Живые роботы

Феликс услышал свое имя, но не открыл глаза. Последнее, что он помнил, это ярко освещенная лаборатория и куча людей в белых халатах вокруг. Они бегали туда-сюда, задавали одни и те же глупые вопросы, прицепляя все новые датчики к телу подопытного. Роботы не могли уставать физически, но морально Ликс уже выбился из сил. Его замучали допросами в полицейском участке, а потом передали в руки к не менее разговорчивым деятелям науки. Хотелось отдохнуть от этой суеты, а лучше, вернуться к прежней человеческой жизни. Жаль, что мечты о счастье и спокойствии так и останутся мечтами. В корейском исследовательском центре ученые должны были провести самые элементарные тесты и подготовить Феликса для транспортировки в Канаду. Он очнулся после отключения, но лежал, не подавая признаков жизни. Где он сейчас? Его уже доставили на другой континент? Что с ним собираются делать? — Феликс, ты слышишь меня? — голос говорящего был удивительно приятным. Бокса молчал, в надежде, что его примут за разрядившегося и оставят в покое хоть на пару часов. — Феликс, пожалуйста, ответь, — у робота вдруг возникла необъяснимая тяга к человеку рядом, даже захотелось ответить, однако, он продолжал лежать без движения. В глубине подсознания киборг сразу понял, чей это голос, но не решался поверить в невозможное. В голове крутились жуткие строчки из прощального письма:

И слова мои будут остры: О любви мы все темы закрыли. Я пошел по стопам сестры, Только мне не лежать в могиле.

— Ликси, прошу тебя, — он перешел на шепот, — посмотри на меня. Феликс почувствовал невесомое прикосновение к свое щеке, и холодная ладонь скользнула к шее. Он очень хотел открыть глаза, но боялся не увидеть того, по кому так сильно скучал. — Неужели у меня снова не получилось? — в голове слышались бессилие и разочарование. — Ничего, мой милый, я не сдамся. Я уже сжег твое прощальное письмо, так и не прочитав его, ведь не собираюсь прощаться. И я обещаю, в следующий раз ты, наконец, проснешься. Человек наклонился к киборгу так низко, что тот почувствовал горячее дыхание, и оставил на лбу робота легкий поцелуй. Губы были шершавыми, и совсем не походили на губы Чана, но Феликс сразу понял, что это он. Бокса распахнул глаза и уставился на остолбеневшего мастера. Оба не двигались несколько секунд, а потом, как по команде, бросились в объятия друг друга. Механик вцепился в возлюбленного так, что мышцы в руках заныли, и разрыдался. Он смог заплакать впервые за четыре мучительных месяца, и теперь слезы, копившиеся все это время, непрерывным потоком катились из глаз, впитываясь в чужую футболку. — Почему…? — только и смог вымолвить Феликс, отстраняясь от парня, чтобы посмотреть в его глаза. — Ликси, — он проигнорировал вопрос, ответ на который мог растянуться на несколько часов, и взял лицо робота в свои руки, — я так рад, что ты вернулся… Внешний облик Чана изменился: он сильно похудел, под глазами залегли темные круги, а щеки покрыла грубая щетина. Но это ничуть не отталкивало Феликса, а даже наоборот, побуждало к проявлению еще большей заботы: — Как себя чувствуешь? — спросил киборг, когда мастер немного успокоился. — Ты выглядишь смертельно уставшим. — Это так, — кивнул он. — Я не помню, когда в последний раз нормально спал. Наверное, около месяца назад, после первой неудачной попытки. — Попытки чего? — Вернуть тебя к жизни, — серьезно проговорил Чан и слабо улыбнулся. — Знаешь, вот я сейчас сижу, смотрю на тебя, и мне кажется, что все нереально. Я бы быстрее поверил в собственное сумасшествие и галлюцинации, чем в успех сборки твоего тела. — Я тебя уверяю, все по-настоящему, но не мог бы ты говорить чуть понятнее? — Феликс тут же подумал, что не стоит нагружать изнеможенного друга разговорами, и резко сменил тему. — Хотя к черту все! Мы обязательно поговорим после того, как ты хорошенько отоспишься. Чан с трудом поднялся на ноги, пошатнувшись от головокружения, но устоял и нетвердым шагом направился к узенькой лестнице в углу комнаты. Оказывается, все это время парни находились в подвале неизвестного дома. По размерам он уступал жилищу механика, но от меньших габаритов казался более уютным. Мастер отвел Феликса в спальню на второй этаж и, свалившись на кровать, смущенно спросил: — Ты ведь полежишь со мной, правда? — Конечно, — подтвердил Ликс и пристроился рядом. — Мне страшно, что когда я проснусь, тебя не окажется рядом, — признался Чан, пододвигаясь еще ближе к Феликсу. — Мне часто снились сны о том, как ты возвращался ко мне, целовал, говорил, как любишь меня. Но каждый раз я просыпался в одиночестве. — Не беспокойся, в этот раз я никуда не денусь. Организм мастера находился на грани полного истощения, поэтому для восстановления ему потребовались почти целые сутки. Феликс терпеливо ждал, когда парень проснется, слушал его размеренное дыхание и тихий стук сердца в груди. По внутреннему календарю бокса определил, что с момента его последнего включения в корейском исследовательском центре прошло четыре месяца. Но он мог лишь догадываться, сколько всего произошло за это время… Сразу после прочтения дедушкиного письма Чан поехал в больницу, где почти безвылазно провел следующие две недели. По началу Хёнджин просто лежал на больничной койке, подобно той, что совсем недавно занимал сам мастер, и будто бы спал. Механик разговаривал с другом и аккуратно держал его за руку, боясь сместить прикрепленный к тыльной стороне ладони катетер. В палату к полицейскому часто заглядывала Шиён. Она всячески поддерживала мастера, понимая, как тому тяжело. Если бы не эта девушка, он бы точно сошел с ума. Спустя неделю офицер впервые пришел в себя. Чан сразу бросился в коридор, чтобы сообщить медсестре или доктору прекрасную новость. В тот день Хёнджин бодрствовал всего несколько минут, и за это время успел лишь уголками губ улыбнуться другу. Постепенно хён набирался сил, с каждым днем все лучше питаясь и больше двигаясь. Мастер все так же не отходил от товарища, вместе с ним радуясь любому его «успеху», будь то первый шаг или целиком съеденное яблоко. Полицейский не переставал благодарить Чана за заботу, но видел, что тот чем-то сильно обеспокоен. Механик долго отнекивался, не желая нагружать хёна неприятными новостями, но, в конце концов сдался. Он пересказал содержимое дедушкиного послания, пожаловался на отсутствие информации о Ликси, и ему стало противно от собственной слабости. Хёнджин тогда посмотрел в глаза Чана и серьезно сказал: «Не буду врать, тебя ждет тяжелый путь, но все обязательно наладится. Я уверен в этом на все сто процентов». В тот момент мастер еще не знал, что Шиён уже посвятила офицера в планы своего отца. Ближе к вечеру хён отправил друга домой под предлогом того, что мастер ночевал в клинике уже два дня подряд. Чан не стал перечить, и отправился в пугающий своей пустотой коттедж. Около входной двери стояла огромная коробка с надписью: «НЕ ПЕРЕВОРАЧИВАТЬ». Парень огляделся вокруг, хотя понимал, что доставщик уже давно ушел, и дрожащими руками отогнул картонки. Внутри была стандартная криокамера для транспортировки заготовок для бокса и небольшая записка: «Ты спас дорогого мне человека, и я хочу отплатить тебе тем же. Придется постараться, но, думаю, ты справишься. Удачи, Бан Чан, и еще раз спасибо». В подписи было имя Профессора Юна. Дрожащими руками Чан извлек камеру из коробки и увидел в ней голову Феликса. От шока он чуть не выронил хрупкую конструкцию. В его мыслях тут же промелькнула смелая идея. После теракта в «Атланте» в Корее запретили использование любых бокса и остановили их производство. Везде, где можно, установили датчики, отслеживающие роботов, чтобы изъять всех киборгов для утилизации. Долго скрывать Феликса в этой стране бы все равно не получилось, поэтому было принято решение о переезде. Чан рассказал обо всем Хёнджину, и тот одобрил намерения товарища, хоть вовсе не хотел отпускать его одного на другой конец света. «Я приеду к тебе сразу, как полностью поправлюсь», — пообещал тогда офицер и попрощался с Чаном, не сумев сдержать слезы. Механик не терял времени зря. Меньше чем, через четыре дня все было готово для нелегального выезда из Кореи. В очередной раз подтвердилось то, что все в этом мире решают деньги. Оставленное дедушкой наследство позволило сразу купить дом на другом материке и оплатить перевозку всех необходимых вещей. Часть суммы, естественно, пошла на вознаграждение людей, не проверяющих наполнение багажа, и на создание поддельных документов для Феликса. Чану предстояло самостоятельно собрать тело возлюбленного, используя запчасти из мастерской, и, главное, успешно подключить к туловищу голову. Парню потребовалось одиннадцать попыток, чтобы сделать все правильно, и лишь на двенадцатой, он сумел вернуть робота к жизни. Феликс выслушал рассказ Чана, не переставая восхищаться силой его духа и с каждым словом механика, в голове все громче звучала фраза: «Теперь все будет хорошо». Бокса встал и подошел к окну, из которого открывался чудесный вид на побережье: — Ты так ни разу и не упомянул место, в которое мы переехали, — он почувствовал, как Чан подошел сзади и крепко обнял его. — Мы в Австралии, Феликс, добро пожаловать домой!