Живые роботы

Чан терпеливо ждал, когда Феликс придёт в себя. Он мог лишь догадываться, что в этот момент чувствовал друг, поэтому не выпускал его из своих объятий до тех пор, пока робот сам не отстранился. — Спасибо, — прошептал бокса, поднимаясь на ноги, и безжизненным взглядом уставился куда-то в сторону. — Ты хочешь поговорить об этом? Или мне просто побыть с тобой? — он встал вслед за киборгом и поймал его руку. — Я не знаю, — ноги чуть не подкосились вновь, но он спросил, — Хенджин может назвать точный адрес? — Что? Ты хочешь… — Чан не договорил и взял лицо робота в ладони, заставив того посмотреть в свои глаза. — Ликси, не спеши принимать такие решения, ладно? — Но я должен проверить, моя ли это сестра, понимаешь? — он попытался высвободить голову, но мастер не отпустил. — Во мне ещё теплится надежда на то, что это другая Мия, а не моя. — Ах, солнышко, — выдохнул парень и снова притянул Феликса к себе. Прямо сейчас бокса потерян, разбит, и чтобы он не сломался окончательно, его нужно крепко держать. И Чан держал. Он уголком губ коснулся шеи Ликса и своей щекой прижался к его щеке. Настал момент духовной и физической близости, такой, которой, наверное, никогда ещё не удавалось достичь. Оба закрыли глаза, прислушиваясь к тихому тиканью часов на стене. Казалось, кроме движения шестеренок в механизме тишину нарушало только дыхание парня. Робот почувствовал себя в безопасности, внутренняя боль чуть притупилась, поэтому он решил продолжить разговор: — Давай съездим туда. Только не отговаривай, мне намного тяжелее будет провести день в терзаниях мыслями о Мии, чем увидеть её в могильнике, — после этих слов он отодвинулся, и в его глазах вновь сверкнуло что-то чужое, как тогда, в доме Хозяина. — Пожалуйста. — Хорошо, если ты уверен, что справишься, — нехотя согласился мастер, — но я беспокоюсь за тебя, за твоё эмоциональное состояние. — Ты будешь со мной, а значит я выдержу все, что угодно, — он резко смягчился и вложил телефон в руку механика. — Узнай точный адрес. Чан связался с полицейским, объяснил ситуацию, в конце концов, получив название улицы и номер дома. Феликс выглядел уверенным и непоколебимым, хотя внутри все трепетало. Голова была готова взорваться от количества догадок и их опровержений. Бокса понимал, что если искренне верить в неверность данных о сестре, при их подтверждении будет в сто, а то и в тысячу раз больнее, но не переставал надеяться на лучшее. Единственное, что хоть как-то его успокаивало — это парень, сидящий на сиденье рядом. Оказывается, у механика была хорошая машина, которая все это время стояла в гараже без дела. Мастер не любил садиться за руль, потому что от одного взгляда на дорогу с места водителя в голову лезли неприятные ассоциации с гибелью родителей. Он использовал автомобиль только в крайних случаях, вроде этого, ведь ни один таксист не согласился бы заехать даже на лесную территорию нулевого района. Среди детей гуляли страшилки о том, что никто и никогда не возвращался оттуда, что приличных граждан там убивают и съедают, а машины, на которых добираются в могильник, разбирают на детали и продают те за копейки. Удивительно, но находились и взрослые люди, верившие в подобные сказки. На самом деле, это место было не столь опасным, сколько жутким, и даже не из-за полей, белеющих памятниками, а от запредельной концентрации сломанных жизней и разбитых людей. Чану довелось побывать там однажды, но до трущоб они с хёном не доезжали, самое страшное осталось где-то за плотными рядами елей. Сейчас же необходимо было проехать почти в центр нулевого района. — Ты точно знаешь, дорогу? — нарушил напряженное молчание Феликс. — Я помню ее кусками, хотя не уверен, что они идут в правильном порядке. — Очень хорошо, — отозвался парень, — поможешь сориентироваться на месте. Навигатор бессилен, нулевой район стерли с официальных карт, остались только старые картинки, данные которых могут быть уже неактуальными. Автомобиль свернул на дорогу со старым крошащимся асфальтом и снизил скорость. Спустя десять минут за окнами начали мелькать белесые надгробья. Миновав кладбище и дом, в котором не так давно произошло зверское убийство с расчленением, друзья выехали к городу, состоящему из многоэтажек-муравейников и хлипких одноэтажных построек. На звук двигателя жители могильника среагировали моментально. Кто-то поспешил закрыть шторы на окнах, а кто-то наоборот, с интересом разглядывал посетителей. Мальчик без обуви лет восьми вдруг кинулся под колеса, неистова крича, попытался взобраться на капот машины, но измученная на вид женщина, видимо его мать, быстро оттащила ребенка и виновато поклонилась, прося прощения. Чан кивнул и собирался открыть окно, чтобы поговорить, но киборг остановил его: — Не привлекай лишнего внимания, — его голос был настолько холодным, что по телу побежали мурашки. — Нам нужно ехать. — Хорошо, — не стал возражать водитель, хотя вид босого ребенка, особенно при такой погоде, произвел на него неизгладимое впечатление. — Поворачивай направо, — командовал робот, и лицо его с каждой секундой становилось все серьезнее. — Я начинаю вспоминать расположение здешних улиц и, кажется, Мия по-прежнему живет в нашем доме. Мастер припарковался у первого подъезда длинной многоэтажки и обратился к Ликсу: — Идем? — ему очень хотелось услышать ответ «нет», но киборг был непоколебим. — Идем. Парни выбрались на улицу, и ловя на себе многочисленные взгляды, направились в дом. Петли ржавой железной двери протяжно заскрипели, и звук этот напоминал предсмертный вой дикого зверя. Лифт не работал уже долгое время, двери в шахту на первом этаже сняли или отломали, и темное отверстие в стене превратилось в общественный туалет. На стене в строчку тянулись имена без фамилий, которые заканчивались крупной надписью:

Вы уже побывали в аду,

А теперь отправляйтесь в рай.

Погрузился твой мир в темноту,

Спи спокойно мой друг, засыпай.

Пусть во тьме тебе будет светлей,

А в земле хорошо и тепло,

И на поле ты встретишь людей,

Коим тоже умреть повезло.

Чан встал как вкопанный, глядя на стихотворение. Он перечитал его еще раз и обратил внимание на то, что некоторые имена в списке зачеркнуты. Стало ясно: это своего рода мемориал, или просто учет погибших по разным причинам людей. Внутри все сжалось, от осознания трагичности судеб жителей этого места. Насколько мучительной должна быть жизнь, чтобы считать смерть везением? Жив ли автор этого текста, или его имя на стене уже пересекла неровная черта? Бокса отвлек мастера от размышлений: — Нам на четвертый этаж. Мне страшно, — если бы его кожа могла бледнеть, то лицо Феликса бы стало белее мела, но на щеках всегда сохранялся легкий румянец, не вяжущийся с обстановкой вокруг. — Дай мне руку. Чан кивнул и крепко сжал искусственные пальцы. На негнущихся ногах робот поднимался по лестнице, постепенно замедляя темп. Он замер на последней ступени, не в силах ступить на лестничную площадку. Парень молча заглянул в глаза друга и первым сделал заключительный шаг. — Я рядом, — тихо и максимально уверенно проговорил механик, стараясь передать хоть каплю своей решимости Ликсу. — И я буду рядом несмотря ни на что, обещаю. При виде двери в квартиру, которую Феликс покидал со словами «Простите и прощайте», у него появилось ощущение, будто все происходящее нереально. Он клялся себе, что никогда не вернется сюда, никогда больше не увидит свою семью, как в бедности, так и в богатстве. Около метра отделяло его от входа туда, куда страшно возвращаться, но расстояние это казалось непреодолимым. Появилась мысль все бросить, развернуться и покинуть это место, на этот раз, навсегда, но трусость, породившая идею, тут же сменилась решительностью. Либо сейчас, либо никогда! В один шаг робот достиг двери и вновь замер, смелость вновь иссякла. Парень сильнее сжал ладонь бокса, как бы подбадривая «Вперед! Действуй! Ты справишься!» Но его действие не прибавило Ликсу уверенности, единственное, что он чувствовал в этот момент — слишком слабый для человеческого обоняния, но воспринимаемый искусственными рецепторами, запах ацетона. Внутри кто-то делал маникюр. — А что если там и правда Мия? — еле слышно прошептал киборг, не сводя глаз с облезших золотых циферок, показывающих номер квартиры. — Что если это моя Мия? — Мы сейчас же заберем ее отсюда, — незамедлительно ответил Чан. — Она поедет с нами, слышишь? Феликс кивнул и постучал. За дверью раздалось шуршание, тихие шаги, а после приятный женский голос: — Открыто, входите! Робот первым вошел в неухоженную квартиру, в которой, кажется, за время его отсутствия ничего не изменилось, разве что, обои стали топорщиться на стыках чуть сильнее. Даже коврик на входе с дружелюбной надписью «wellcome» остался прежним. Ликс сразу обратил внимание на то, что у порога стояла лишь одна пара женской обуви — пыльные черные ботинки. — Я сейчас немного занята, придется подождать минут пятнадцать, — вежливо предупредила хозяйка. — Но за дополнительную плату я готова отложить все свои дела на потом. — Мы пришли, чтобы… — начал было механик, но девушка перебила. — Больше одного человека я сегодня не обслуживаю, слишком утомительно, зайдите завтра, — четко и ясно сказала она. Феликс, услышав знакомый до боли голос, потерял дар речи. Он посмотрел на друга и неслышно, одними губами произнес: — Это она, — в нем бушевали эмоции, но тело будто парализовало. — Нам нужно поговорить, это очень важно, — продолжил мастер, придерживая бедного робота за плечи, чтобы тот не упал. Парни прошли в комнату и увидели красивую девушку в шелковом халатике с короткой стрижкой, сидящую на диване. Наряд ее был чересчур откровенным, подол халата едва прикрывал бедра. При виде гостей она поправила аккуратно завязанный пояс и сильнее запахнула одеяние, уменьшая декольте: — И о чем же сейчас разговаривают с проститутками? — на лице возникла невеселая улыбка. — Ты торгуешь своим телом? — уточнил бокса, хотя не сомневался в только что услышанных словах. — Да, — невозмутимо ответила Мия, вопросительно глядя на Ликса. — Так о чем вы хотите поговорить? — Почему ты обрезала волосы? — киборг перешел на шепот, чтобы голос не дрожал. — Тебя интересует моя прическа? — брови ее взметнулись вверх, а уголок губ уже не наигранно приподнялся, ее позабавил светловолосый парнишка. — Я обрезала волосы после смерти брата. — Но я не умер! — выкрикнул Феликс и метнулся к сестре. Мия в испуге отшатнулась и, машинально схватив лежащий на столе кухонный нож, направила острие в сторону «нападавшего». Робот замер на секунду и обессиленно упал на колени у ее ног. — Он под чем-то? — пытаясь унять беспокойство, обратилась она к Чану. — Нет, — замотал головой парень. — Знаю, что это звучит максимально неправдоподобно, но он и правда твой брат, только в другом теле. Пожалуйста, выслушай его. — Так вы оба неадекватные, — сделала вывод девушка и нахмурилась. — Мой брат погиб два года назад в аварии. Это был его первый рабочий день в городе. Феликса насмерть сбила машина. Врачи не смогли его спасти, травмы были настолько страшными, что мы с мамой хоронили его в закрытом гробу. — Нет! Я продал свой мозг, чтобы вы смогли нормально жить! — еще отчаяннее воскликнул бокса и задрожал, как обычно бывало в крайне эмоциональные моменты. — Вам должны были перевести деньги! — Не перевели, — вернув изначальное хладнокровие, пожала плечами Мия. — Если вы пришли, чтобы рассказывать мне свои наркоманские сказки, прошу, уходите. — Я не уйду отсюда без тебя! Прошу, поверь! — взмолился бокса. Феликс смотрел на сестру с неподдельным ужасом. Ее прежняя красота сохранилась, но приобрела новые краски. Темные круги залегли под глазами, щеки впали, выделяя нездорово четкие скулы. В когда-то свежем и смеющемся взгляде теперь не читалось ничего кроме глубокой печали, глянцевые ногти красными пятнами блестели на руках, придавая образу распущенности. На полностью оголившемся бедре краснели свежие шрамы от затушенных бычков, при одном виде которых становилось больно. Короткие волосы нисколько не портили девушку, но в совокупности с причиной стрижки, такая прическа не вызывала положительных эмоций. — Давай уедем отсюда прямо сейчас, Мия! — не сдавался киборг. — Мы будем жить вместе, как раньше! — Не смей называть меня по имени, понял?! — вдруг вскипела она, кровь прилила к щекам. — Так меня могут называть только самые близкие, а таковых уже не осталось! — Послушай, — вмешался механик, — давайте все успокоимся и проясним ситуацию. Все действительно очень запутанно. — Ну да, слушать бредни сумасшедших, которые проявляют неуважение к моим покойным членам семьи! — теперь кричала она. — Зачем вы это делаете? Зачем мучаете меня? Я и без вас понимаю, насколько низкое положение в обществе занимаю. Я прекрасно знаю, что продавать изнасилование самой себя за копейки — удел слабого и безвольного человека, который не уважает себя, но в этом месте иначе не выжить! Моя жизнь — это секс с незнакомцами, голод и постоянные мысли о самоубийстве. — Нет, не говори так! Мия, ты должна жить! — перебил Ликс, но поймав на себе ледяной взгляд, замолк. — Ради чего мне жить?! — ее голос сорвался на хрип, но девушка продолжила, — я сейчас нахожусь перед тобой, а не в могиле только потому что мне не хватает духу нажать на курок! Зато моя семья лежит в холодной сырой земле, и я мечтаю оказаться рядом с ними! — она сделала паузу, переводя дух. Руки ее тряслись, а глаза бегали по комнате, будто в поисках чего-то. Наконец, взгляд ее остановился на груде коробок в углу, и девушка с еще большим напором продолжила: — Последние месяцы я живу в постоянном страхе за свою жизнь! Ты не представляешь что я испытываю каждый раз, когда ложусь в постель с мерзким мужиком, который может в любой момент задушить, избить, зарезать меня! Но я не могу не делать этого, потому что на другое я больше не способна, потому что выбора у меня нет! И волосы на самом деле я обрезала не из-за смерти брата, а потому что меня таскали за них всякие извращенцы! — Я Феликс, — попытался коснуться ее руки бокса, — это правда я! — Если это так, назови дату рождения нашей матери, — она пытливо уставилась на светловолосого парня, все еще сидящего на полу, который вдруг посмел называть себя именем ее брата. — Давай же! Чего замолк? — Мия, — он закрыл лицо руками, понимая, что не может ответить на это вопрос, в его памяти восстановилась лишь часть информации о прошлой жизни, — Мия, я не помню… — Так и знала! — выпалила она и резко встала. — Настоящий Феликс бы ответил не задумываясь! Убирайтесь из моей квартиры! Хватит разыгрывать этот бессмысленный спектакль! — Мия, он правда не помнит половину своей жизни, — вновь вступил в диалог Чан, поднимая друга на ноги. — Это сложный процесс, который я по сей день не могу объяснить, но воспоминания твоего брата при пересадке мозга из живого тела в искусственное не стерлись окончательно, но они возвращаются постепенно. Выслушай меня… — Я сказала вам свалить отсюда! — девушка была в ярости. Она уверенно направилась к коробкам в углу, присела рядом с ними и неожиданно спокойно произнесла: — Я честно не знаю, какую цель вы преследуете, но я не намерена тратить свое время на двух умалишенных и их сказки. Уходите отсюда, пока не поздно. Думаю, вы пожалеете, если останетесь. Феликс хотел что-то сказать, но язык не слушался, и вместо слов из горла вырвался протяжный стон. Он не выдержал напряжения, в глазах потемнело, голова закружилась, и робот отключился. Мастер ожидал этого еще в своем доме, когда сообщал другу плохие новости, поэтому сразу подхватил киборга и осторожно уложил на пол. — Вы еще здесь? — спросила Мия, вынимая что-то из-под горы картона. — Если вам так хочется, можете начать ваш рассказ, — ее интонация приобрела новый пугающий оттенок, будто диалог продолжил совершенно другой человек. — Спасибо, — первым делом сказал парень, следя за движениями собеседницы. — Феликс в то утро, отправился вовсе не на работу, а в исследовательский центр Ким Чонмина, думаю, ты знаешь, кто это. Твой брат решился продать собственный мозг ради тебя и вашей мамы, и он сделал это. — У меня к тебе есть одна просьба, — прервала его девушка, — зачеркни мое имя. — Что? — переспросил механик, не сразу сообразив, о чем говорит Мия. — Вы открыли мне глаза, чтобы я закрыла их навсегда, — по-странному радостным голосом произнесла она и приставила пистолет к виску. Только в этот момент парень опомнился, вскочил с места, чтобы выбить ствол из худенькой руки, но не успел… Прогремел выстрел. Время будто замедлилось. Девушка, до этого сидевшая на коленях повалилась на бок, и даже это движение казалось грациозным. Ее голова глухо ударилась о пол, и тело окончательно обмякло. Лужа красной жидкости увеличивалась с каждой секундой, кровь затекала в трещинки давно рассохшегося паркета и медленно ползла к месту, где замер Чан. У него выступили слезы, дыхание перехватило — никак не получалось нормально вздохнуть. Парень не боялся крови, не боялся мертвых, привыкнув к этому во время практики у деда, но ему еще никогда не доводилось видеть смерть. Он собственными глазами видел момент, когда пуля пробила череп и впилась в стену, когда на обои брызнули алые капли, когда душа Мии покинула тело. Мастер простоял в оцепенении неопределенное количество времени, до конечностей просто не доходили сигналы, посылаемые мозгом. Чан пришел в себя только когда его взгляд упал на бумажку, зажатую в холодеющей женской руке. Он, совершая огромные усилия над собой, приблизился к безжизненному телу и осторожно вытащил записку из еще гнущихся пальцев. Он развернул листочек и, не выдержав, упал на колени: " Не знаю, прочитает ли мое предсмертное письмо хоть кто-то, но мне хочется хотя бы так попрощаться с этим миром. Сегодня я купила у Чону с окраины пистолет. Копить на него пришлось довольно долго, но, думаю, это того стоило. Быстрая, наверное, безболезненная смерть, почти не уродующая тело — отличный вариант для самоубийства, по крайней мере, лучше прыжка с крыши или вспарывания вен тупым лезвием. Я пишу этот текст, и на душе у меня становится легче. Скоро я встречусь с Феликсом, с мамой, с Сунан, которая добровольно покинула этот мир около месяца назад. Именно на ее похоронах я решила, что в ближайшее время и мне нужно попрощаться с жизнью. Может быть, загробного мира не существует вообще, все это — выдумки, пережитки прошлого, но, знаете, когда реальных ориентиров не остается, мы начинаем верить в абстрактные. Даже если после смерти меня не ждет ничего, и все мои надежды — глупые иллюзии, я не расстроюсь. Мне будет лучше и приятнее просто исчезнуть, чем жить так как сейчас. Я могла бы написать здесь что-то вроде: «Простите, что я так поступаю», но извиняться мне не перед кем. Все кому я была хоть немного дорога мертвы. Я просто устала существовать в подобных условиях, мне надоело отсутствие изменений в моей бессмысленной жизни. Прощайте все! Увидимся на том свете!» Ниже была резкая, проведенная несколько раз по одному месту черта. Под ней письмо продолжалось уже менее аккуратным почерком: «Я не смогла. У меня не получилось. Я не смогла! Ненавижу себя и все вокруг, но не могу нажать на гребанный курок!» Еще одна черта и новая запись:

Я закрою глаза навсегда, И избавлюсь от вечных мук, Оборвется событий чреда, Не откликнусь на тихий стук, Не открою клиенту дверь, Не впущу никого домой, И не лягу я с ним в постель, Мягче будет в земле сырой, Я закрою глаза навсегда, Обрету, наконец, покой, Жаль, что смерть — лишь моя мечта, Мне записку писать не впервой.

И заключительная подпись после стихотворения: «Я уже шесть раз пробовала покончить с собой, но в самый последний момент, смелость всегда покидала меня. Даже представить не могу, что должно произойти, чтобы я, все же решилась выстрелить себе в голову. И если это послание, все же оказалось в твоих руках, кто бы ты ни был, можешь поздравить меня, я сделала это!» Чан не помнил, как поднялся на ноги, не заметив пятно крови на джинсах, как смял листок со страшным текстом и запихнул его в задний карман. Он взял в руки кухонный нож — первый острый предмет, попавшийся на глаза, и направился к выходу. Спустившись на первый этаж к «мемориалу», механик отыскал имя сестры Ликса. Теперь на стене рядом с перечеркнутым именем Феликса было аккуратно выцарапано: МИЯ. Мастер вернулся за роботом, поднял его с пола и вышел из квартиры. В машине из его глаз нескончаемым потоком полились слезы, что отчасти помогло прийти в себя. Он набрал номер, на который всегда звонил в состоянии отчаяния. Хенджин тут же поднял трубку и не перебивая выслушал рассказ товарища. Чан то и дело прерывался на всхлипы и приступы рыданий, но хён не советовал успокоиться или взять себя в руки. Полицейский знал, что эти фразы не помогут, а только сделают хуже, знал, что другу нужно время и ничего больше. Спустя час не очень информативной беседы, механику все же удалось овладеть собой. Он заверил офицера в том, что способен вести машину, и обязался написать ему, когда вернется домой. Хенджин, в свою очередь, сказал, что попытается отправить людей в могильник, чтобы они забрали тело Мии. Обычно в таких ситуациях правоохранительные органы не выезжали в нулевой район, оставляя труп на местных жителей, поэтому вероятность согласия коллег была не велика. Автомобиль тронулся с места. Всю дорогу Чан задавался вопросом: как сообщить обо всем Феликсу? С одной стороны отключение бокса было очень к стати, ведь вживую увидеть смерть сестры намного хуже, чем узнать о ней от кого-то, но с другой стороны, как правильно описать обстоятельства самоубийства? Как сказать бедному Ликсу, что если бы мастер вовремя среагировал на странное поведение девушки, ее можно бы было спасти? Что будет, когда робот узнает о косвенной причастности друга к гибели Мии? Такое ведь невозможно простить… От всех этих мыслей разболелась голова, а к горлу в новь подступил комок. Чан совершенно не знал, что делать дальше.