Живые роботы

Я могу лишь предполагать, в чьи руки попадут эти записи, и обратят ли на них должное внимание, но попрошу по возможности передать их моему единственному внуку Бан Чану. Безусловно, все изложенное ниже повергнет в шок не только его, но и каждого, кто ознакомится с данными материалами. Я считаю, что эти события должны войти в историю, как пример неразумной погони за технологиями. Также официально передаю право на публикацию всей информации Бан Чану, и если он не пожелает делиться ею со СМИ, пусть это останется нашей отчасти семейной тайной. Может быть, не все поверят в этот рассказ и решат, что я просто сошел с ума, но поспешу вас огорчить, я все еще мыслю ясно, хоть и нахожусь под строгим контролем искусственного интеллекта. Пожалуй, стоит пояснить, как я оказался в столь странном положении. После сборки первого бокса и его успешных испытаний я не захотел останавливаться на достигнутом. И если главный проект своей жизни я разрабатывал с участием немногочисленных помощников, то вторым, как мне казалось, более грандиозным, я решил заниматься в одиночку, что, по всей видимости, и было моей главной ошибкой. Не отрицаю, мной управляла гордыня и необъяснимая тяга к званию лучшего биоинженера не только во стране, но и в мире. Жаль, я заметил нездоровый интерес к славе слишком поздно. Моя идея заключалась в создании умного ассистента, по функциям похожего на бокса. «Ну и что в этом особенного?» — наверняка такой вопрос только что возник в вашей голове. Согласен, конечно, что формулировка не слишком интригующая, однако я обещаю заинтересовать вас следующим предложением. У этого ассистента по моей задумке не предусматривалось наличие собственного тела, ведь он бы всегда находился внутри вас. Да, да, все верно, я хотел научиться внедрять искусственный интеллект в человеческий мозг, как бы наделяя его дополнительными возможностями: фундаментальной памятью и умением быстро усваивать любую информацию, будь то иностранный язык или приемы карате. Каждый ведь хоть раз представлял, как здорово бы было просто закачать знания в собственный мозг, не прикладывая особых усилий. До определенного момента я и сам считал это глупой фантазией, которую породила леность, но после создания первого разумного робота, я взглянул на плод воображения с научной точки зрения. Я вынашивал эту идею несколько лет, параллельно совершенствуя бокса, и как-то раз поделился мыслями по этому поводу с внуком. Чану тогда только-только исполнилось три года, поэтому сейчас он, скорее всего, не вспомнит нашу беседу. В тот день я отвел его к озеру в одном из центральных парков и, посадив на траву рядом с собой, стал в упрощенной форме излагать самые смелые задумки. Именно тогда я впервые увидел те особенные огоньки в его глазах, которые загорались при упоминании роботов. В тот момент я понял, что Чан не только пойдет по моим стопам, но и превзойдет меня в мастерстве. Его горящий взгляд породил во мне уверенность: мой внук принесет в этот мир нечто новое и необыкновенное. Чан слушал меня, затаив дыхание, и я ни капли не преувеличиваю. Даже когда к берегу подплыли лебеди, мой внук смотрел только на меня. Лишь когда я указал пальцем на грациозных птиц, он переключил на них свое внимание. Сначала Чан сидел тихо, восхищаясь совершенно новыми для него созданиями, но в какой-то момент вскочил и бросился к воде, спугнув лебедей. Я еле успел предотвратить падение в озеро. На мой вопрос: «Зачем?» внук ответил, что хотел обнять грустных птичек и забрать их домой, ведь они такие красивые. Я сказал, что птицам и животным не свойственно грустить, и мы даже немного поспорили на эту тему. Спором это назвать, конечно, сложно, но Чан отчаянно отстаивал свою точку зрения. Тогда я посоветовал ему в следующий раз, прежде, чем бежать к лебедям, сфотографировать их, чтобы позже любоваться картинкой. Внук сразу вернулся к теме роботов и предложил добавить в функции ассистента умение фотографировать глазами. Я был удивлен его осознанностью и внимательностью в этом возрасте и уже тогда начинал им гордиться. Что-то я совсем предался воспоминаниям. Боюсь, у меня осталось не так много времени, чтобы подробно описать события, предшествующие теракту оживших бокса, поэтому придется писать четко и по делу. Изложенное далее будет сильно контрастировать с небольшим лирическим отступлением в начале. Я буду предельно честным, ведь мне все равно уже нечего терять. После той прогулки с Чаном я отправился в лабораторию и проработал в изоляции почти полтора месяца. Два десятка неудачных попыток, и мне, наконец, удалось создать чип, способный стать частью человеческого сознания. Я проводил эксперименты на людях, продавших свое тело, однако в официальных документах они числились, как «заготовки» для бокса. В какой-то момент руководство обратило внимание на резкое увеличение безуспешных пересадок мозга из настоящего тела в искусственное, а именно так я объяснял нужду в утилизации трупов, и мне пришлось выкручиваться. Я перестал использовать доноров и прибегнул к более зверскому способу. Я обратился к влиятельной банде, орудующей в могильнике, и договорился о поставке живых людей за крупную сумму. Мне нужны были молодые и здоровые организмы, поэтому привозил мне в основном подростков. Вы можете считать меня монстром уже сейчас, но, к сожалению, мой рассказ лишь начинается. Я отказался от сотрудничества с бандитами после того, как ко мне привели городскую девочку, о пропаже которой больше месяца говорила вся страна. Ее портреты высвечивались на голограммных экранах на улице, в торговых центрах, и не было ни одного выпуска новостей без просьбы сообщить любую информацию о ее местонахождении. Как я позже узнал от самой пациентки, ее держали взаперти со дня пропажи. Она добровольно пришла в исследовательский центр, ожидая, что здесь ей помогут, однако, как вы понимаете, судьба ее была печальна. Она стала моей последней подопытной. Так как я лишился и легальных, и нелегальных поставщиков, пришлось следовать лозунгу: «Все или ничего!» После третьего успешного вживления чипа в человеческий мозг, я решил опробовать изобретение на себе. Вы можете сказать, что разумный человек никогда бы не пошел на такой риск, однако я, одержимый идеей создания сверхчеловека, лег на операционный стол без малейших колебаний. Как бы странно это ни звучало, операцией руководили люди из могильника, в головы которых я перенес всю нужную и ненужную информацию о нейрохирургии, а также последовательность действий для установки чипа. Все получилось даже лучше, чем я ожидал. Ещё пару дней меня мучали жуткие головные боли, однако удивительные способности, которые я приобрел, явно того стоили. Я извлек чипы из черепов подопытных и поместил их мозги в криокамеры, как материалы для создания бокса. Я посчитал, что об этой гениальной разработке не должны знать массы, ведь далеко не все люди достойны перехода на новую ступень эволюции. Единственные, с кем я поделился своим опытом, стали моя дочь и ее муж. По началу оба скептически относились к идее о сверхчеловеке, но после наглядной демонстрации моих возможностей, их мнение изменилось. Моя дочь дала мне русско-корейский словарь в электронном виде и, предоставив ровно минуту на изучение теории, попросила перевести текст. Естественно я справился с поставленной задачей. Таким же образом я выучил арабский, греческий и туюка — язык восточной Амазонки, но это уже маловажные подробности. Главным итогом стала попытка внедрения чипов в головы моей дочери и зятя. В назначенный день оба прибыли в мою лабораторию, и прошли процедуру вживления. Отец Чана первым отошел от наркоза, и пожаловался на головную боль. Я объяснил, что это совершенно нормально, и отошел в соседнее помещение за обезболивающим. Когда я вернулся, меня ждал неприятный сюрприз: обе койки, на которых пару минут назад лежали пациенты, опустели. Я не понимал, что произошло, и как такое вообще возможно. До моего слуха донесся неприятный чавкающий звук из коридора. На всякий случай я вооружился скальпелем и выглянул из импровизированной палаты. Чавканье сразу прекратилось, будто существо, его издающее, почувствовало мое приближение. И все же я успел определить примерный источник звука — склад с оборудованием. Страшно было настолько, что ноги сами собой сгибались в коленях, но в итоге я сумел приблизиться к злосчастной двери. Я дотронулся до дверной ручки и тут же отдернул руку. На пальцах осталась чуть вязкая красная жидкость, и я сразу понял, что это кровь. Адреналин ударил в голову и эмоции взяли верх над рациональностью. Ассистент в моем сознании противился, понимая всю опасность ситуации, но я распахнул дверь быстрее, чем успел о чем-либо подумать. Моему взору предстала типичная сцена из фильма ужасов, и отличие было лишь в том, что все происходило в реальности. Мой зять лежал на полу в огромной луже крови, раскинув руки в стороны. Его голова крепилась к туловищу не шеей, а тонкими полосками кожи и мышц, которые остались более или менее целыми только с левой стороны. Правая часть превратилась в бесформенные ошметки. Моя дочь сидела на теле мужа и с аппетитом, если это можно так назвать, вгрызалась в его труп. Растрепанные волосы закрывали ее лицо, а пальцы скребли одежду на груди мертвеца, видимо пытаясь снять ее. Когда я вошел, дочь посмотрела на меня, улыбнулась и выплюнула кусок трахеи в мою сторону. По всей видимости она не хотела нападать на меня, по крайней мере до тех пор, пока полностью не расправится с мужем. Я быстро сообразил, что раз девушка в одиночку сумела перетащить взрослого мужчину из одной комнаты в другую, изменения претерпел не только ее рассудок, но и тело. Она стала намного сильнее, чем прежде, а значит одолеть ее голыми руками или, на худой конец, скальпелем, не получится. Я вышел со склада и запер дверь на замок. Я не знал, что мне делать. Только представьте, какого это — увидеть, как один человек перегрыз глотку другому. А еще учтите, что это не чужие вам люди, а родители любимого внука. Минут пятнадцать я приходил в себя. Вы скажете, что это слишком мало для человека, пережившего подобное, но после появления ассистента в моей голове, я стал намного быстрее справляться со стрессовыми ситуациями. Любая душевная боль длится как раз около десяти минут, а остальные страдания вызваны богатством нашего воображения. Я решил пустить на склад через вентиляцию усыпляющий газ, чтобы усмирить дочь, превратившуюся в монстра. План сработал, но стандартной дозы для человека не хватило, пришлось утроить количество вещества. Я перенес дочь в лабораторию и надежно закрепил на столе ремнями. Скажу вам, очень больно смотреть на своего ребенка со следами чужой запекшейся крови на губах, понимая, что это ты виноват в подобном «преображении». Она открыла глаза уже через двадцать минут, и даже подумать страшно, что бы случилось, если бы я хоть немного замешкался. Моя дочь попыталась дотянуться зубами до ремня на груди, чтобы перекусить его, и после неудачи утробно зарычала, словно дикий зверь. Я хотел взять у нее кровь на анализ, но как только коснулся ее руки, потерял сознание. Я очнулся спустя сутки, не понимая, что произошло. На столе по-прежнему лежала моя дочь, хотя правильнее будет сказать, ее тело. Я предположил, что она могла впасть в «спячку», но после проведения нескольких тестов констатировал смерть. Теоретически, я и раньше убивал людей и не испытывал чувство жалости или сожаления, взять тех же подопытных, но в случае с родной дочерью и не самым плохим зятем, я ощутил всю тяжесть убийства. Чану я сказал, что родители уехали в длительную командировку, и легенда была довольно правдивой, ведь их, действительно, часто отправляли в рабочие поездки. Незамысловатым способом, с помощью взятки, я договорился с полицией записать в причину смерти обоих автокатастрофу. Чан, я врал тебе о судьбе твоих родителей до конца жизни, и так и не решился лично рассказать настоящую историю их гибели. Я знаю, что за такое невозможно простить, но я хочу извиниться перед тобой. Я жалею, что лишил тебя родителей и полноценной семьи. Ты вырос очень хорошим и невероятно добрым человеком. Возможно, ты наделен добродушием не только за себя, но и за меня, хотя, наверное, от подобных высказываний тебе теперь становится неприятно. Я рад, что ты не носишь мою фамилию, хотя раньше этот факт сильно меня расстраивал. Надеюсь, ты никогда не пойдешь по моим стопам и лично не столкнешься с мраком и несправедливостью этого мира. Я поведал историю прошлого и думаю, пришло время пояснить происходящее в настоящем. Несколько месяцев назад в моей голове стал звучать голос не только ассистента, но и моей дочери. Я был на сто процентов уверен: это она, и по-другому быть не может. Сначала я мог различить лишь ее невнятное бормотание, но с течением времени слова становились все четче и понятнее. Она стала разговаривать со мной, отвечать на мои мысли, советовать что-то подобно ассистенту. Сознание моей дочери переместилось в мое в момент прикосновения к ее умирающему телу. Она сказала, что чувствовала приближение смерти и очень не хотела умирать, поэтому с помощью чипа в голове распознала сигнал моего ассистента и как бы подключилась к нему. Все эти годы моя дочь существовала в моей голове и не могла себя проявить из-за давления со стороны искусственного интеллекта. Она не смогла подавить ассистента, но одолела мою часть сознания. Постепенно власть надо мной росла, и в какой-то момент ее сигналам стало подчиняться мое тело. Даже ассистент уже не мог предотвратить ее проникновение в мое мышление. Осознав это, я вновь изолировался в лаборатории, тем самым предоставив дочери доступ к мощному компьютеру и другим чудесам техники. Она с невероятной скоростью развивалась и уже могла свободно пользоваться всеми данными на сервере, даже не подключаясь к устройству. Я начал узнавать в ее поведении себя. Моя дочь так же говорила про новую ступень эволюции, однако в ее понимании, выше человека должны были стоять разумные роботы, к которым она себя и причисляла. Вскоре я стал замечать провалы в памяти. Бывало, сажусь за компьютер в десять утра, выхожу из-за него в двенадцать ночи, и совершенно не помню, чем занимался все это время. Самостоятельно я только ел и спал, хотя мне кажется, даже во время сна моя дочь чем-то занималась. Я совсем не помню последнюю неделю своей жизни, и это сильно пугает меня, ведь сейчас я пишу все это не по собственному желанию, а по приказу дочери. Она контролирует все мои мысли и иногда даже редактирует предложения. Я бы с удовольствием записал все на диктофон, если бы мог говорить, но сегодня утром меня лишили языка. И я не виню в этом свою дочь. Лифт, ведущий в мою лабораторию немного улучшили, к слову, он существовал со времен поставок подопытных. Теперь под городом сеть небольшая сеть туннелей, по которым можно добраться сюда быстро и незаметно. Я знаю, что моя дочь планирует нечто грандиозное, но не имею представления о том, что именно ждет жителей нашего города. Хотя даже если бы я что-то знал, у меня все равно бы не было возможности сообщить об этом внешнему миру. В конце я, наверное, должен извиниться перед всеми, кто так или иначе пострадал из-за меня. Я причастен ко множеству смертей и, честно, не совсем искренне сожалею об этом. В каком-то смысле я добился успеха, достиг своей цели, и, как ученому, мне, действительно, не о чем жалеть. Единственный, за судьбу которого я искренне переживаю — это мой внук. Ему я завещаю ровно половину суммы на моем счету, а остальные деньги прошу передать в исследовательский центр. Я всем своим нутром чувствую приближение смерти, но, может быть, настоящий человек во мне умер еще много лет назад. Я так и не узнаю, чем закончилась эта история, но, надеюсь, у нее будет хороший конец. Чувствую, как теряю контроль над своими руками, поэтому просто скажу: не повторяйте моих ошибок. Ким Чонмин Чан отложил бумаги в сторону и замер, не понимая, как реагировать на послание. Получается его мать, которую он знал лишь по фотографиям, организовала теракт в «Атланте», а дедушка, человек, казавшийся идеальным примером для подражания, оказался беспощадным убийцей. Как теперь жить с осознанием того, что в твоем роду были настоящие монстры? Вдруг склонность к насилию и жестокости может передаваться по наследству? Что если и сам Чан когда-нибудь превратится в чудовище? Механик пожалел, что прочитал все в одиночку. Стены пустого дома давили на него, но сил собраться и выйти на улицу просто не было. Чан еще никогда не чувствовал себя настолько потерянным и ненужным. Хёнджин по-прежнему лежал в больнице, не приходя в сознание, дедушка покинул этот мир, а Феликса все еще держали в полиции. Три самых дорогих человека разом покинули его, оставив в сердце невыносимое чувство пустоты. Впервые в голове парня возникла мысль о нежелании жить. Она напугала его, но уже через пару секунд перестала казаться страшной. Чан похлопал себя по щекам, пытаясь взбодриться, и направился в ванную. Он посмотрел на себя в зеркало и невольно ужаснулся, не узнав собственное отражение. На него смотрел совершенно иной человек.