Живые роботы

Все это время Феликс, пребывавший в сознании, лежал, прижав ноги к груди, и никак не мог понять, о чем можно так долго общаться с дьяволом во плоти. Он нашёл в себе новую удивительную способность — включаться только по собственному желанию. Когда водитель нажал на выемку меж ключиц, бокса просто закрыл глаза и впал в спящий режим, очнувшись буквально через несколько минут. Пару раз к нему подступала паника: снова тёмное замкнутое помещение, снова спертый воздух, снова, нарастающий с каждой секундой, ужас. Образ Чана прогонял неприятные ощущения, заполняя собой все мысли. Робот вспоминал крепкие объятия, радовался тому, что после окончания их «секретной операции» снова сможет ощутить присутствие родного человека всем телом. И пусть знакомы они меньше недели, пусть ещё многого не знают друг о друге, но очень уж Ликсу хотелось считать мастера близким и надеяться, что это взаимно. Но даже самые светлые мысли о спасителе омрачались давящим чувством вины. Многие детали при ознакомлении с планом пришлось опустить, иначе под угрозой бы оказались жизни обоих. Еще и внезапный поход в ресторан, который не смогли предвидеть Пробудившиеся. Наверняка сидеть с этим чудовищем один на один очень неприятно, тем более, если речь зашла о его использовании. Робот очень переживал за механика, но ничем не мог ему помочь. Оставалось только ждать и морально настраиваться на то, чтобы «в любом случае стать убийцей». Вскоре Чан с министром вернулись, сели в машину и стали на удивление по-дружески разговаривать. Они обсуждали алкоголь. Хозяин непривычно мягким голосом, без характерной для него грубости, довольно красочно описывал вкусы разных напитков, подробно рассказывал, когда и с кем он их пробовал. «Мой коллега из франции, например, предпочитает виски. Он часто повторял, что алкоголь любит тишину, полумрак и неспешную беседу, и в такой обстановке виски точно во всей красе раскроет свой букет — терпкий, душистый, с серьезным послевкусием» — доносился до Феликса приглушенный звук. Голос друга звучал тише, но не казался напряжённым или недовольным, совсем наоборот, создавалось ощущение, будто общение с этим мужчиной доставляет ему огромное удовольствие. Киборг надеялся, что парень просто мастерски играет свою роль, и ему не хотелось верить в другие причины столь милого диалога. До особняка политика машина добралась за полчаса, которые показались Ликсу вечностью. Он даже пытался самостоятельно отключить слух, лишь бы не слышать, как человек, источающий смертельный яд, говорит с его Чаном. В нем на миг проснулась неистовая ревность, ничем не обоснованная и не имеющая объективных причин. Бокса стало невыносимо больно от осознания, что этот изверг прямо сейчас отравляет самого светлого человека на этой планете, а он попросту не имеет возможности этому препятствовать. Прекрасно понимая, что сердца в его теле нет, робот чувствовал, будто слева в груди что-то со скрипом сжимается. Погруженный в негативные мысли, Феликс едва успел притвориться спящим перед тем, как багажник открылся, и костлявый палец нажал кнопку включения. — Хозяин сказал тебе зайти на кухню, взять пару роксов, такие стаканы с толстым широким дном, знаешь? Отнеси их в вашу секс-комнату, — с явным отвращением произнеся последние слова, водитель захлопнул багажное отделение и сел обратно в машину. В это время мастер внимательно следил за тем, как Хозяин перебирает ключи в большой связке. Железки не переставали звенеть, чем только сильнее нервировали и без того беспокойного парня. Почему не взяли Ликса с собой? Неужели министр изначально планировал провести эту ночь только с ним? На такое он точно не подписывался! Механик стал лихорадочно придумывать пути отступления на случай, если робот не появится в ближайшие несколько минут. Один из ключей, наконец, вошел в замочную скважину, и политик дважды повернул его против часовой стрелки. За дверью был коротенький темный коридор, поворачивающий через пару метров в сторону. Очевидно, это была мера предосторожности, чтобы случайно вошедший человек не сразу попал в обитель разврата и не увидел лишнего. — Следуй за мной, — бархатным голосом произнес мужчина. — Дверь закроет Ёнбок, когда придет со стаканами, а ты пока осмотрись, привыкни немного к обстановке. В комнате зажегся свет и взору мастера предстало огромное помещение, условно разделенное на секции. В одном углу с потолка свисали бесформенные ремни и веревки, которые, видимо использовали для подвешивания «жертвы», в другом углу стояла железная клетка с толстыми прутьями и большой стол с, прикрепленными к нему, блестящими кандалами для рук, ног и шеи. Посередине располагались две железные балки с отверстиями на разном уровне, соединенные сверху еще одной. Чан уставился на этакую недоделанную рамку, чем привлек внимание Хозяина: — Это чтобы фиксировать человека в таком положении, — он расставил руки и ноги в стороны. — Я редко использую это приспособление, но, если хочешь, можем сегодня попробовать. — Нет, не хочу, — как-то слишком резко ответил парень, выйдя из образа от страха быть распятым меж этих колонн, но тут же мягко добавил, — ох, простите, что-то я слишком разволновался… — Ничего страшного, милый, — его голос был приторно сладким. — Ты ведь впервые вживую видишь подобное, так? Я понимаю твою реакцию, и не настаиваю на BDSM практике, ведь для непривыкшего человека это кажется дикостью. Может быть, так и есть, но разве я похож на дикаря? — Нет, нисколько, — поспешил заверить парень, продолжая с ужасом разглядывать предметы в комнате. — У каждого свои вкусы, и осуждать чужие мы не в праве, но, кажется, наши предпочтения в корне отличаются. Наверное, стоило чуть раньше обсудить этот вопрос, — он старался тянуть время. Его терпение, подобно канату, который медленно пилят тупым ножом, постепенно распускалось на волокна, приближая момент полного истощения. Страх подбирался к горлу, впиваясь острыми когтями в шею, начиная сжимать ее, перекрывая доступ кислорода. — Ты прав, я должен был предупредить тебя, — согласился министр. — Но не думай, что я не могу быть нежным и осторожным, — он подошел к мастеру со спины и положил руки на его талию. Чан остолбенел, не понимая, что делать. Безумно хотелось оттолкнуть мужчину, чьи руки уже скользили по животу, поднимаясь к груди, может быть, даже ударить, но в таком случае спасение киборга пошло бы крахом. Как себя вести? Что предпринять? По плану Феликс должен был подсыпать мощное снотворное в стакан Хозяина, чтобы тот отключился до перехода к каким-либо действиям. Собственно, ради этого и была поднята тема крепких напитков. Случилось бы это быстро, доза серьезная, но, конечно, не опасная для жизни. Благодаря смешиванию со спиртом, и каким-нибудь вопросам от гостя, чтобы потянуть время, схема бы точно сработала. Но ни друга, ни алкоголя в комнате не оказалось."Ликс придет с минуты на минуту, принесет злосчастные стаканы и закроет чертову дверь, так сказал министр» — думал Чан, пытаясь хоть немного расслабиться. Нужно было играть роль соблазнителя, хоть и чувствовал он себя жертвой домогательств. Важно суметь завоевать доверие и расположение политика, чтобы утром, когда тот бы проснулся с головной болью от «выпитого виски» и частичной потерей памяти, он бы поверил в то, что сам подарил своего Ёнбока молодому любовнику. Подтверждением бы стала записка, написанная аккуратным почерком: «Благодарю за прекрасную ночь и столь щедрый подарок». По словам киборга, Хозяин вовсе не из тех людей, кто скупится на презенты во время ухаживаний, поэтому ни за что бы не потребовал вернуть его любимую секс-игрушку. К огромной радости парня в комнате бесшумно появился Ликс. Глаза его на миг по-человечески округлились, но он тут же изобразил безразличие и спросил: — Хозяин, вам налить виски? Мистер Чан, вы будете? — Да, пожалуй, немного… — заикаясь проговорил механик и высвободился из неприятных объятий. Феликс протянул ему стакан с напитком и, звонко цокающей о стекло, льдинкой шарообразной формы. В руках политика оказалось то же самое, он сделал глоток, закрыл глаза приятного жжения в горле и вдруг произнес, обращаясь к гостю: — Ты ведь вчера уже развлекался с моим роботом? — он очень любил задавать вопросы, ответы на которые не ждал. — Тебе ведь понравилось, верно? Не мог бы ты показать, чем вы вчера занимались? Я не люблю долгих прелюдий, поэтому просто посмотрю, а потом, когда начнется кое-что поинтереснее, присоединюсь. Чан замешкался. Феликс, конечно, не казался ему мерзким, но и сближаться с ним настолько особого желания не было. Решение пришло само собой, когда взгляд снова упал на устройства для пыток: — Хорошо, но это немного смущает, — он опустил глаза, скрывая нарастающее беспокойство. — Я пока не стану раздеваться. — Как тебе угодно, — кивнул политик и сделал еще один глоток. Оказывается в этой страшной комнате был уголок, отгороженный плотной красной тканью от BDSM части, в котором стояла гигантских размеров кровать с белоснежным постельным, темно-бордовым покрывалом и кучей подушек такого же цвета. Феликс приблизился к другу, коснулся рукой его щеки и с неким сожалением посмотрел ему в глаза. Механик понимал, что это своего рода извинения за непредвиденные обстоятельства, поэтому еле заметно кивнул и мягко поцеловал робота. У Ликса чуть коленки не подкосились от нахлынувшей вдруг радости. Он внезапно осознал, что даже рад подобному исходу, впервые, бокса был благодарен Хозяину. Киборг начал плавно двигать губами, постепенно углубляя поцелуй, и почувствовал, как парень дотронулся до его плеча, шеи, каждым касанием вызывая приятную мелкую дрожь, которую роботу едва удавалось сдержать. Мысли мешались друг с другом, растворялись в белом тумане, заполнившем голову. Феликс не помнил большую часть своей прошлой жизни и не знал, целовался ли он вообще с теми, к кому он испытывал симпатию. Пока Ликс был роботом, его засасывали противные пузатые старики, которым его великодушно одалживал министр, но от этого лишь появлялся рвотный рефлекс, хотя ни желудка, ни пищевода в его теле не было. Сейчас, сливаясь с Чаном в поцелуе, бокса не испытывал ничего, кроме счастья и умиротворения. Ещё сегодня ночью он смотрел на спящего спасителя, жалея, что никогда не сможет поцеловать его, даже в щеку или в лоб — парень вряд ли примет такого рода заботу, а уже вечером этого дня их губы осторожно, с непривычной для киборга нежностью, соприкасались раз за разом. В момент, когда друг отстранился, бокса инстинктивно вновь потянулся к его лицу, но поймав удивленный взгляд, положил руки на чужую грудь и легонько толкнул в сторону кровати. Парень послушно принял полулежачее положение, откинувшись на подушки, и стал ждать следующих действий робота. Тот снял с себя толстовку, оставшись лишь в бесформенных джинсах и, одними губами сказав «прости», сел на мастера чуть выше его бедер. Они снова слились в поцелуе, уже более страстном и смелом. Их языки сплетались, дыхание Чана сбилось, и он жадно втягивал носом воздух, перебирая пальцами светлые пряди. Механику не хотелось этого признавать, но ему нравилось происходящее. Он старался убедить самого себя, что это связано только с изначальным назначением друга — ублажать людей в постели. Но будь это правдой, сердце бы так не стремилось выскочить из груди, а голова бы не кружилась от удовольствия. Ликс старался не открывать глаза, чтобы случайно не встретиться с хищным взглядом Хозяина, но лежащий в кармане, крохотный шприц с неизвестным веществом заставлял постоянно отслеживать его положение. Как бы не хотелось забыть обо всем на свете, полностью отдавшись любовному порыву, главной задачей, обозначенной Пробудившимися, оставалось: сделать министру инъекцию. Чану робот сказал, что добавит в его стакан снотворное, которое обладает амнестическим действием и притупляет воспоминания о происходящем незадолго до потери сознания. Внезапно у политика зазвонил телефон. Мелодия напомнила парням о присутствии в комнате еще одного человека, буквально вернув их в реальность. Мужчина недовольно вздохнул, собираясь сбросить, но увидев номер звонившего, сделал серьезное лицо и с неким сожалением удалился. — Через сколько подействует снотворное? — тут же поинтересовался мастер шепотом. — Уже должно начать, — нервно ответил бокса, но волнение его было вызвано отнюдь не вымышленным усыпляющим средством, а вполне реальным наполнением шприца, несущем в себе смерть. — Я боялся переборщить с дозой, и, видимо, добавил недостаточно. Но, судя по его поведению, разговор долгий и очень важный. Пока он там решает все свои вопросы, мы должны сделать вид, будто уже нацеловались и перешли к более серьезным ласкам. — Зачем? Это только ускорит процесс, а я совсем не хочу, чтобы к нам присоединялся кто-то ещё, — он тут же подумал, что его слова имеют странный подтекст, мол третьего не надо, а с тобой продолжим, и поспешил исправиться, — в смысле, я не хочу переходить к более активным действиям. «Черт, не могу же я сказать, что для «усыпления» мне наоборот нужно, чтоб Хозяин приблизился! Что я должен воткнуть в него иголку и впрыснуть какую-то дрянь!» — мысленно бушевал Феликс. Он старался сохранять внешнее спокойствие, пока отчаянно придумывал аргумент. — Будет слишком нереалистично, если мы за все это время не сдвинемся с мёртвой точки, — наконец, выпалил киборг и расстегнул несколько пуговиц на рубашке друга. — Когда Хозяин вернётся, положи руки мне на талию, будет даже лучше, если опустишь их ниже. Мне очень стыдно просить о таких вещах, но, пойми, на кону моя свободная жизнь, либо все, либо ничего, — голос под конец предательски дрогнул. — Ликси, я сам на это согласился и не собираюсь отступать. С тобой делать подобное мне, конечно, очень неловко, но, если этого требуют обстоятельства, и ты не против, я готов прикоснуться к любой части твоего тела, — парень улыбнулся впервые за вечер и заключил друга в свои успокаивающие объятия. В таком положении они пролежали несколько минут. Каждый думал о своём, но оба наслаждались этой вынужденной близостью. Момент был бы идеальным для признания в любви, если бы за шторкой в паре метров от них не находились BDSM приспособления, а все виды физического контакта не были бы частью плана. — Спасибо. Я не знаю, что бы делал без тебя, — тихонько, сказал бокса, сильнее прижимаясь к крепкой груди. — Пожалуйста, прости, что тебе приходится это делать. Наверное так неприятно, ведь тебе нравятся девушки. — Мне бы было неприятно с твоим хозяином, а с тобой… — он не договорил, услышав щелчок замка — министр вернулся. Сказанная фраза зациклилось в голове Феликса. Как бы Чан закончил это предложение? «Нормально»? Может быть «хорошо» или, наоборот, «еще хуже»? Времени на раздумья не было, глухие шаги быстро приближались. Робот удивительно ловко расстегнул оставшиеся пуговицы на чужой рубашке и резко откинул ткань в сторону, оголяя торс мастера. На лице парня отобразилось непонимание и недовольство, но возмущаться было поздно, политик уже вновь наблюдал за процессом. Ликс вдруг спустился к шее, и механик машинально откинул голову назад, позволяя роботу покрыть поцелуями больший участок кожи. Руки Чана соскользнули с талии на узкие бедра и чуть сжали их. Бокса вдруг выпрямился, пристально, даже с вызовом посмотрел на Хозяина, показательно провел рукой по рельефному прессу мастера и жадно поцеловал его. Парень ответил на новый порыв страсти не потому, что так надо, а потому что он этого хотел. Его всю жизнь привлекали исключительно девушки, поэтому разум отчаянно старался пересилить бурлящие чувства, тщетно кричал о том, что это неправильно, но истошный крик заглушало учащенное биение сердца, которое отдавалось где-то в ушах. Министра распалила непривычная дерзость его Ёнбока, поэтому он стал медленно приближаться к кровати, на ходу расстегивая ремень. Чан услышал звон пряжки и, на миг поддавшись панике, с нескрываемым ужасом уставился на мужчину. Тот увидев странную реакцию, замер в недоумении. Феликс поспешил исправить ситуацию, притянув политика ближе. В этот момент он и вонзил крошечную иглу в чужое плечо. Вещество подействовало мгновенно — Хозяин свалился без чувств. — Получилось… — со странной усталостью и даже разочарованием выдохнул Феликс, незаметно убирая орудие преступления в задний карман. — Получилось, — повторил механик и прижал киборга к себе. Реакция друга показалась ему странной, поэтому он спросил, — разве это не повод для радости? — Поверь, я рад, просто чувствую себя полностью вымотанным и опустошенным, — он уткнулся в чужое плечо, от чего голос стал тише. — Я задержался со стаканами в коридоре, потому что никак не мог найти в себе силы вновь войти в эту адскую комнату. Даже сейчас, когда все закончилось, мне крайне тяжело находиться здесь, стены давят, кошмарные воспоминания беспрерывно всплывают в памяти. — Так давай поскорее уйдем, и навсегда попрощаемся с этим местом. — Нельзя, — обреченно проговорил бокса, — нужно для реалистичности подождать хотя бы час, а то и больше, к тому же, ночью мы по дороге к воротам встретим меньшее количество людей, если нам вообще попадется кто-то помимо охранника. — Тогда закрой глаза и представь, что мы в моем доме, только что посмотрели фильм про двух молодых авантюристов, которые нагло выкрали из дома президента что-нибудь очень ценное, — мастер будто рассказывал сказку ребенку, которому приснился кошмар. Феликс понял аналогию и задал очень беспокоящий его вопрос: — В каких авантюристы отношениях? — он тут же пожалел о сказанном, решив, что это слишком явный намек. — Сложно сказать, — Чан смутился, но решил сделать вид, что не понял подтекста. — Знакомы они совсем недавно, однако теперь их связывает нечто большее, чем деловые отношения. Теперь у них есть общая тайна, о которой они договорились никому и никогда не рассказывать, — продолжил парень даже не догадываясь, что пару минут назад стал соучастником убийства.