Живые роботы

Уже по традиции уложив Феликса в постель, Чан не смог сдержать эмоции. Слезы снова потекли по щекам, собираясь на подбородке и ритмично капая вниз. Парень упал на колени перед кроватью, взял холодную ладонь робота дрожащими руками и опустил голову: — Я не успел, Ликси, не успел… — его лёгкие сокращались так резко и беспорядочно, что в груди заболело. — Мне так жаль, милый… Я не смог её остановить… Он впал в беспамятство, продолжая вздрагивать всем телом, время от времени издавая неконтролируемые стоны. Наверное, до этого Чан иногда в жизни не страдал так сильно, как сейчас. Внутри все то ли сжималось в крошечный комок, то ли, наоборот, расширялось и рвалось на куски. Больше всего мастер боялся реакции киборга на произошедшее, наверняка, тот возненавидит его всей душой и будет проклинать до конца жизни. Если прощение за смерть родного человека вообще возможно, механик его, скорее всего не получит. Любовь к сестре не ослабла после расставания, она была и будет намного сильнее тех чувств, что Феликс испытывает к спасителю. Чан вспомнил утро этого дня. Он проснулся от того, что Феликс осторожно толкнул его в плечо и заговорил об опоздании на работу. В первую секунду хотелось возмутиться, мол зачем нарушил мой сон в заслуженный выходной, но негативный настрой сменился по-детски глупым счастьем, когда бокса дотронулся до его волос. Эмоции, которые испытал мастер оказались совершенно новыми, но невероятно приятными. Тогда он подумал, что голос бокса намного лучше мелодии будильника, поэтому было бы здорово, если бы Ликс ежедневно будил его. Меньше суток прошло с момента, когда оба улыбаясь лежали в кровати и смотрели друг на друга, не представляя, что ждет их через несколько часов. Беззаботная радость слишком быстро сменилась тревогой, не дав парням насладиться собой в полной мере. И, наверное, между ними больше никогда не возникнет такого легкого и теплого чувства, о котором оба знали, но упорно молчали. Чан жалел, что отверг киборга в первый раз, что позже сам не признался ему в симпатии, ведь сейчас, это будет уже бесполезно. Механик нашел в себе силы подняться на ноги, и вновь заговорил со спящим: — Ликси, я знаю, что поступаю эгоистично и подло, что делаю это против твоей воли, без твоего согласия, но, — он наклонился к его лицу, — мне кажется, что это мой последний шанс, и я просто не могу его упустить… Чан медленно приблизился к неподвижным губам робота, но не решился поцеловать его. Наверняка, Феликсу было бы очень неприятно от подобного контакта с косвенным убийцей своей сестры. Мастеру стало противно от самого себя. Да как можно было просто подумать о таком! Он резко выпрямился и стремительно вышел из комнаты. Чувство вины, как кислота, медленно и мучительно разъедало его изнутри. Парень хотел, чтобы бокса подольше не просыпался, и сам же ругал себя за такие мысли. Чан не пил даже по праздникам, ему просто не нравился вкус спиртного, но сегодня было просто необходимо забыться. Многие люди используют алкоголь, как средство побега от реальности, как напиток, способный создать иллюзию отсутствия проблем, и механик решил испытать его действие на себе. Он спустился на кухню и достал единственную во всем доме бутылку высокоградусного «лекарства». Не посмотрев на этикетку, парень открутил крышку сделал сразу несколько больших глотков прямо из горла. Рот, пищевод и все внутри тут же обожгло, но жжение это было менее болезненным, чем от чувства ответственности за смерть Мии, поэтому механик повторил действие еще трижды и с неким сожалением обнаружил, что жидкости в бутылке осталось совсем немного. Он выпил все до последней капли и тут же почувствовал, как веки потяжелели. Только после этого Чан решил проверить, что и в каком количестве оказалось в его организме — пол-литра пятидесятипроцентного бурбона на голодный желудок. Парень еще с минуту просидел, тупо пялясь на золотистые буквы и морщась неприятного тепла в груди, а потом лег на диван и уставился в потолок. Алкоголь в совокупности с самовнушением выполнял свою функцию. Плотный туман постепенно заполнял разум, сигналы мозга с небольшим отставанием доходили до конечностей, но на душе легче не становилось. Мастер не запомнил, как вскарабкался по лестнице на второй этаж, дважды чуть не свалившись вниз, и как оказался рядом с Феликсом. Его уже не останавливала совесть — из всех чувств бурбон усыпил лишь ее, поэтому Чан прижал «спящего» робота к себе так сильно, что через некоторое время заныли мышцы. Дрожь от напряжения в руках передалась всему телу, и механик беззвучно заплакал. Он не хотел, чтобы связь, установившаяся между ними разрушилась, не хотел верить в то, что может навсегда потерять бокса, утратить его доверие и полностью уничтожить их отношения, которые даже не успели начаться. В тот момент он до безумия ненавидел себя, но всем сердцем любил киборга. Парень медленно и мучительно провалился в сон, по началу часто просыпаясь от собственных всхлипов и вздрагиваний, но все так же крепко обнимал друга. Феликс пришёл в сознание, но глаза, как и в прошлый раз не открывались. Он чувствовал странное тепло всем телом. Что это? Новый побочный эффект от эмоциональной перегрузки? Особенно сильно нагрелся участок груди, где у людей располагается сердце. Жар был не утомляющий, а, наоборот, очень приятный и даже успокаивающий. Бокса попытался коснуться своей кожи, но кончиками пальцев наткнулся на нечто иное. На секунду он испугался и хотел одернуть руку, но быстро сообразил, что дотронулся до тыльной стороны чужой ладони. Осознав это, Ликс сразу обратил внимание на запах, ставший родным за столь короткий срок, и невольно улыбнулся. Киборг постепенно приходил в себя, но глаза его оставались закрытыми. Ему казалось, что объятия Чана — это лишь часть прекрасного сна, поэтому робот не хотел возвращаться в реальность. Он чувствовал еле уловимое дыхание парня на своей шее, и губы сами собой расплывались в более широкой улыбке. Феликс ещё не вспомнил о событиях прошлого дня, мысли о сестре ещё не атаковали его разум, он просто лежал рядом с человеком, которого любил, и искренне радовался этому. Но счастье длилось не долго. Робот почувствовал сильную тревогу, нарастающую с каждой секундой, и в голове яркими вспышками возникли стена с именами, старая квартира и глаза сестры, безумные от горя. Он подвинулся ближе к мастеру и содрогнулся от новых воспоминаний: темнота, голос Чана, громкий хлопок и мертвая тишина. Киборга больно уколола страшная догадка. Он, не стараясь быть осторожным, повернулся и уставился на недоумевающего парня, с трудом разлепившего глаза: — Мия жива? — голос дрогнул, в памяти возникли новые звуки: чьи-то истошные рыдания и слова «я не успел». Глаза механика тут же заблестели от слез, он опустил голову, отодвинулся от бокса и сдавленно произнес: — Нет. Вчера я… — Она сама нажала на курок? — шепотом спросил киборг у удивленного вопросом парня. — Да, — он закрыл лицо руками, — я не успел ей помешать… Я не имею права говорить такое, но, прошу, прости меня… Феликс долго молчал, пытаясь привести мысли в порядок. Он оставался удивительно спокойным — не хотелось ни плакать, ни кричать. В его сердце поселилась скорбь, появилось ощущение дичайшего одиночества и ненужности, но злиться на мастера киборг не собирался. Он взял заплаканное лицо друга в свои руки и, все-таки, заставил его посмотреть в свои глаза: — Ты не виноват, — он сократил расстояние между ними до нескольких сантиметров. — Я знаю, что если бы возможность действительно была, ты бы сделал все, чтобы спасти ее. — Но я не смог… — почти неслышно проговорил механик, мотая головой. — Значит предотвратить ее действия было невозможно, — он сказал это, скорее сам для себя и уткнулся лбом в плечо Чана. — Прошу, ничего не говори сейчас, это лишнее, просто будь рядом. — Хорошо, Ликси, — он протер глаза, но количество подступающих слез не уменьшилось. — Я могу тебя обнять? , — все еще трудно было поверить в то, что бокса не испытывает к нему ненависти. Робот вместо ответа навалился на мастера, обхватив его руками, и замер, ожидая ответных объятий. Пустота внутри никуда не исчезла, но больше не увеличивалась, поглощая все на своем пути, подобно черной дыре. Феликс подумал, что уже испытывал подобные чувства, когда в первый раз прощался с сестрой навсегда. Тогда, по пути в исследовательский центр, его утешала мысль о будущем счастье Мии, о том, что ее жизнь кардинально изменится в лучшую сторону, а теперь его внутреннее разрушение останавливал Чан. — Мне сейчас очень тяжело, — Феликс почувствовал ужасную слабость, будто батарея его вот-вот разрядится. — Исправить уже ничего нельзя, остается только ждать. Говорят, время лечит… Я хочу отключиться на пару дней. Может быть, это и очень глупое решение, но так мне будет намного проще принять ее смерть. Я, наверное, трус, раз желаю убежать от реальности. — Ошибаешься, — перебил мастер. — Ты имеешь право поступать так, как считаешь нужным. Каждый по-своему справляется с горечью утраты. Если хочешь, я выключу тебя на день или два, а потом включу. — Могу я попросить тебя еще кое о чем? — робко, но с большой надеждой в голосе спросил киборг. — Конечно. Для тебя я готов сделать все, что угодно, — он подумал, что его слова на фоне произошедшего звучат слишком фальшиво, и прикусил язык. — Пообещай, что каждую ночь будешь спать рядом со мной, как сегодня. Даже если я буду без сознания, пожалуйста, не оставляй меня одного. Мне очень важно знать, что рядом со мной есть тот, кому я небезразличен. — Хорошо, Ликси, — повторил Чан и, сделав долгую паузу, сменил тему на более неприятную, — но прежде чем я отключу тебя, нам нужно ее похоронить… — Мы не успели, — как-то безжизненно протянул бокса. — В нулевом районе тела всегда закапывают прямо в день смерти. Эта традиция осталась с одной из эпидемий, во время которой люди умирали буквально везде. Не могу вспомнить, что за болезнь тогда бушевала в могильнике, но лекарства, которые были в наших аптеках, с ней не справлялись. Жители писали правительству, грозились выйти в город и перенести заразу туда, но вместо предоставления нормальной помощи, власти оцепили территорию, включая лес и выдали двенадцать ящиков с антибиотиками прошлого поколения на всех. Естественно, городские не знали подробностей происходящего, вся информация о ситуации в нулевом районе была на уровне слухов. Они стали бояться нас, как прокаженных, хотя, по сути, таковыми и были жители могильника. Сам понимаешь, тела нельзя было просто так оставлять на улицах, да и в квартирах тоже, поэтому начались массовые похороны. Из-за отсутствия сил и ресурсов людей закапывали без надгробий, поэтому сейчас над многими из них стоят плиты с чужими именами. Было слишком проблематично выяснять личность каждого погибшего, зачастую погребение проходило без родственников, и те узнавали о смерти члена семьи только через какое-то время. С тех пор в нулевом районе существуют люди, отвечающие за уборку трупов, — он поджал губы. — Что-то я заговорился. Все это к тому, что Мию уже сто процентов забрали и, возможно, даже похоронили. — Можешь выговориться, если тебе это нужно. — Нет, лучше выключи меня прямо сейчас, — он приподнял подбородок, как бы открывая доступ к выемке между ключиц, — но не уходи, ладно? — Я буду рядом, — заверил механик. — Через сколько тебя включить? — Вечером следующего дня, — уверенно, но по-прежнему отстраненно ответил Ликс. Чан выполнил просьбу друга и только тогда понял, как сильно болела его голова — выпитый бурбон дал о себе знать. Парень проверил телефон и обнаружил огромное количество пропущенных от Хенджина. Мастер перезвонил и сразу услышал громкий голос хёна: — Неужели! Я так беспокоился! Как ты? Как Феликс? — Не кричи так, пожалуйста, голова раскалывается, — осадил он товарища. — Не могу сказать, что у нас все нормально, сам понимаешь, что после подобного невозможно оправиться так быстро. Феликс попросил отключить его ненадолго, сказал, что так ему будет легче. — Значит я могу приехать? — Жду тебя в ближайший час, — коротко ответил мастер и завершил звонок. Чан пролежал рядом с роботом до приезда полицейского, не догадываясь, что Ликс почти все это время находился в сознании. Он включился без нажатия кнопки, как тогда, в багажнике хозяина, и не подал виду. Киборг удостоверился, что парень никуда не ушел, и на удивление не почувствовал ничего. Обычно близость с мастером порождала в нем самые яркие и светлые эмоции, но сейчас моральное истощение достигло своего предела, и Феликс будто стал бездушной машиной, как все остальные бокса. Он не хотел двигаться, говорить, видеть мир, который добровольно покинула его сестра, поэтому погрузился в спящий режим. Чтобы принять, простить и отпустить, ему, действительно, нужно было лишь время. Механик открыл входную дверь, и Хенджин, не успев разуться, прижал друга к себе. Молча они простояли около минуты. — Пойдем на кухню, — тихо приложил полицейский. — Когда ты ел в последний раз? — Я не знаю, — честно ответил мастер. — Я напился вчера или, может быть сегодня, уснул и потерялся во времени. — Ты и алкоголь? Это что-то новенькое… — озадаченно проговорил хён и продолжил, — было бы хорошо, если бы ты поел, но, наверное, аппетита у тебя нет, поэтому выпьешь хотя бы горячего чаю, ладно? Чан кивнул и поплелся ставить чайник. Пока Хенджин разливал кипяток по кружкам, он еще несколько раз уточнил у друга, не голоден ли он, но ответ оставался неизменным. — Вчера я не приехал к вам, хотя, наверное, должен был, — мягко начал полицейский. — Я подумал, что Феликс не захочет видеть меня, и решил оставить вас вдвоем. Надеюсь, я не ошибся, приняв такое решение. Но и сложа руки я не сидел. Из того, что ты мне вчера рассказал, я понял не так много, как хотелось бы, но сумел найти кое-какую информацию. Сестра Феликса сказала, что его сбила машина, так? — Да. И его тело якобы было настолько изуродовано, что хоронили его в закрытом гробу. — В базах действительно числится авария с участием Ли Феликса, но человек, которого объявили виновным скончался через день после заведения дела. Умер этот мужчина в одной из клиник от тяжелой формы рака. Видишь несостыковку? Смертельно больной человек бы просто не смог управлять автомобилем. Его имя вписали в протокол для галочки. — Я знаю, что Ликса не сбивала машина. Он точно помнит, как пришел в исследовательский центр и подписал договор, по условиям которого деньги за мозг переведут на счет его матери. — Но деньги не перевели, а мозг забрали, — закончил за друга хён. — По документам его мать дала согласие на передачу тела сына в лабораторию. И я даже не знаю, поддельная ли ее подпись, поэтому что чисто теоретически ей могли соврать и наплести всякую чушь, в которую легко поверить, особенно в состоянии шока. — То есть действия работников центра могут быть полностью легальными? — его брови взметнулись вверх. — К сожалению, да. С момента заключения договора прошло два с половиной года. Какие-либо проверки проводить уже бесполезно, тем более я никак не смогу аргументировать необходимость поднятия данных, — с сожалением выдохнул он. — Можешь невзначай спросить у дедушки, знает ли он о случаях подобной «экономии». Механик замолчал. Он просто не мог представить, насколько бесчувственным нужно быть, чтобы проводить такие махинации. От деда вряд ли удалось бы скрыть подобное, а значит, он либо знает обо всем, но молчит, либо имеет к этому прямое отношение. Ни тот, ни другой вариант парню не нравились. Парень нахмурился и сказал: — Хорошо, поговорю с ним сразу, как появится возможность, — короткая пауза. — Ты ничего не знаешь о дальнейшей судьбе его матери? — Чан внимательно посмотрел на друга. — О ней очень мало информации, как, впрочем, и о всех жителях нулевого района. Мама Феликса умерла от какой-то болезни не так давно, около полугода назад, — он сделал паузу и спросил, — ты ему ведь уже все рассказал? — Мне не пришлось ничего рассказывать. Ликс уже знал о случившимся, когда очнулся, хотя в момент самоубийства сестры он был в отключке. Я не стал расспрашивать его об этом, вернее, не успел. — Очень странно, — протянул полицейский. — Ты уверен, что Феликс никак не связан с восставшими?