I will follow you into the dark

      Шото никогда бы не подумал, что для уничтожения целой организации мафиози можно создать настолько детальный план, который продумывали на протяжении многих лет. Благодаря Мэй Тодороки вникал всему, что рассказывал Мидория, и просто не мог поверить, что это — его Изуку, который был максимально сосредоточен и говорил про все ошибки, которые могли стоить жизни. Особенно он настаивал на том, чтобы все держались группами, но вдали от него самого. У Шото каждый раз сжимались кулаки, стоило ему услышать, что все задействованные люди — всего лишь для отвода глаз и устранения слабой охраны.       Тодороки быстро всё впитывал и запоминал каждую деталь. Он внимательно просматривал карты и место, где именно всё будет проходить. Заброшенное здание, о котором говорил Изуку, даже не показывалось на картах. Эта Лига неплохо спряталась, и проникнуть на их базу будет не так-то просто. Однако благодаря какому-то моменту, смысл которого Шото так и не уловил — где-то под ложечкой засосало от голоса Мидории — теперь была возможность пробраться туда незаметно.       Когда собрание окончилось, все начали расходиться, но Изуку окликнул Хатсуме. — Мэй, у тебя что, при себе микрофон?       Шото знатно напрягся, так как Мэй сразу предупредила, что, если Изуку узнает о его причастии в плане, им обоим не поздоровится. — Да, но я прослушиваю линию связи Шигараки, — хорошо, что за долгие годы Мэй научилась убедительно врать. — Этим занимаешься не ты, — Мидория подошёл ближе и внимательно заглянул ей в глаза. Девушка стояла непоколебимо. — Если я узнаю, что ты что-то замышляешь за моей спиной, не знаю, что с тобой сделаю. Я слишком долго к этому шёл, чтобы в один день всё обрушилось. — Изуку, я тебе помогала с самого начала, какой смысл мне сейчас тебе перечить? — И ты всё равно воспользовалась аппаратурой, хотя я тебе запретил. Этого вполне достаточно, чтобы я начал что-то подозревать. — Прости, — Хатсуме тут же достала из уха небольшой микрофон, сломала его и выкинула. Она потом извинится перед Шото за эту выходку и за его ухо, если у него останется цела барабанная перепонка.       Тодороки еле успел вытащить свой наушник. Он сразу заподозрил неладное, когда Изуку заговорил с Мэй, но всё-таки до последнего надеялся, что Хатсуме не будет уничтожать последний способ их связи. Когда Шото уже вынимал наушник, то услышал громкий писк и какие-то шумы, которые из-за своих высоких частот точно навредили бы барабанным перепонкам. Минут пять у Тодороки всё же звенело в ухе, и парню оставалось просто полежать спокойно. Он вспоминал голос Изуку и думал о том, что, возможно, и правда не достаточно хорошо знал его. Возможно, Мидория совсем другой человек, и перед Шото он лишь притворялся. Тодороки не хотел в это верить. Не хотел думать, что всё произошедшее между ними было лишь обманом и пустой тратой времени.       Не было смысла забивать себе этим сейчас голову. Когда всё закончится, они обязательно спокойно поговорят, без всяких страхов быть замеченными, без всяких лишних мыслей о ненужных людях и прочей ерунде, которой они оба были уже сыты по горло.

* * *

      Спустя три дня Мидория дал отмашку. Все без какой-либо паники сразу приступили к делу. Шото до определенного момента должен был находиться в здании поблизости и в случае чего предупреждать Хатсуме о незваных гостях. Мэй очень долго думала, как бы ей поддерживать связь и с Изуку, и с Шото — в итоге она решила, что будет находиться рядом с отрядом, которым командовал Мидория. Хатсуме убедила напарника, что она сможет вовремя предупредить остальных, если вдруг с Изуку что-то случится, и всем придётся отступить, поэтому ей не нужно будет поддерживать связь с самим Мидорией.       Первое время всё шло хорошо. Пока вся команда находилась внутри здания, Шото не увидел ни одной живой души, которая могла бы проникнуть с запасных ходов. Тодороки пришлось приложить максимум усилий, чтобы успокоиться. И волновался он не только за Изуку, но и за всех остальных: не зря ведь Мэй и Кейго постоянно говорили о том, что сам Мидория и может испортить всю операцию. Однако внятного ответа Шото так и не смог добиться, его настоятельно попросили просто не попадаться Изуку на глаза — и тогда всё пройдёт хорошо. Такие просьбы сразу наводили на мысли, что именно Тодороки может стать причиной того, что Изуку потеряет контроль. Да что это вообще за бред? Что значит «потеряет контроль»? Звучало это всё чересчур странно.       Долгие размышления наконец прервал взрыв, после которого можно было ощутить слабую дрожь под ногами. Это значило, что Изуку смог пробраться внутрь и теперь Тодороки тоже стоило туда поспешить, чтобы помочь, ведь неизвестно, сколько человек из Лиги могли сейчас там находиться. Буквально в самом начале Шото уже успел убрать двух парней, которые вылезли из каких-то темных комнат, похожих на тюремные. В дальнейшем гетерохрому ещё не раз попадались такие комнаты, из которых вылетали ненормальные и с голыми руками кидались на него. Тодороки даже пришлось убрать винтовку за спину и идти быстрым шагом по коридорам с пистолетом в руках — им хотя бы не приходилось так сильно размахивать. Когда Шото оказался в огромном зале, то поспешил подняться на более высокую точку. Здесь всё напоминало огромную лабораторию с несколькими этажами и круговым оформлением. Где-то сбоку уже во всю горел огонь, на лестницах валялись трупы. Пока Тодороки поднимался, только и успевал, что использовать либо пистолет, либо нож. Самая бойня шла внизу, но Шото не мог найти взглядом Изуку, и от этого стало не по себе. Дело даже не в том, что Мидория мог сейчас где-то с кем-то биться, а в том, что вероятность их нежелательного пересечения только возрастала. — Мэй, где Изуку? — когда рядом никого не оказалось, спросил Тодороки и тут же уставился на одну из дверей, которая почему-то оказалась только на третьем этаже. — Я не знаю, но он точно сейчас где-то в подвалах, ищет Шигараки. Оставайся наверху, все сейчас должны к нам спуститься, — Хатсуме продолжала драться, надеясь, что никто не будет в ходе битвы обращать внимание на её реплику. Однако после этих слов кое-кто всё же ускользнул.       Бойня продолжалась недолго. Отряд Мэй направился в другое крыло здания, а Шото тем временем буравил взглядом ту самую дверь, почему-то думая, что за ней находится что-то очень важное. Только парень наконец решился её открыть, как в железную дверь вонзился нож буквально в паре сантиметров от головы Тодороки. Последний тут же развернулся, пытаясь найти глазами того, кто кинул оружие. — Тебя разве не учили, что чужое брать нельзя?       С верхнего этажа спрыгнула девчонка, тут же запуская ещё пару ножей, от которых Шото еле увернулся. Тодороки сделал несколько выстрелов — и ни один из них не попал в цель. Магазин опустел, Шото собирался его заменить, но... — Это ищешь? — блондинка приподняла небольшую сумку со всеми боеприпасами, а когда Шото двинулся в её сторону, выкинула эту сумку вниз. — Долго за ними бежать придется. — Ах ты, мелкая...       Жёлтые глаза блеснули злобой, Шото даже не успел отреагировать, как его прижали к стене и приставили нож к горлу. — И вот на это Изу-чан променял меня? — девушка внимательно осмотрела Шото с ног до головы и показушно всхлипнула. — И что он в тебе нашёл? — Может то, что я не обращаюсь с ним, как с вещью? — Тодороки был очень зол. Так вот с какими людьми Мидория жил всё это время? Противно даже слышать «Изу-чан» из уст этой нахалки.       Шото перехватил её руку и хотел сделать подсечку, но Тога сделала сальто назад, ударяя парня прямо по подбородку. Тодороки пошатнулся, но попытался нанести ещё серию ударов, от которых девушка с лёгкостью уворачивалась. — Ты даже в подмётки Изу-чану не годишься, — Химико резанула ножом по руке Тодороки, и тот схватился за больное место, гневно смотря на девушку. — Да заткнись ты уже! Изуку не заслужил всего этого. Он никогда не станет таким, как вы!       Тоге стало противно от этих слов, и она со всей силой ударила Шото в живот, отчего тот упал на колени. — Он уже стал таким. Знаешь, почему все тебя предупреждали, что он может быть опасен?       Девушка двинулась вперёд и, схватив Шото за волосы, потащила его по тёмному коридору, видимо, в другое крыло. Стоило Тоге откинуть Тодороки к самому краю, как парень из последних сил поднялся на локтях и осмотрел приблизительно такой же зал, в котором они только что были. Однако сейчас на полу лежали как люди Лиги, так и вся команда Мэй, а сама девушка находилась около стены, вокруг неё разливалась лужа крови.       Шото с ужасом взглянул на эту картину и никак не мог поверить своим глазам. Химико с силой развернула его лицо, и Тодороки ещё больше затрясло от вида Изуку, который был весь в крови и направлял пистолет на Шигараки. — Он идеальный убийца, — шептала Химико. — Он умудрился застрелить всех людей, которые здесь были. И сейчас он без доли сомнения убьет ещё и того, кто натаскал его, дал ему шанс проявить себя. — Может, он и тебя тогда заодно убьёт?       Шото схватил Тогу и скатился с края, моментально падая вниз. Он уже думал, что они сейчас разобьются с такой высоты, но, к счастью или сожалению, именно на том месте оказалась какая-то подстилка, которая смягчила падение. — Совсем сдурел?! — крикнула Тога и резко встала на ноги. — Я не собираюсь умирать вот так...       Выстрел. Тога замертво упала прямо перед Тодороки, который пытался восстановить дыхание после такого падения. Кажется, пару костей он точно сломал. — Хэй, ты посмотри, кто пришёл, — сбоку послышался хриплый голос, и Шото медленно поднял голову, смотря сначала на Изуку, который ещё некоторое время продолжал держать пистолет в направлении, где пару секунд назад стояла Тога, а после увидев мужчину, которому, судя по всему, оторвало руку при взрыве, и его лицо было полностью в крови. Хоть этот тип и не смотрел на Шото, но Тодороки уже сейчас хотел собственными руками задушить его. — Тодороки Шото. Ай да парень. Настолько изменить моё творение.       Изуку перезарядил пистолет и молча направил на Томуру. Шото никак не мог понять, почему Мидория всё это время молчал и вообще никак не реагировал на его присутствие. — Наверняка тебе интересно, почему этот малый молчит? — Шигараки словно прочитал мысли Шото и почему-то вдруг решил ответить на этот вопрос. — Считай, это заложенная программа. Когда он входит в раж, то теряет самого себя и готов убить любого, кто встанет у него на пути. — Изуку, что за бред он несëт?! Это ведь неправда? — Тихо ты, а то тебя он застрелил раньше, чем меня, а смотреть на это я не хочу, — Шигараки глубоко вздохнул и прислонился к стене, закрыв глаза. — Я знал, что рано или поздно к этому всё придёт. Я лишь хотел, чтобы все олигархи поплатились за свою шикарную жизнь. Они катаются в масле, пока обычные люди до потери сознания впахивают на гребаной работе. Хотя были и довольно забавные люди — например, родители Изуку.       Тодороки внимательно слушал и всё не мог понять, почему этот мужчина вообще ему всё сейчас рассказывает. — Эти ребятки однажды решили меня облапошить, но в итоге сами остались ни с чем. Затем ещё раз. Потом я уже помогал им уйти от копов, и в итоге эта парочка нехило мне задолжала, поэтому я отправил их в одно местечко, где они по сей день отрабатывают свой долг, если, конечно, ещё не померли. Зато их сынок вон как вырос, возмужал, стал лучшим среди мафиози. — Нет, он не один из вас, — Тодороки попытался встать, но, заметив убийственный взгляд со стороны Изуку, тут же лёг обратно. — Он никогда этого не хотел. Изуку, прошу, очнись, что на тебя нашло? — Хм, вы ещё так многого не знаете. Я получал такой кайф, когда наблюдал, как сыночки мертвых олигархов бегали туда-сюда, не зная, что делать. Молокососы, которые только и умели, что права качать да других унижать. Но ты, Шото, совсем не такой. Именно поэтому Изуку обратил на тебя внимание, — Мидория подошёл ближе и приставил дуло прямо ко лбу Томуры. — Может, я и правда это заслужил, издеваясь над такими людьми, как вы. Об остальном я не жалею, а ты, Изуку?       Мидория ничего не ответил, лишь спустил крючок. Шото испуганно смотрел на Изуку, который медленно к нему приближался. Тодороки не понимал, кто сейчас перед ним. В глазах ничего кроме безразличия и пустоты не было. Губы замерли в одном положении, а рука уверенно держала пистолет, который очень скоро направили и на самого Шото. — Изуку, это ведь я, неужели ты меня не узнаëшь? — Тодороки жалобно смотрел на парня и пытался найти хотя бы маленький намек на то, что Мидория соображал, что он вообще делал. Но ни одна мышца не дëрнулась, когда Изуку направил пистолет на Шото. — Изуку, ты не такой, я это знаю. Ты сильнее всего этого кошмара.       Тодороки отползал к стене, Мидория продолжал стоять на месте, но пистолет направлял ровно в сердце парня. — Ты же помнишь, что я тебе сказал: я никогда не сделаю тебе больно, — Шото, упираясь рукой об стену, встал, на глаза из-за боли навернулись слёзы. — Изуку, я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Потому что я люблю тебя.       Шото мог поклясться, что рука, которая держала пистолет, дрогнула. Головная боль начала усиливаться, и Тодороки уже слабо соображал. Картинка впереди размывалась, сфокусироваться было всё сложнее и сложнее. Сил на ещё какие-то слова больше не осталось, и казалось, что Шото даже смирился. Ему было всё равно, что сейчас могло произойти, поэтому напоследок он улыбнулся, как смог, и перед выстрелом увидел одинокую слезу, скатившуюся по веснушчатой щеке.

* * *

      По окнам бил сильный дождь, временами сверкали молнии, в комнате царила полнейшая темень. Глаза снова сухие — из-за нескончаемых слёз и забытых линз, которые уже давно пора было снять. Телефон вновь и вновь вибрировал, и только после пятого раза его взяли трясущимися руками. Парень стоял около панорамного окна и смотрел на своё ужасное отражение. — Алло, — голос слишком низкий, только-только восстановился после того, как его сорвали. — Ты как? Я уже третий день не могу до тебя дозвониться, — голос в трубке такой же убитый, где-то сбоку слышались печальные вздохи. — Он всё ещё не пришёл в себя, — парень вновь закрыл рот рукой, понимая, что его снова начало накрывать. — Мэй, я больше так не могу.       Хатсуме выжила. Как и многие ребята, которых считали погибшими. Оказалось, Изуку продумал всё наперёд: он специально зарядил один из пистолетов ненастоящими пулями, но ранения всё же были, хоть и не смертельные. Мидория не знал, насколько это сработает, но в итоге всё прошло хорошо. Если это, конечно, можно так назвать.       Потому что, когда дело дошло до убийства главных людей Шигараки, Изуку вновь использовал пистолет с настоящими пулями. И он не поменял пистолет, когда рядом оказался Шото...       Что же в итоге произошло? Изуку и сам до сих пор не понимал. Когда он убивал Шигараки, то отдаленно слышал голос Шото, который звал его. Возможно, Мидория смог на долю секунды вернуть себе разум и в самый последний момент дернуть руку в сторону, но пуля всё равно попала в грудную полость. Врачи еле его спасли, а Изуку целыми днями торчал в больнице и проливал все слёзы. Когда Мэй пришла в себя, Мидория долго на неё ругался, но вовремя опомнился, когда в палате появилась Очако, и Изуку до конца осознал, что Хатсуме вообще не соображала, что происходит.       Шото лежал в коме уже месяц. Однажды у него даже остановилось сердце, и Изуку после того раза вообще не могли вытащить из его палаты. Дальше всё было как в тумане. Мидория целыми днями напролёт только слушал работающий кардиограф, реагируя на каждое малейшее изменение. Когда приходил Тоя, Изуку старался либо притворяться сонным, либо вообще не разговаривал с ним, потому что знал, что просто так сорвется на невинного человека. Мидория не хотел с ним ругаться, потому что прекрасно понимал, почему Тоя в итоге рассказал всё брату. Сам Тодороки-старший только поглаживал Изуку по волосам, каждый раз извиняясь, что не смог выполнить простую просьбу.       Денки и Шинсо тоже навещали Шото, принося какую-нибудь еду для Мидории, потому что тот благо, если ел хотя бы раз в день. Каминари было очень больно смотреть на Изуку, поэтому он долго не задерживался, предпочитая ждать своего парня в коридоре. Когда Хитоши покидал палату следом, глубоко вдыхал, после чего ещё некоторое время сидел вместе с любимым и отходил от увиденного.       Первые признаки пробуждения Шото показал только спустя три недели. Мидория тогда что-то активно рассказывал парню, когда у того вдруг дëрнулась рука и дыхание стало глубже. Изуку выронил из рук небольшую книгу и тут же подошёл к кровати, нависая над Шото. На глазах скопилась влага, которую Мидория спешно смахивал, пытаясь уловить ещё хоть какие-нибудь телодвижения. Когда Изуку провёл пальцами по чужой руке, та вновь двинулась, и Мидория наконец впервые за долгое время улыбнулся, если это, конечно, можно было назвать улыбкой. Зеленоглазый шептал, что всегда был и будет рядом, что очень ждал пробуждения любимого и что он безумно виноват перед ним.       Через неделю Изуку решил забрать Шото из больницы. Для этого пришлось попотеть, но благодаря помощи Очако врачи всё-таки согласились. Урараке, как ответственному лицу, выдали список лекарств, но девушка посоветовала из этого от силы половину, может, даже меньше, аргументируя всё тем, что очень многие препараты в комплексе дают только негативное воздействие на организм. Мидория был просто в шоке — если бы он знал об этом с самого начала, то забрал бы Шото намного раньше.       Первые дни было тяжело. Изуку чуть ли не каждый день звонил Урараке, чтобы спросить, что и как делать, потому что боялся лишний раз навредить Шото. В итоге Очако приехала к Мидории и целый день провела с ним, показывая и отмечая на стикерах, что в какое время стоило колоть или менять. Изуку быстро схватывал, поэтому в последующем звонил только в самых редких случаях.       Внешне Мидории казалось, что Шото стало лучше, потому что кожа приобрела более розоватый цвет, дыхание не сбивалось, было ровным, как и сердцебиение. Сам Изуку тоже понемногу возвращался в нормальное состояние, наконец немного восстановив своё питание. Каждое утро он заставлял себя бегать хотя бы по три километра, иначе у него начинали болеть мышцы от долгого отдыха. Бывало, поздно вечером он ложился около Шото, аккуратно взяв его за руку и прижавшись носом к его шее, начинал горько плакать и бормотать себе под нос, что очень скучал и просил парня поскорее очнуться.       Сейчас, когда звонила Мэй, Изуку был весь как на иголках. За последние три дня Мидория несколько раз сам чуть не пережил инфаркт, потому что у Шото нехило шалили жизненные показатели. Вчера даже пришлось позвать Очако, чтобы она провела полное обследование. Конечно, без специализированных аппаратов это было сделать довольно сложно, но не невозможно. В итоге Урарака заключила, что все показатели в норме и вполне возможно, что организм Тодороки таким образом готовился к пробуждению. Однако шёл второй день и никаких изменений больше не происходило.       Изуку не хотел сдаваться, но ему было тяжело. С каждым днём он всё больше проклинал себя, думая о том, что на месте Шото должен быть он сам. — Изуку, давай мы с Очако приедем, — Хатсуме разговаривала с другом только по телефону. Она боялась встретиться с ним и спокойно поговорить. — Нет, не надо...       Телефон неожиданно выхватили из рук, и зелёные глаза полезли на лоб от увиденного силуэта в оконном отражении. Изуку так и замер на месте, боясь сделать малейшее движение. — Дальше я сам, — телефонный разговор тут же завершили и отложили мобильный в сторону.       Нежный поцелуй в голое плечо выбил весь воздух из лёгких, и Мидория уже готов был потерять сознание, но тёплые руки тут же обвили его талию. Изуку продолжал тупо смотреть на разноцветную макушку в прозрачном стекле, пока за окном лил дождь и гремела гроза.       Мидорию всего трясло, пока он наблюдал за Тодороки. Шото прижимался к его щеке своей и разве что не мурчал, как кот. Как бы Тодороки ни пытался обнять или поцеловать парня, тот никак не реагировал, думая, что уже начал сходить с ума. — Даже не посмотришь на меня? — тихий голос заставил Изуку вздрогнуть и наконец повернуться. — Привет. — Ты... ты очнулся, — Мидория даже не замечал слёз, которые стекали по его щекам. Он поочерёдно заглядывал в разноцветные глаза и лишь спустя минуту осторожно положил руку на чужую щеку. — Я уже думал, что ты никогда не придёшь в себя. — Хэй, ну что ты, — Шото обнял парня, слегка прошипев от боли. Изуку отстранился и взволнованно посмотрел на него. — Ты... Тебе надо лечь! — Мидория начал носиться по комнате, сначала включив свет, а затем аккуратно довёл Тодороки до кровати и уложил его. — Изуку, успокойся, я не хрустальный, — Шото улёгся на подушку и тут же схватился за голову, застонав. — Что болит? Д-давай я позвоню Очако, она приедет и... — Изуку. Стоп, — Тодороки схватил Мидорию за руку и через силу перевернулся на бок. — На данный момент я просто хочу пить. — Да, конечно, сейчас.       Мидория скрылся за дверью, и Шото закрыл глаза, сглотнув подступивший ком. Всё тело ломило, дышать было больно, да ещё и бинты немного сдавливали грудную клетку. Тодороки попытался расслабиться, но вместо этого вновь начал прокручивать в голове последнее, что он помнил. Его очень интересовало, как он всё-таки смог выжить после выстрела Мидории. Но и спрашивать об этом у самого Изуку было явно плохой идеей.       Зеленоглазый вернулся через минуту с кружкой воды. Шото медленно выпил где-то половину, после чего взял Изуку за руки. Последний стушевался, но рук не убрал. — Сколько я был без сознания? — поинтересовался Тодороки, глядя на ливень за окном. — Месяц, — Шото хотел уже было что-то сказать, но Изуку продолжил бормотать. — Ты был в коме месяц. Я места себе не находил, а один раз у тебя вообще сердце остановилось. С каждым днём я всё больше боялся, что ты не очнëшься. — Изуку... — Я так много думал о том, если потеряю тебя. Это ведь я в тебя выстрелил, я так виноват перед тобой. — Изуку, посмотри на меня, — Тодороки взял лицо Мидории в свои руки и заставил обратить на себя внимание. Изуку всхлипнул и опустил глаза. — Я знал, на что шёл, когда заставил Мэй рассказать твои планы. Я предполагал, что всё может так обернуться. Но Изуку... Я... я живой, здесь, сижу перед тобой и всё плохое уже позади.       Шото потянулся вперёд, чтобы поцеловать любимого, но в груди резко кольнуло, поэтому гетерохром откинулся назад и начал кашлять. — Шото! Шото! — Изуку запаниковал и не знал, что сделать. Тодороки сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, ловя чужую руку. — Ч-что мне сделать? — Бинты... — Мидория сначала не понял, о чём речь, но, взглянув на перебинтованную грудь, тут же закопошился. — Трудно. Дышать. — Да, сейчас сниму.       Изуку схватил ножницы и очень аккуратно начал снимать бинты. Пока Мидория медленно освобождал грудь от давящей ткани, Шото с любовью смотрел на парня и думал о том, что всё и правда закончилось. Теперь им не придётся больше скрываться друг от друга, теперь они могут спокойно поговорить, не боясь, что их кто-то услышит и за этим пойдут последствия. Тодороки впервые ощутил лёгкость и радость.       Закончив, Изуку убрал ножницы и провёл пальцами по свежей ране, которая совсем недавно до конца затянулась. Бинты уже были просто для вида, ну, и чтобы на рану не попала грязь. Мидория поднял взгляд и, встретившись с улыбкой Шото, слегка смутился и даже не понял, почему. — Иди ко мне, — Тодороки потянул Изуку на себя, но тот замотал головой и бережно убрал чужие руки. — Нет, не надо, — Мидория спешно вытер остатки слёз и вновь отвёл глаза. — Ты ещё не до конца восстановился, а я не хочу навредить тебе ещё больше. — Прекращай, дай мне хотя бы обнять тебя, — зеленоглазый поджал губы; он боялся, что если допустит хотя бы такую близость, то сделает только хуже. — Изуку, пожалуйста. Я ведь всё равно не отстану.       Мидория подвинулся ближе к изголовью и провёл ладонью по чужому предплечью. Шото чуть расставил руки в стороны, и зеленоглазый медленно приблизился, обняв парня за шею. Услышав чужой выдох, Изуку немного напрягся. — Я так скучал, — прошептал Тодороки и уткнулся носом в чужую шею. — Я тоже, — Мидория сдерживал себя, чтобы случайно не сжать любимого со всей силы, но он вдруг понял, что начал расслабляться, пока его поглаживали по волосам.       Время будто застыло на месте.