I will follow you into the dark

      Тодороки проснулся с отвратительным настроением. Голова жутко болела, нога распухла, а глаза пересохли от нескончаемых слёз, которые парень проливал полночи. Ему всё ещё было противно после вчерашнего. Цель не он застрелил, неизвестный снайпер улизнул, а Изуку увидел его с винтовкой. Тодороки ещё никогда так не проваливался. Ещё, ко всему прочему, рано утром ему позвонил Тоя и попросил встретиться, мол, в офисе какая-то проблема, но Тодороки попросил позвонить Каминари. Тоя спросил, всё ли в порядке, и Шото сказал, что он плохо спал ночью и тут же отключился. Старший брат попытался ещё раз позвонить, но Шото решил просто отключить звук на телефоне.       Шото совсем не знал, что ему теперь делать. Звонить сейчас Изуку нет смысла — не дай бог это закончится серьезной ссорой. Шинсо, скорее всего, уже в баре, потому что ему надо отрабатывать выходные, которые он брал. Хотя получается, что зря он тогда закрывал бар — только время и деньги потерял. Тодороки обязательно за это отдельно извинится. Однако сейчас парня интересовала пока собственная нога, которая знатно болела после вчерашнего. К врачу Шото идти, конечно же, не хотел, но и сам он вряд ли справится. У него, скорее всего, растяжение, если не разрыв связок. И обычными мазями тут не поможешь.       Тодороки кое-как добрался до ванной и взглянул на своё отражение. На левой щеке виднелся красноватый след от пощечины. Шото отметил про себя, что у Изуку довольно тяжёлая рука, раз до сих пор остался след. Перед глазами вновь всплыли сегодняшняя ночь и лицо Мидории. Тодороки встряхнул головой, понимая, что так он только зря убьëт время. Ему срочно нужно было отвлечься, и Шото пришло на ум только одно: поехать в офис и завалить себя работой. Возможно, это будет выглядеть странно, ведь брату он сказал, что впредь не будет заниматься бумажной волокитой, а тут неожиданно заявится и станет помогать коллегам. Однако Тодороки решил опустить этот момент — будь, что будет.       Сходив в душ, на скорую руку сделав себе кофе, Шото направился в офис. Здесь как всегда бурлила жизнь. Все с улыбками приветствовали теперь уже хозяина, который старался ответить также с улыбкой. Конечно, это не всегда получалось, потому что некоторые сотрудники замечали у него красноту на щеке и из-за этого даже забывали поздороваться. Тодороки это самую малость бесило, поэтому он просто проходил мимо, пытаясь не смотреть на этих людей.       Зайдя в кабинет, Шото замер на месте, не ожидая увиденной картины. Парень, конечно, знал, что его братец наглый, но не до такой же степени.       Тоя сидел в кресле, а на его коленях удобно устроилась какая-то девица. Гетерохром несильно бы удивился, будь это одна из его работниц. Но эту девушку он видел впервые. Когда Шото привлёк внимание, громко покашляв в кулак, Тоя сразу начал что-то бубнить себе под нос, быстренько убирая молодую особу со своих колен. Как только девушка вышла из кабинета, Шото зло посмотрел на брата. — Во-первых, какого чёрта ты приводишь всяких шалав в мой кабинет? Во-вторых, какого хуя ты тогда мне с утра звонил и просил приехать в офис, хотя сам занимаешься не пойми чем? — Шото, послушай... — Я понимаю, что ты мой старший брат, но пока на данный момент ты разговариваешь с хозяином компании. Так что заткнись и отвечай на мои вопросы.       В принципе, Шото догадывался, что Энджи перепишет на него всю компанию, ведь, по сути, он всю жизнь готовил сына к этому. Но Шото, конечно, не собирался продолжать это дело. Он хотел передать бизнес брату, вот только сейчас это желание резко отошло на второй план. — И в-третьих, ты ведь вроде как собирался жениться? — закончил свой монолог Шото и наконец замолчал, чтобы выслушать брата. — Собирался, вот только оказалось, что моя невеста не так уж меня и любит. Она закатила истерику, когда узнала, что мне нужно уезжать, — Тоя опустил взгляд и усмехнулся. Вспоминать ссору с бывшей сейчас не очень хотелось. — А я уж думал, что она довольно сообразительный и рассудительный человек. Всегда помогала мне в работе, давала советы, никогда не поднимала бучу просто так. А тут вдруг я и эгоист, и мне на всё плевать, и... — Ладно, я понял, — Шото потёр переносицу и после присел на диван. Нога снова заболела. — Ну и плюс в день отъезда я застукал её с любовником. Забыл какие-то документы, вернулся домой, а там она уже с кем-то развлекалась...       Шото удивлённо посмотрел на брата, который встал с кресла и присел рядом с ним. Повисла какая-то неловкая тишина, которую никто не хотел нарушать. Шото никогда не разбирался в любовных делах, а потому сейчас ему нечего было сказать. Разве что ему было немного жалко Тою — тот с огромным энтузиазмом рассказывал о своей невесте, а тут вдруг такое...       Тоя хлопнул брата по ноге и уже хотел что-то сказать, но увидел, как Шото весь сжался и скривил лицо от боли. — Эй, Шото, ты чего? — Н-ничего, — запнувшись, ответил Тодороки, попытался встать, но упал обратно на диван. Тоя взглянул на чужую лодыжку и ужаснулся. — Ты вообще свою ногу видел? Придурок, тебе в травмпункт надо, — красноволосый весь напрягся: он жутко испугался за брата. Шото всегда скрывал свои раны, но в большинстве случаев именно Тоя помогал ему. — Не хочу в больницу, — с тяжёлым дыханием ответил Шото, сильно схватившись за свою ногу. Сейчас ему казалось, что он даже встать не сможет. — Отлично, — Тоя схватил телефон и начал набирать номер скорой. — Не хочешь ехать в больницу — значит, больница приедет к тебе.       Это звучало глупо, несмешно, не вовремя, но Шото не смог сдержать улыбки. Он уже успел позабыть, что Тоя всегда приходил к нему на выручку и никогда не оставлял одного. Возможно, если бы не Тоя, у Шото бы вообще не осталось нервной системы.       Дальнейшие события Тодороки-младший не особо помнил. Он отдалённо чувствовал запах лекарств; от боли Шото периодически терял сознание. Проснулся он уже в больничной палате, нога была загипсована. На стуле рядом сидел Тоя и читал какой-то журнал. Когда Шото зашевелился, Тоя тут же подскочил к нему, подавляя желание стукнуть младшего брата по голове. — Ну ты и дубина. Ты проходил с внутренним переломом весь день. У тебя нарушилось кровообращение, отсюда такая резкая боль, а затем и потеря сознания. Так что теперь полежишь недельку в гипсе. — Какую, к чёрту, недельку...       Шото начал вставать, но на этот раз получил неслабый щелбан, из-за чего удивлённо посмотрел на Тою, который скрестил руки на груди. — Хоть раз ты можешь нормально отлежаться, чтобы у тебя всё зажило? Ты уже не в том возрасте, когда кости быстро восстанавливаются. — Ой, вот только давай без этих нотаций... — Даже не начинал, — отрезал Тоя и направился к двери. — Узнаю, что ты свалил из больницы — я лично привяжу тебя к кровати.       Шото улëгся обратно и решил больше не возражать. Спорить с братом — себе дороже. У парня в голове промелькнула одна дурацкая мысль, которую он попытался отогнать, но Тоя словно прочитал его мысли и проговорил это вслух. — Считай, что это твой официальный отпуск. — Ахуенный отпуск. Всегда о таком мечтал. Наедине с больничной койкой.       Тоя рассмеялся, кинул ещё какую-то шутейку, а после оставил Шото одного, предупредив, что завтра обязательно зайдёт.       Следующие три дня прошли максимально скучно. К Шото заходили сотрудники из офиса, Шинсо, и конечно же Тоя, который каждый раз напоминал, сколько ещё его брат должен пролежать в больнице. Тодороки-младший вечно закатывал на это глаза. Поздно ночью он снимал гипс и разминал ногу. Было уже практически не больно, хотя Шото недавно узнал, что у него и не было никакого внутреннего перелома — всё обошлось растяжением связок. Гетерохром понимал, что брат таким образом хотел организовать ему «отпуск», но это уже было перебором. Хитоши каждый раз прикалывался по этому поводу, и Тодороки за такие тупые шутки хотел выкинуть друга из окна. А потом почему-то вспомнился Изуку. Первые дни их знакомства, как Мидория выпрыгивал из окна больницы с седьмого этажа. Их спонтанные встречи, неловкие разговоры и... тот самый день, когда изменилось, пожалуй, всё. Тодороки звонил Мидории, но тот конечно не отвечал на звонки. Звонить Мэй не было смысла — Шото не знал, как много Изуку ей рассказал. Хотя Хатсуме могла бы понять ситуацию, она ведь в курсе всех дел Шото и Шинсо. Но, с другой стороны, Шото совсем не хотел кого-то просить о помощи. Он просто хотел спокойно поговорить с Изуку и всё объяснить. Однако понятия не имел, что он будет делать дальше. — Хэ-э-эй! Земля вызывает Шото!       Тодороки встряхнул головой. Он уж и забыл, что пару минут назад зашёл Тоя и что-то очень воодушевленно вещал, а Шото вновь всё пропускал мимо ушей. Тодороки приподнялся на кровати, проверяя, на месте ли гипс — он умудрился стащить у медсестёр бинты, а потому так профессионально заматывал свою ногу, что никто ничего не замечал. — Прости, задумался. — О чём? — красноволосый нарезал яблоки и внимательно смотрел на брата. — Или скорее... о ком?       От Тои не скрылось, как Шото на секунду замер, а потом начал ёрзать на кровати, словно у него болела нога. Тодороки-старший усмехнулся и пересел к брату на кровать, начиная хлопать его по больной ноге. — Тоя, прекрати, больно, — Шото попытался изобразить боль на лице, но не особо получилось. — Ты совершенно не умеешь врать, братец. Давай, колись, кто эта незнакомка, о которой ты думаешь больше, чем о собственном брате?       Шото очень хотел рассмеяться со слова «незнакомка». Если бы Тоя только знал, о ком его младший брат думал в последнее время и днями, и ночами. Но Тодороки лишь вскочил с кровати и чуть не навернулся из-за чёртового гипса. Тоя также поднялся и скрестил руки на груди. — Я бы конечно всё объяснил, но... думаю, ты не поймёшь, — Шото, смешно переваливаясь с одной ноги на другую, дошёл до небольшого комода и достал оттуда ножницы. В полной тишине разрезал все бинты и с довольным выдохом снял гипс. Сбоку послышался смешок, но Шото только закатил на это глаза. — Да я уже понял, что ты обо всём догадался. Для тебя больница как открытая книга.       Конечно, Тоя всё понял. Несложно об этом догадаться, зная, что твой младший брат — профессиональный киллер, и найти нужную информацию в какой-то больнице — для него плёвое дело. — Я уже говорил, что не собираюсь здесь торчать. — Это я уже тоже давно понял. Лучше расскажи, кто у тебя появился? — Тоя приподнял бровь, лукаво посмотрев на брата. — Никто, — резко ответил Шото. Но под настойчивым взглядом стало как-то не по себе. — Тоя, я убийца, какие, к чёрту, отношения? Это даже звучит глупо. — Ты в последнее время часто уходишь в себя. Совсем не похоже на тебя. Либо ты говоришь сам, либо... — Нашёл, кому угрожать, — Тодороки подошёл к окну и увидел подходящего Шинсо. Шото был очень рад его видеть: хотя бы сможет избавиться от Тои. — Лучше поговори с медсëстрами, чтобы меня поскорее выписали. — Ты уверен? — Абсолютно.       Через пару минут пришёл Шинсо, и Тоя наконец ушёл. Тодороки даже с облегчением выдохнул. За эти дни он знатно подустал от компании брата. С одной стороны, Шото понимал, что ему наоборот стоило радоваться, что его отношения с родственниками наконец налаживаются. Но с другой... Он всё ещё не мог привыкнуть к настолько энергичным людям. Он привык быть в тишине, привык вести спокойные беседы. Единственным, к кому Шото привык, был Шинсо. Хотя и сам Хитоши тоже был довольно спокойным, а в последнее время так вообще стал больше пропадать с Денки. Так что Тодороки всё чаще оставался один. И в этом одиночестве было очень даже неплохо. Пока не врывался Тоя и не нарушал эту тишину своим буйным характером.       Ближе к вечеру медсёстры сообщили, что Шото завтра выписывают. Хитоши сразу предложил это отметить, но Тодороки отказался, сказав, что ему надо будет проверить проверить в компании, а также пару дней походить в качалку — в больнице все бока отлежал.       Что касается неизвестного стрелка, Шинсо пытался найти хоть какие-то следы, но безрезультатно. Словно за этим снайпером был кто-то ещё, кто подчищал все улики. Даже когда Хитоши проверял крышу здания, откуда стрелял неизвестный, ничего не нашёл. И камер, конечно, нигде не было. А если бы и были, то их наверняка заранее бы отключили.       Так прошло ещё пару дней. Шото наконец вернулся в привычное русло: периодически заезжал в офис, восстанавливал форму, а заодно готовился к очередному заданию. Поговорить с Изуку он так и не смог. Даже заходил в автосервис, но Мэй говорила, что Мидория взял отпуск. Тодороки даже ходил в парк, на то самое место, которое ему показал Изуку. Но и там парня не оказалось. Так что Шото постарался просто опустить всю ситуацию, связанную с Мидорией. Ему сразу надо было это сделать. Стоило ожидать, что в итоге всё этим и обернётся. Никто никогда и ни при каких обстоятельствах не примет Шото таким, какой он есть.

* * *

— Изуку, может, ты уже поговоришь с ним? — Мэй провожала друга до его дома и уже раз в пятый задавала этот вопрос. — Ты же знаешь, что я не могу, — Изуку поправил свой рюкзак и грустно взглянул куда-то в сторону. — Уверен, что если я исчезну из его жизни, то он очень скоро меня забудет. Он такой же, как и я. Ему чужды эмоции и чувства. — В этом ты глубоко ошибаешься.       Мидория резко остановился и обнял себя за плечи. Плечо всё ещё ныло, а воспоминания о Шото в тот день всё ещё терзали где-то глубоко внутри. — Зачем? — Изуку посмотрел на Мэй и сглотнул подступивший ком. — Зачем ты это делаешь? Сначала в каждом разговоре с Шото ты упоминаешь меня, затем говоришь Шинсо, чтобы Шото держался от меня подальше, а теперь настаиваешь поговорить с ним? Зачем, Мэй? Ты таким образом пытаешься добить меня? Или хочешь, чтобы я наконец сделал окончательное решение? Хватит, уж лучше тогда снова отдай меня Шигараки. Я не хочу всё это чувствовать. Мне больно от всей этой ситуации. Я не хочу снова наступать на те же грабли.       Изуку развернулся и пошёл в неизвестном направлении, но его схватили за руку, заставив остановиться. — Да, возможно, я сделала глупость, — Хатсуме не стала ждать, пока Мидория к ней повернëтся. — Я не знала, что творила. Всеми теми разговорами я лишь прощупывала Шото, пыталась понять, есть ли у него слабые места. Я знаю, что у него большая семья, которой можно манипулировать. Но он, видимо, отказался от всего этого, никого не подпускал к себе. До встречи с тобой...       Мидория выдернул свою руку из чужой хватки и зло посмотрел на напарницу. Он совершенно не понимал, что девушка пыталась сказать. — Он такой же профессиональный убийца. Понятное дело, что он откажется от близких для их защиты. Но зачем все эти манипуляции, чтобы сводить нас, а потом развести... — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Не хочу, чтобы всё случилось так же, как с Бакуго...       Мидория весь вытянулся по струнке, услышав знакомую фамилию. Этот жуткий кошмар, который он хотел забыть, снова всплыл так не вовремя. Изуку медленно начал отходить назад, в его голове крутились мысли одна за другой. А потом он резко остановился и посмотрел прямо на Мэй. — Кацуки... В городе? — Изуку, нет, — девушка резко изменилась в лице — упоминать Бакуго в данной ситуации было не самой лучшей идеей. — Да, он вернулся. Поэтому ты так неожиданно про него заговорила, — Мидория как-то странно улыбнулся, начал смотреть по сторонам, словно кого-то искал. Солнце уже село, а потому на улице было уже темно. — Он живёт там же? — Изуку, что ты удумал? — взволнованно спросила Хатсуме. Если Изуку встретится с Бакуго — проблем не оберутся. Причём все. — Только так я смогу забыть Шото. И если мне придётся вновь пережить весь тот ад, то я согласен. — Изуку, не делай этого! — Мэй, хватит. Ты сама не понимаешь, что делаешь. Твердишь, что однажды я должен буду убить Шото, но при этом хочешь для меня счастья. С меня хватит. Я хочу вернуть те времена, когда я не беспокоился о своих чувствах и чувствах других.       Хатсуме не успела ничего ответить. Изуку прав. Девушка сама запуталась в своих действиях. После того, как их босс залёг на дно, у Мэй что-то перевернулось в голове. Не было никаких указаний, просто свобода действий. Это больше всего вводило в ступор. И именно из-за этого Мэй начала творить чёрт-те что, не понимая, что своими действиями она делала только хуже. Да, она старалась придерживаться изначального плана, но с появлением Шото всё кардинально поменялось. Он был совершенно другим. Не таким, как другие убийцы или же другие цели. Он не вписывался ни в одни из тех рамок, к которым привыкла Мэй. А ещё то, как Изуку вёл себя рядом с Тодороки. Возможно, они оба не понимали этого, потому что давно отвыкли от простых разговоров, посиделок. И в глубине души Мэй всего лишь хотела, чтобы парни перестали заниматься этим грязным делом и зажили обычной жизнью.       К сожалению, «обычно» у них уже не получится. И в этом Мэй убедилась, когда со слезами на глазах смотрела на спину удаляющегося Изуку.