Живые роботы

События развивались слишком стремительно и непредсказуемо. Если бы кто-то пару дней назад сказал ему, что он окажется на месте преступления, станет свидетелем по делу об убийстве человека киборгом и на раз-два выдаст другу сверхсекретную информацию, Чан, конечно, бы не поверил. Да и сейчас, вновь склонясь над покалеченным бокса, парень не до конца осознавал реальность произошедшего. Создавалось ощущение, что все случилось не утром этого дня, а в далёком прошлом. Сконцентрироваться на работе было трудно, адреналин больше не придавал сил и бодрости, поэтому веки с каждой минутой становились все тяжелее. Механик понимал, что не должен, а обязан выполнить заказ к назначенному времени. И главной причиной был не высокий статус клиента, а отсутствие связи с ним. Заказчика невозможно было предупредить о задержке, хоть на то и были веские причины, поэтому, чтобы избежать его недовольства и не испортить репутацию мастерской с самого начала, нужно было уложиться в сроки. Работы с кожным покровом оставалось немного: вернуть прежний вид самому, наверное, важному месту на теле секс-робота и привести в порядок его губы, которые, как оказалось, были прокушены в нескольких местах. Парень до последнего оттягивал момент проверочного включения киборга, но это, в любом случае, было необходимо. Он поставил палец на выемку между ключицами, но нажал не сразу. Бокса открыл глаза, повернул голову и, встретившись с мастером взглядом, произнес уже знакомые тому слова: — Я готов вас обслужить. Каковы ваши предпочтения в сексе? — на этот раз он говорил монотонно, как и подобает бездушным машинам. Не получив ответа, робот продолжил, — Могу предложить расслабляющий или эротическая массаж с последующим продолжением. Так же в мои функции входит… — Меня обслуживать не нужно, — прервал его механик, — Лучше ответь на пару вопросов. — Хорошо. О чем вы хотите спросить? — Ты помнишь, что было вчера? — Чану показалось, что после этих слов брови на лице киборга еле заметно дрогнули. Тогда парень без тени смущения провел рукой по чужой, все ещё оголенной груди. — Тебе не противны мои прикосновения? — Нет. Вы можете как угодно взаимодействовать с моим телом, ведь именно для этого я был создан. Хотите ли вы, чтоб я тоже прикоснулся к вам? — он говорил шаблонные фразы, как и должен был, но мастеру не давало покоя выражение сожаления и даже испуга, мелькнувшее на его лице. — Ты притворяешься? — он вдруг поймал себя на мысли, что хочет услышать ответ «да». — Прости меня, — механик сжал искусственную ладонь, пытаясь воссоздать момент вчерашней «смерти». — Вам нравится держаться за руки? В будущем я учту это. — Пожалуйста, скажи, что помнишь! — почти закричал Чан, но опомнившись, пробурчал себе под нос, — О черт, кажется, я схожу с ума… — Вы находитесь в стрессовом состоянии, я могу помочь снять напряжение. — Я вроде бы уже сказал, что не собираюсь тебя использовать. Вон там лежат твои вещи. Оденься пожалуйста, — он отвернулся и протер лицо. Способны ли роботы лгать? Может ли человеческий мозг после «очистки» сохранить умение скрывать и намеренно искажать информацию? Эти вопросы прокручивались в голове снова и снова. Теория из учебников, объяснения дедушки и профессоров в универе — нигде и никогда эта тема не поднималась. Скорее всего, люди полностью исключили возможность того, что бокса окажется в ситуации, требующей сокрытия правды. В биоинженерии все качества и умения человека делятся на перманентные (речь, навыки письма, чтения и счета, восприятие цветов, запахов, понимание того, как устроен мир) и неустойчивые (черты характера, чувства, эмоции, страхи, привычки). Первые при подготовке мозга к пересадке никогда не удаляются, потому что считаются базовыми для любого вида киборгов, независимо от их назначения, а вторые, наоборот, стираются вместе с воспоминаниями. Определённо, некоторые склонны ко вранью больше других, но ложь — не особенность поведения, как и не критерий восприятия мира. Это особое проявление инстинкта самосохранения, присущее только существам, способным логически мыслить. Ни одного человека на земле не учили лгать, но каждый понимает, как это делать. Это умение заложено и природой, и обществом, поэтому невозможно точно определить, перманентно оно или неустойчиво. Если в программах бокса произошёл сбой, после которого он смог, подобно человеку, испытывать эмоции, то нельзя быть полностью уверенным в невозможности лжи и притворства со стороны робота. Чан выдохнул и со скрываемой горечью произнес: — Честно, не знаю, притворяешься ты сейчас или нет, но мне, в любом случае, хочется это сказать, — он сделал паузу, обдумывая свои слова. — Я жалею о том, что сделал с тобой вчера. Я увидел в тебе живого человека и своими собственными руками уничтожил его. Ты сказал, что все понимаешь, но это не делает чувство вины менее мучительным. Буду надеяться, что все твои воспоминания на самом деле стерты, что ты понимаешь и принимаешь свое назначение. Знай, я не хотел, чтобы ты страдал. — Вы говорите очень странные вещи. Извините, но я не понимаю, что должен ответить, — он виновато опустил глаза. — Ничего страшного, тебе не за что извиняться. Бывают слова, ответа на которые просто не существует, — парень посмотрел на часы, — За тобой вот-вот приедут. Тебя выключить? — Поступайте так, как считаете нужным. Мастер отключил киборга, аккуратно уложил его на железный стол и принялся высчитывать цену ремонта: затраченные материалы + работа. Получилась кругленькая сумма, Чан решил сделать скидку первому клиенту, хотя и понимал, что тот бы мог легко заплатить в два раза больше. Без всяких предупреждений железная дверь распахнулась, и на пороге появился высокий худощавый мужчина в деловом костюме. Он молча направился к работнику мастерской и невозмутимо сказал: — Возникли некоторые проблемы с переводом денег на ваш счёт. Вы примите наличными? — Да, но я ещё не озвучил стоимость. — Тридцать тысяч долларов хватит? — по уровню выражения эмоций он походил на робота больше, чем тот, кого чинил механик. — Босс сказал, что вы должны принять все деньги, а «лишние» потратить на развитие бизнеса и улучшение сервиса. — Но я не могу принять столько… — Можете, — строго оборвал водитель. — Пожалуйста, возьмите деньги, иначе у меня будут проблемы. — Хорошо… — протянул Чан, не до конца понимая, что собеседник имеет ввиду. — Вы можете забрать бокса прямо сейчас. Помочь донести его до вашей машины? — Спасибо, я справлюсь, — он поднял киборга и бросил на прощание, — Думаю, что в ближайшее время мы снова встретимся. Этот мужчина не понравился мастеру на подсознательном уровне, что-то в нем было ну очень уж неприятное. Поведением и внешним видом посетитель напоминал змею: спокоен, но будто излучает опасность, красив, но холоден. Казалось, этот человек знает множество ужасных тайн, которые и пожирают все его эмоции. День, полный сюрпризов подходил к концу, сил не осталось совсем, поэтому Чан снова остался на ночь в маленьком домике-пристройке. Он завёл будильник, улегся в кровать и, успев подумать только о том, что такими темпами ему придётся переезжать сюда, крепко заснул. В эту ночь его не беспокоили сны, ни хорошие, ни плохие, накопившаяся усталость взяла свое. Парень открыл глаза и потянулся. Он чувствовал, что прекрасно выспался, но настроения не было. Его до сих пор одолевали мысли про бокса с загадочными сбоями. Перезагрузка робота уже не ощущалась тяжким грузом на сердце, ведь ситуация намного страшнее, если данные сохранились. При таком исходе бедный киборг продолжит подвергаться зверским пыткам и издевательствам со стороны хозяина, который даже не подозревает о наличии настоящих человеческих чувств у своей игрушки. Механик решил этим утром позавтракать в кафе неподалёку. Он оделся, наспех причесал волосы, удостоверившись лишь в том, что они не торчат в разные стороны, и направился через ангар на улицу. В лицо ударил поток свежего прохладного воздуха. Пахло весной. Чан закрыл глаза и глубоко вдохнул, подставляя лицо еще слабеньким солнечным лучам. — Я думал, не дождусь, — слабый голос совсем рядом. — Помоги мне, пожалуйста, отключи меня. Я больше не могу… Рядом стоял уже знакомый робот. Вчера тот мужчина, конечно, обещал скорую встречу, но мастер не ожидал, что она случится уже следующим утром. Если чинить этого бокса придётся каждый день, то сколько же прибыли он принесёт! Парень тут же мысленно отругал себя за меркантильность и спросил: — Почему ты один? Как здесь оказался? — Я расскажу все позже, правда, а сейчас, умоляю, отключи мне чувствительность, или всего меня, — он шагнул на встречу и зажмурился. — Перезагрузка сработала как-то не так, я ничего не забыл, а только… — Правда?! — механик подскочил к киборгу и в порыве странной радости попытался обнять, но тот с силой оттолкнул его. — Прости, прости, прости, — с сожалением произнес он, мотая головой. — Я не могу, мне очень больно. Я чувствую боль, понимаешь? Вчера хозяин использовал плеть, и на моей спине, кажется, не осталось даже крохотного участка кожи в нормальном состоянии. Эта одежда, даже при малейшем движении, при дуновении ветра задевает раны. Отключи меня, — последнюю фразу он прошептал с такой горечью, что остолбеневший мастер пришёл в себя и незамедлительно нажал на выемку между ключицами. Он подхватил обмякшее тело и, совсем забыв про еду и кафе, вернулся в мастерскую. Парень аккуратно снял с робота толстовку, боясь, что может причинить ему боль даже в выключенном состоянии, и ужаснулся. Спина не походила на часть тела, а скорее напоминала разделочную доску мясника, на которой остались непонятные ошметки от только что разделанной туши. Кожа кусками отваливалась от металлического корпуса, а в местах, где ещё держалась, была сплошь покрыта продолговатыми рубцами. Чан подумал, что лучше видеть подобные увечья на бескровном теле, иначе ему бы точно стало плохо. На починку ушло чуть меньше часа. Механик залил спину специальным раствором, разравнял его и одним нажатием вернул бокса в сознание. — Как себя чувствуешь? — мастер склонился над роботом и осторожно убрал волосы с его глаз. — Я снова в твоей мастерской, и мне снова кажется, что это лучшее место на свете, — он устало улыбнулся. — Значит ты помнишь абсолютно все? И вчера вечером притворялся? Зачем? — в интонации не было и намёка на упрек, а скорее, наоборот, сочувствие. — На тот момент я не знал, кто ты, но был на сто процентов уверен в том, что не причинишь мне вреда, — он протянул ладошку к Чану и специально механическим голосом проговорил, — Вам нравится держаться за руки? — Да, — коротко отозвался парень и сжал чужие пальцы. — Наверное, мне стоит извиниться за то, что так настаивал на сексе вчера. Я подсознательно был благодарен тебе, пусть и не осознавал за что, поэтому мне хотелось сделать что-нибудь в ответ. Я был убежден, что создан исключительно для половых контактов, что могу отплатить только этим, поэтому и предлагал всякое. — Я хочу понять, в какой момент к тебе полностью вернулась память? — Хозяин включил меня, я увидел комнату, в которой мы обычно проводили ночи. Мне стало страшно, и вместе с ужасом пришли воспоминания. До перезагрузки я знал только название своей модели: «Ёнбок01», но сейчас я точно могу сказать, что меня зовут Ли Феликс. — Когда ты был человеком… — мастер запнулся, поняв, что нельзя проводить столь явную разделительную черту между ними. — Прости, я не это имел в виду. — Все нормально. Да, когда я был человеком, меня звали Ли Феликс, — он произносил свое имя с некоторой гордостью. — Что ж, приятно познакомиться, я Бан Чан, — губы расплылись в широкой улыбке. Радость переполняла сердце, хотя толком ничего хорошего не произошло. Превратить Феликса в бездушную машину не получилось, к тому же у него появились болевые ощущения, а значит, извращения хозяина вытерпеть, как раньше, будет просто нереально. Память робота полностью сохранилась, при чем восстановились и совершенно новые данные — крайне странный процесс, в котором предстояло разобраться. Механик просто не мог остаться в стороне, он точно решил, что не допустит возвращения бокса к мучителю. Как это провернуть, учитывая статус и возможности клиента, было неясно, но Чан знал, что обязательно найдет выход. — Моя спина уже в порядке? — робко спросил Ликс, прерывая размышления парня. Мастер посмотрел на часы и мягко коснулся светлой кожи: — Чувствуешь? — тот покачал головой. — Значит нужно подождать ещё немного, но, если тебе некомфортно лежать полуголым, можешь одеться, раствор уже застыл. — Мне кажется, это смущает тебя больше, чем меня, — усмехнулся он и потянулся к толстовке. — Я привык быть обнаженным, сам понимаешь, тем более, моё тело сделано по всем стандартам качества и, наверное, красоты, поэтому стесняться нечего. — У тебя больше ничего не болит? Скажи, и я помогу. Вместо ответа Феликс высунул язык, демонстрируя отсутствие небольшого кусочка. Чан не стал задавать лишних вопросов, понимая, что эта часть была случайно откушена во время избиения плетью. Он приблизился к чужому лицу, чтобы рассмотреть повреждение, и вдруг поймал себя на том, что изучает вовсе не язык, а пухлые губы идеальной формы: плавная линия нижней и арка Купидона, подчеркивающая чёткость верхней. Механик резко отодвинулся и, пытаясь скрыть неловкость, спросил: — Я могу тебя выключить? Так мне будет намного удобнее работать. — Хорошо, но пообещай, что вернешь меня в сознание, как только закончишь, и ни минутой позже! — он пытался говорить строго, но в голосе слышались беспокойные нотки. Глаза Феликса закрылись, и только тогда мастер смог взглянуть на его лицо, безупречное, завораживающее своей красотой. Вряд ли мог бы появиться на свете человек, в котором бы так же точно соблюдались пропорции и симметрия. Робот не выглядел, как тот, что создан для удовлетворения чужих потребностей, о нем хотелось позаботиться, убедиться в его комфорте и защитить, даже от целого мира, если это понадобится. Чан всегда не мог оставаться равнодушным к чужим бедам, но этот бокса поселил в его сердце новое странное чувство, которое заставляло пульс учащаться, а щеки гореть. Механик быстро справился со своей задачей и, как обещал, тут же нажал на «кнопку» включения. Киборг радостно улыбнулся, чем напомнил парню маленького ребёнка, ловко слез с железного стола и тихонько произнес: — Вот теперь можно и обняться, — он уткнулся в плечо мастера и закрыл глаза. Чан без колебаний прижал Ликса к себе, одной рукой перебирая светлые пряди. Около минуты оба молчали, не отпуская друг друга, погруженные в свои мысли. Первым тишину нарушил робот: — Тебе уже надоело так стоять, верно? — его голова все так же покоилась на чужом плече. — Я говорил, что ненавижу, когда меня трогают, но тебя готов буквально молить о прикосновениях. Прямо сейчас я слышу, как быстро бьётся твоё сердце, и, клянусь, если бы оно у меня тоже было, то давно бы выскочило из груди. Я, правда, не помню, чтобы когда-нибудь меня так мягко гладили по голове, ведь обычно хозяин просто таскал меня за волосы… Мне ни разу не было так приятно ощущать тепло чьего-то тела, еще никогда не хотелось находиться так близко к кому-то. Ты словно спасательный круг, посланный мне судьбой. Я боюсь отпустить тебя и потерять последний шанс на спасение. — Даже если твоя хватка ослабнет, я все равно продолжу держать тебя, что бы ни случилось, — парень отстранился от Феликса, обхватил его лицо руками, заставив посмотреть в свои глаза. — Я не позволю ему снова вредить тебе, слышишь? Мы вместе придумаем, как это провернуть, хорошо? — У нас есть два дня, включая сегодняшний, — бокса резко поменялся в лице, показывая всю решительность и серьёзность намерений. — Хозяин уехал в другой город по работе, меня заберут завтра вечером. — Если у тебя больше ничего не болит, предлагаю поехать ко мне домой и уже там хорошенько обдумать ситуацию.