания собственной персоны бывшим и его подстилкой. Парень вылетел за ней, а Тэхён с довольной улыбкой подошел к Феликсу и, похлопав того по плечу, проговорил: — Горжусь тобой, мой мальчик. Считай, что ты успешно сдал экзамен на вступление в нашу банду.