I will follow you into the dark

      Долгое время парни просто сидели в обнимку, боясь что-либо сказать. Они слушали тихое дыхание и изредка целовали друг друга. Изуку проводил рукой по бинтам, но Шото тут же перехватывал его за запястье и оставлял невесомые поцелуи.       Неожиданно в дверной звонок вовсю затрезвонили, и парни неловко переглянулись. — Это может быть Мэй, — неуверенно произнёс Изуку и начал вставать с кровати, но перед этим быстро поцеловал Шото в щеку. — Сейчас вернусь.       Тодороки улыбнулся и кивнул, после чего Мидория скрылся за дверью. Через мгновение в коридоре послышались женские голоса, и Шото убедился в том, что одна из гостей была Хатсуме. Но вот второй голос он слышал впервые.       В комнату ворвалась Мэй и тут же застыла на месте, прижав руки ко рту и пытаясь подавить слёзы. — Милая, успокойся, пожалуйста, — следом зашла ещё одна девушка, которую Тодороки начал сразу рассматривать. Он не сразу вспомнил, что уже видел её в цветочном магазине. Однако сейчас его больше удивляло обращение «милая». Парень даже бровь вскинул. — О, так ты и правда очнулся.       Шото поочерёдно смотрел на девушек, пытаясь понять, что вообще происходит. Когда наконец показался Изуку, Тодороки вперился в него неотрывным взглядом, намекая, что требует объяснений. — Ой, что же это я, — брюнетка сделала шаг вперëд и слегка улыбнулась. — Меня зовут Урарака Очако, считай, я что-то вроде твоего лечащего врача. — Не скромничай, — фыркнул Мидория и присел рядом с Шото, взяв его за руку. — Ты ему жизнь спасла. За что я в неоплатном долгу перед тобой. — Шото, как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Мэй, и Тодороки усмехнулся. Хоть кто-то помнил о его присутствии здесь. — Уже лучше. Есть правда очень хочется.       Изуку вмиг покраснел, понимая, что у него окончательно вырубился мозг, потому что он не удосужился спросить столь банальные вещи у человека, который пришёл в себя после долгой комы. Мидория вскочил и убежал на кухню, надеясь, что у него ещё остались хоть какие-нибудь продукты. — Пойду скажу ему, что мы привезли перекусить, — усмехнулась Очако и, крепко сжав руку Мэй, поспешила за Изуку. — Он что-то совсем витает в облаках, — грустно сказал Шото и аккуратно улегся на подушку. — Просто он уже третьи сутки не спит, — заметив удивленный взгляд, Хатсуме продолжила: — За последние дни у тебя сильно менялись показатели, и он тут носился весь взвинченный. Даже когда Очако приезжала сюда и говорила, что всë нормально, он не мог успокоиться. А сегодня... Когда мы с ним разговаривали, то услышали твой голос и просто не могли поверить, поэтому приехали.       Повисла неловкая тишина. Шото до сих пор гложил один вопрос, и он не знал, стоило ли спрашивать об этом сейчас или лучше было потом спокойно поговорить с Изуку. В итоге очень скоро пришли Урарака и Мидория, держа в руках привезенную еду. Тодороки сел на край кровати, хоть Изуку и просил его оставаться в прежнем положении. Очако заверила зеленоглазого, что Шото даже полезно хотя бы немного двигаться, главное не перебарщивать: после месяца без движения мышцы конечно же будут протестовать и болеть даже после небольшой нагрузки. Тодороки пообещал Изуку, что обязательно будет говорить, если его что-то забеспокоит.       Посиделка затянулась где-то на пару часов. За это время Мидория ещё больше вымотался, и это заметил только Шото, который периодически чувствовал, как Изуку вздрагивал, когда просыпался. В какой-то момент Тодороки просто обнял парня за талию и поцеловал в макушку, кинув строгий взгляд на девушек. Очако это заметила и начала быстро собираться, подгоняя Хатсуме, которая, видимо, не хотела уходить. Перед уходом Урарака извинилась перед Шото за неожиданный визит и попросила позаботиться об Изуку, который всё-таки умудрился уснуть. Также они договорились, что когда Тодороки будет более уверенно стоять на ногах, то обязательно пройдёт полное обследование. Шото напоследок пошутил, что Мидория сам отнесëт его в больницу, если понадобится.       Проводив гостей, Тодороки вернулся в спальню, где сладко спал Изуку, что-то приговаривая во сне. Дождь наконец закончился и стало очень тихо. Шото посмотрел в окно и испытал какое-то внутреннее спокойствие. Парень медленно залез на кровать, стараясь не разбудить Изуку. Натянув на них обоих одеяло, Тодороки придвинулся ближе к парню и закинул его руку себе на талию; сам он тоже крепко обнял Мидорию и оставил лёгкий поцелуй на его носу. В ответ послышалось довольное мычание, и Шото еле сдержал смешок. Как только его голова коснулась подушки, парень сразу уснул, чувствуя, как его сильнее сжали в объятиях.

* * *

      Чужие волосы немного щекотали лицо, попадая в глаза и нос. Шото провёл рукой по тёплой толстовке и ещё сильнее прижался к чужому телу. Мидория продолжал мирно спать, даже не пошевелившись. На улице уже вовсю светило солнце, но никто из парней не спешил просыпаться и куда-то идти.       С момента, как Шото очнулся, прошла неделя. Тодороки практически каждый день мотался в больницу, сдавал различные анализы и ходил на всякие профилактические процедуры. Сегодня наконец выпал свободный день, когда никуда не надо было идти. Мидория сразу сказал, что он будет отсыпаться, так что будить его не было смысла. Как будто Шото был против. Наоборот, он ни на минуту не отпускал Изуку из объятий и лишь сильнее прижимался к его спине, вдыхая приятный аромат шампуня. Тодороки проводил носом по шее, задевал губами нежную кожу и скользил рукой по талии, залезая под толстовку. — Ммм, Шото... — Мидория сонно пытался перевернуться, но Тодороки продолжал его целовать, через некоторое время наконец дотянувшись до желанных губ. — Ты похож на кота. — Такой же милый? — Такой же наглый, — Шото хмыкнул и навис над Изуку, продолжая того целовать, а заодно щекотать. — Хэй, хватит!       Мидория смеялся, хватал чужие руки и пытался прекратить эти пытки. Единственное, что пришло ему на ум — это перевернуть Тодороки на спину и закрепить его руки над головой. Изуку неожиданно для себя впился в чужие губы и слегка начал покачивать бёдрами. Шото хоть и мог легко выбраться из чужой хватки, но не торопился этого делать. Ему нравилось наблюдать, как Мидория доминировал над ним. Ему нравилось видеть этот глубокий хищный взгляд, от которого всё тело покрывалось мурашками.       Спустя некоторое время Изуку сел ровно и провёл руками по рельефному прессу, игриво облизнувшись. Тодороки сжал парня за бёдра, после чего скользнул пальцами под боксёры. Мидория перехватил его руки и быстро встал с кровати, вызвав негодование у Шото. — Я говорил, что хочу выспаться, — Изуку зевнул, почёсывая свой живот. — Вот теперь мучайся, — Мидория кинул взгляд на пах Тодороки, где от таких небольших ласк всё уже стояло колом. — Изуку, ну чего ты как ребёнок? — Шото тоже вскочил с кровати и последовал за парнем, который пошёл на кухню.       Мидория сдерживал улыбку и старался показывать серьёзное выражение лица. Ему нравилось так дразнить возлюбленного — создавалось ощущение, словно они подростки, которые решили пожить вместе, но в то же время порой отвоёвывали своё личное пространство.       Когда Изуку наливал себе воды, Тодороки оттянул ворот толстовки и впился зубами в плечо, прижимаясь пахом прямо к заднице парня. — Изу... — Шото развернул к себе зеленоглазого, одной рукой крепко обнял его за талию, а второй — шлепнул по ягодице и провёл пальцами по бедру, заставляя парня поднять ногу и обхватить свою поясницу. Мидория прижимал его к себе как можно ближе, сминал чужие губы своими и стонал, когда крепкие пальцы сильно сжимали кожу. — Мой Изуку. — Шото, стой, — Мидория пытался оттащить от себя Тодороки, но сам уже жутко возбудился, поэтому получалось с трудом. — Нам... А-ах, нам надо поговорить. — Давай чуть позже, — Шото начал стягивать его толстовку, но его руки сильно сжали. Тодороки удивленно взглянул на парня. — Я больше не могу откладывать этот разговор, — Изуку опустил руки Тодороки и зарылся пальцами в волосы. — Присядь, пожалуйста, я налью чай.       Поставив две кружки с горячей жидкостью на стол, Изуку сел рядом с Шото на диван, поджав под себя ногу и натянув рукава толстовки до кончиков пальцев. — Изуку, неважно, о чём ты хочешь поговорить, только не напрягайся так сильно, прошу, — Тодороки погладил парня по плечу и тот немного расслабился, откинувшись на мягкую спинку. — Даже если сейчас я услышу что-то ужасное, я не буду злиться. — Я хотел извиниться. — Изуку... — Нет, не перебивай, пожалуйста, — Мидория протянул Шото чашку с чаем и сложил руки в замок. — Ты пока пей, а когда я закончу, можешь говорить что угодно.       Тодороки аккуратно взял из чужих рук кружку и немного отпил тёплого зелёного чая. В нос ударил приятный запах мяты и клубники. — Я до сих пор помню день, когда мне дали задание на твою семью. На тот момент в приоритете были ты и твой отец. Твои братья и сестра были в других странах, поэтому Шигараки не видел в них препятствие. За твоим отцом было довольно просто следить, в отличие от тебя. Помню, как я бесился, ломал мебель у себя в комнате, потому что не мог проследить за тобой даже один день, — Изуку усмехнулся и слегка покраснел, взглянув в окно. — Только когда увидел тебя в баре, то решил последить за тем местом и понял, что там ты проводил большую часть времени.       Шото до этого момента был уверен, что Шинсо проверял даже свой бар на наличие каких-нибудь скрытых камер. Оказывается, всё это время они были там на виду. — Я установил внутри камеру, которую вы бы в жизни не нашли, а так, да, Хитоши периодически проводил проверку в своём баре, — словно прочитав мысли Тодороки, пояснил Изуку. — Спустя некоторое время я стал вживую за тобой следить, потому что другого выбора у меня не было. И я до сих пор не могу понять, как ты всё это время был один... — Мидория неуверенно посмотрел на Шото, у которого заметно испортилось настроение после этой фразы. — Ещё я заметил, что ты очень редко улыбался. Я знаю, что это звучит глупо, но мне было больно смотреть на тебя в подавленном состоянии. Именно тогда я начал терять бдительность и с каждым днём я всё больше прекращал понимать, что мне делать. Желание убивать отпадало, но Шигараки стал отправлять меня на ваши с Шинсо задания, чтобы я убирал ваши цели. Он надеялся такими действиями выбить вас из колеи, однако ты очень быстро раскусил меня. — В тот вечер я тебя подстрелил? — Мидория прикусил губу и кивнул. — А тот спектакль, что ты устроил? — Ты же понимаешь, что я не мог выдать себя, так что пришлось как-то выкручиваться. В тот момент я лишь надеялся, что у меня не потечёт кровь через куртку, и мне повезло. Рана была неглубокой, но ты всё равно сильно задел меня — пришлось несколько дней проходить с бинтами, хотя обычно я обхожусь без них. — Можно вопрос? — Конечно, — моментально ответил Мидория. Сейчас он готов рассказать что угодно.       Шото поставил кружку на стол и придвинулся ближе к парню, взяв его за руку. — Ты писал в дневнике, что травил себя ядами. Зачем? — После того, как я узнал, что в мой организм вставлена ампула с цианидом, я понял, что Шигараки мог воспользоваться ей в любой момент. У него был какой-то способ активировать их удаленно. Вытащить эту ампулу, не вскрыв её, было невозможно. Об этом мне сообщила Мэй; она же и рассказала, что был уже один человек, который пытался просто так её вытащить. Яд убил его буквально за пару минут. Не знаю, как мне пришло это на ум, но я решил приспособить своё тело к ядам, чтобы, в случае чего, хоть как-нибудь выжить возле действия цианида. Конечно, можно сказать, что я добился желаемого, но я не учел, что ампула была там, где проходило больше всего нервов и кровеносных сосудов. Шигараки выбрал идеальное место для такого яда. Это правда было похоже на сущий ад.       Шото провёл рукой по светлому шраму и сжал губы в тоненькую полоску. Он очень хотел утешить Изуку, но не знал как. Да и, судя по всему, его рассказ ещё не был окончен.       Мидория прикрыл глаза, накрыв чужую руку своей, глубоко вздохнул и продолжил. — Знаешь, я многое пережил в своей жизни. Игнорирование со стороны родителей, их долг, который в итоге я выплачивал, будучи у Шигараки, предательство со стороны первого любимого человека, и за свою жизнь я не пугался, даже когда пытался вскрыть себе вены... — Ты что, резался? — испуганно спросил Шото, схватив Мидорию за плечи. Изуку закатал рукава и показал свои запястья. — Это было только в детстве, когда я пытался привлечь внимание родителей, — Тодороки нежно провёл большим пальцем по немного грубой коже, замечая еле видные шрамы. — Но когда ты принимал яды... — Тогда это вообще мне не вредило, — Шото выгнул бровь, мол, «серьёзно?» — Я лишь немного надрезал кожу, чтобы с кровью вышла часть яда. Я так делал только тогда, когда перебарщивал с дозировкой. — Так как ты в итоге выжил? — Ох, это довольно тяжело вспоминать, — Мидория глубоко вздохнул, его пальцы задрожали. — Я тогда и правда спрыгнул с крыши. Старался держать лицо на одном боку, чтобы яд не так быстро распространялся. Мэй вколола мне средство, чтобы обезвредить яд, а потом вкалывала что-то ещё, чтобы на время замедлить мой пульс. Когда она показывала моё тело Шигараки, тот вполне убедился, что я мёртв. Этого я и добивался. Оставалось лишь на некоторое время уехать за границу, где меня могли бы прикрыть. Мэй сама приносила моё тело, поэтому Шигараки сразу забыл про неё. Единственной мишенью оставался... — Я... — тихо проговорил Шото и снова взял кружку, отпив сразу половину. — Ты поэтому специально подстроил свою смерть, чтобы я лично это увидел? — Шигараки мог заподозрить что-то неладное, поэтому я хотел дать ему понять, что не собираюсь тебе вредить, вместо этого готов пожертвовать собой. Он очень долго копал под всех, с кем я был знаком и лишь через месяц успокоился. — Но как же твой план по уничтожению его группировки? — Изначально я попросил помощи только у Мэй и Кейго; Ястреб очень харизматичный человек, поэтому уболтает кого угодно и убедит всех в абсолютно любой фигне. Так что, когда Шигараки с ним разговаривал, тот сыграл отменный спектакль — это надо было видеть, даже сам Томура немного запаниковал и благополучно свалил. Конечно, он не смирился до конца, но стало заметно спокойнее, особенно, когда Мэй наконец смогла со мной связаться. Тогда я и начал всё продумывать. Вот только я не ожидал, что ты нагло влезешь в мой канал связи.       Шото нервно посмеялся, попытался что-то выдавить в оправдание, но в голову ничего не шло. — Я надеялся, что ты... будешь немного рассеян после той бурной ночки. — Шото, я ведь работаю не один, и я нанимал лучших программистов, которые с лёгкостью смогли распознать проникновение чужака, а именно Шинсо. — И почему ничего не предпринял? — Ты как-то затих, поэтому я просто опустил этот момент. Но... у меня всё-таки остался один вопрос, который до сих пор меня мучает, — Шото стало не по себе: он боялся дальнейшего вопроса. — Как ты пробрался на нашу операцию? Я всё время отслеживал Мэй... — У меня тоже встречный вопрос: когда ты умудрился завербовать моего брата? — Ох, чёрт... — Изуку ещё больше сжался — казалось, что он сейчас вообще утонет в этой толстовке. — Это... ну... В общем, это была идея Мэй. Она думала, что ты не станешь проверять своего брата, да и мы заодно смогли позаимствовать у него жучки, которые... — Которые разрабатывали мы с Шинсо, — Мидория изумлённо посмотрел на Шото, не зная, что сказать. — Да, именно поэтому я смог найти его в отеле. Я сразу поехал к Тое и начал его допрашивать. Честно, он долго держался, я даже удивлён. — Блять, вот с этим я, конечно, просчитался. А вообще, твой брат довольно классный человек. Я бы даже не подумал, что он твоя родня. — Да, мы с ним полные противоположности, потому что жили в разных мирах. Ещё один брат и сестра тоже довольно позитивные люди, они так и искрят радостью. — Я помню, когда они приезжали к тебе на день рождения, — Тодороки строго посмотрел на Изуку, и тот виновато отвёл взгляд. — Ну да, я же говорю, что следил за тобой. Кстати, я видел, как ты приходил на мою могилу, и там была твоя мама. Как я понял, ты некоторое время жил у неё? — Да, тогда я был в полном отчаянии, чуть ли не спивался, но меня вовремя спасал Шинсо. Когда я жил с мамой, то смог отойти и даже вроде вернулся в привычный образ жизни, но на приёме у Яойозору снова встретил тебя... — Ох, точно, всё хотел сказать, какая сука эта Момо, — Изуку скрестил руки на груди, обиженно надул губы, на что Шото только рассмеялся. — Она весь настрой тогда сбила, так ещё и посягнула на то, что не принадлежит ей. Руки бы ей оторвал, когда она схватила тебя за пах. — Ну, как по мне, она всё равно не смогла нам помешать, — Тодороки отставил кружку в сторону и обнял Изуку талию, положив голову ему на плечо, мазнув губами по шее. — И тебе не стоит к ней ревновать. Я всецело принадлежу только тебе. — Скажи, у тебя ведь был кто-то до меня? В наш первый раз ты сказал, что это первый секс именно с парнем, а... — Скажу сразу, что отношений у меня никогда не было, — Шото выпрямился, но рук с чужой талии не убрал. — Когда я был ещё молод, и у меня шалили гормоны, я ходил в бордели, снимал там проституток и развлекался. Никто об этом не знал, потому что для меня это всегда было как способ расслабиться на одну ночь. Я ходил в такие места где-то пару-тройку раз в месяц, и мне этого вполне хватало. А потом мне стало это надоедать. У всех девушек были одни и те же лица, все сразу начинали с минета, после чего они сами уже прыгали на мне... — Фу, всё, хватит, противно это слушать... — Да уж, вспоминать это тоже неприятно, — Шото поцеловал Мидорию в щеку. — В какой-то момент я просто перестал туда ходить, потому что не было никакого желания. А вот с твоим появлением во мне вдруг что-то перевернулось, я странно себя чувствовал, и, когда мы в первый раз переспали, я находился в какой-то эйфории, от которой не хотелось избавляться. Я впервые так долго целовал партнёра, изучал каждую клеточку тела, слушал каждые вздохи и стоны. И от этого дико сносило крышу. — Вот ты сейчас это всё говоришь, а мне стыдно, — Изуку уткнулся гетерохрому в грудь, чувствуя, как пылали его щеки. Но ещё интереснее было слушать чужое быстрое сердцебиение. — Мне тоже, — парни усмехнулись; Шото приподнял лицо Мидории за подбородок и медленно прижался к его губам своими. Однако очень скоро Тодороки отпрянул, потому что почувствовал под пальцами влагу на лице Мидории. — Изуку, ты чего? — Я... Боже, я так виноват перед тобой, — Мидория хаотично вытирал слёзы, пока Шото пытался схватить его за руки и успокоить. — У меня всё ещё мелькает перед глазами момент, когда я стреляю в тебя. Господи, Шо, я ведь мог убить тебя, мог... — Но этого не случилось, — Тодороки крепко прижал парня к себе и чувствовал, как того трясло. — Всё хорошо, всё закончилось. Весь тот ужас позади. — Мне страшно, — Изуку всхлипывал, пытаясь выдавить из себя слова. — Мне ещё никогда не было так страшно. Всё время, когда у меня были такие вылазки, на которые меня отправлял Шигараки, у меня словно выключался инстинкт самосохранения и поэтому я убивал всех направо и налево. Я даже не разбирал, кто враг, а кто друг. А тут... я видел... и с-слышал, как ты меня звал, но это было так отдалённо, словно ты был в другом месте. Я испугался, что не смогу вовремя остановиться, но рука по памяти всё равно сделала своё. — Смотри, — Шото взял руку Мидории и приложил к своей груди, чуть правее сердца. — Ты не попал мне ровно в сердце. Уверен, ты смог ненадолго прийти в себя, чтобы изменить траекторию выстрела. Я не знаю, с чем именно связано такое твоё поведение во время убийств, но ты можешь это контролировать... — Я больше не возьму в руки оружие, — уверенно сказал Мидория, внимательно изучая все раны и шрамы на теле Шото. — Я больше не буду всем этим заниматься. С меня хватит. Хотя бы сейчас я хочу начать жить самой обычной жизнью. — Знаешь... — Изуку посмотрел на Шото, который с чего-то вдруг немного покраснел. — Возможно, если бы мы встретились при других обстоятельствах, то у нас всё могло сложиться намного лучше.       Мидория непонимающе смотрел на парня, а Шото вдруг встал и подошёл к небольшому комоду, что-то оттуда достав. — Я бы приглашал тебя каждые выходные в кино, угощал в самых шикарных ресторанах, хотя иногда можно было бы забегать в какие-нибудь уютные кафе, — Тодороки медленно развернулся, спрятав вещицу за спиной. — Потом мы бы начали официально встречаться, но из родных я бы познакомил тебя, возможно, только с Тоей, потому что он всегда совал нос в мою личную жизнь, так что не смогли бы отвертеться, — Изуку хихикнул, наблюдая, как Шото медленно подходил к нему. — Мы бы ссорились, мирились, узнавали друг о друге всё больше и больше. А потом... Когда бы я понял, что не могу и дня без тебя прожить, встал бы на одно колено, — Тодороки на деле повторил свои слова и достал из-за спины небольшую красную бархатную коробочку. У Мидории быстро начали округляться глаза. — Говорил бы какую-то неловкую речь о том, как сильно люблю тебя, и затем, — Шото открыл коробку, показывая красивое обручальное кольцо, — спросил бы: Мидория Изуку, ты бы согласился стать моим мужем и жить со мной рука об руку до конца наших дней?       Изуку приложил руки к губам, не веря в происходящее. Он наговорил сейчас столько всего, а Шото всё равно сделал ему предложение? — Ты это серьёзно? — слезы с новой силой полились по веснушчатым щекам, и Шото снова сел рядом с парнем, проведя большим пальцем по щеке. — Ну, хотелось бы следовать тому красивому плану, который я рассказал, но раз у нас всё всегда шло не так, как у всех, то... — Но я ведь всего наговорил, дважды чуть не убил тебя, я... я ведь убил твоего отца... — Изуку, это всё в прошлом, — Тодороки вздохнул, поцеловав Мидорию в губы. — Ты делал это не по своей прихоти. Я хочу начать с тобой всё с чистого листа, хочу помочь тебе забыть весь тот ужас, что ты пережил. Хочу просто быть рядом с человеком, которого люблю.       Изуку вновь расплакался, но теперь уже от счастья. Всё самое страшное и правда позади. Неужели после всего произошедшего он не заслужил счастья? Неужели он зря всё эти годы подчинялся ненормальному человеку, который откровенно сделал из него машину-убийцу? Ну, в итоге Шигараки за это и поплатился. Здесь, сейчас, в объятиях Шото он чувствовал себя живее всех живых и самым счастливым человеком на свете. — Я согласен, — Изуку припал к губам Шото и крепко обнял за шею, пересев тому на бёдра. — И вообще, когда ты успел его купить? — Пусть это останется тайной, не хочу портить такой шикарный момент.       Тодороки надел кольцо на безымянный палец и оставил на нём лёгкий поцелуй. — Теперь мне осталось смириться, что у меня такой ужасный шрам на половину лица, — Мидория провёл кончиками пальцев по грубой коже, но Шото тут же начал зацеловывать это место. Изуку стало щекотно, и он завалился на диван — Тодороки навис сверху. — Я всю свою жизнь живу с таким же шрамом, и я не позволю тебе начать комплексовать из-за этого. Тем более, шрамы украшают мужчин. — Так вот почему ты у меня такой красавчик, — Шото усмехнулся, и Мидория притянул парня к себе, впиваясь в его губы своими. Изуку зарывался пальцами в разноцветные волосы и прижимал Тодороки к себе, закинув ногу тому на спину.       Шото уже в который раз попытался снять светло-зелёную толстовку, но Изуку вновь не дал этого сделать, схватив парня за лицо. — Может, в душ сходим? — Изуку, если ты сейчас же не дашь снять с тебя эту ебучую толстовку, я не отвечаю за себя, — увидев, как Мидория прикусил нижнюю губу и неловко отвëл взгляд, Шото немного запаниковал. — Т-ты чего? Я не хотел тебе нагрубить, просто... — Нет, ты здесь совсем ни при чем, — Мидория немного отполз назад, хватаясь за край одежды. — Это всё мои закидоны. — О чём ты? — Шото уселся, освобождая место для Мидории. — Стой, только не говори, что ты не хочешь... — Неделю назад, ещё до того, как ты очнулся, на меня вышли ребята, которые успели скрыться после нападения на базу Шигараки, — Тодороки тут же напрягся, руки сжались в кулаки, но их тут же накрыли чужие ладони. — Всё нормально, они мертвы, но просто...       Изуку замолчал, тяжело вздохнув. Шото подсел ближе, аккуратно взявшись за край толстовки парня. Мидория прикрыл глаза, после чего кивнул. Тодороки поднял одежду и застыл в немом ужасе. Поперёк груди проходил огромный шрам, до которого Шото сразу дотронулся, и Изуку вздрогнул от такого неожиданного прикосновения. — Почему ты мне сразу не сказал? — Потому что ты сам был не в лучшем состоянии, чтобы я ещё грузил тебя такой ерундой. — Какой ещё ерундой? Ты что, совсем с ума сошёл? Изуку... — Тодороки поднял левую руку зеленоглазого и провёл пальцем по кольцу. — С этого самого момента я несу за тебя ответственность, я должен первым знать обо всём, что тебя тревожит; принимая это кольцо, ты в первую очередь принимаешь мою защиту и мою заботу, а потом уже всё остальное. Теперь ты всегда будешь для меня на первом месте. Так что если ты считаешь, что будешь напрягать меня своими проблемами, то перестань так думать. Ты меня понял?       Изуку быстро закивал, по его щекам вновь потекли слезы после такой чувственной речи. И Мидория понимал, что это не просто слова. Шото и правда теперь готов жизнь за него отдать. — Глупенький, хватит уже плакать, — Тодороки обнял любимого и закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы. Ему было немного обидно, что Изуку всё ещё не мог ему полностью довериться, но он обязательно это исправит. — Я очень люблю тебя, Шото. — Как и я тебя.