Как всё началось

Настроение Юнги было на нуле. Он был разбит, расстроен и задолбан по всем фронтам мыслями о своем сраном ненаглядном, который, его ссаное величество, еще не соизволил выйти на связь. Самобичевание, волнение и страх за альфу прошли. Взамен им овладели злость, ярость и непреодолимое желание отпиздить этого недоделанного придурка, знатно помотавшего чужие нервы. Мин отомстит. Пускай тот даже не сомневается, ведь это стало вопросом жизни и смерти. За соседним столом стало слишком шумно, что привлекло внимание разозленного Юнги. Он бросил гневный взгляд на компанию омег из параллельной группы, пялящихся в экран телефона одного из них. — Ты видел эти потрясные фото? — выпалил белобрысый худощавый парень. — Этот альфа такой… От одного взгляда на мышцы его рук мои штанишки вмиг взмокли. — Несмотря на то, что ты еще та сучка, не могу не согласиться с тобой, — произнес второй парень. — Кажется, он учится в школе, расположенной недалеко от нашего универа. После произнесенного «школа» Юнги вмиг навострил уши. Мозг кричал ему о том, что глупо подслушивать чужие разговоры, но омега внутри пытался заставить продолжить делать обратное: вдруг что-то станет известно о Чонгуке. — Эти малолетки очень горячие, — омега повернулся в сторону Мина, ковыряющегося в своем салате. — Юнги, а это, случаем, не твой мальчишка на побегушках? Он повернулся на заданный вопрос и уставился на нарушителя его покоя нечитаемым взглядом. — Че надо? — бесцветным голосом промямлил Мин. Во-первых, Чонгук не мальчишка на побегушках, он его что ни на есть самый настоящий парень. Во-вторых, они истинные. Но этого никому знать необязательно, ведь можно и по морде нехило схлопотать. — Просто интересно, — парень пожал плечами, — сможет ли твой мальчишка познакомить меня вот с этим альфой. Вот теперь любознательность Мина начала подгорать. Он поднялся с места и, схватив чужой айфон, приблизил его к своему лицу. В первые несколько секунд омега не мог поверить своим глазам, но после его медленно настигло осознание, что на фото действительно был Чонгук. Чон, мать его, Чонгук. Если бы кто сказал, что его альфа будет позировать полуголым в обнимку с незнакомыми парнями, да еще и со стаканом пива в руке, Мин бы в жизни в это не поверил. Он обомлел и по полной программе охренел. — Где ты это взял? Голос Юнги можно было сравнить с тысячелетними ледниками. — В инсте какого-то парня под ником Маэстро, — парень растянул губы в лукавой улыбке. — Кажется, в вашем раю настали сложные времена. Мин этот гребаный телефон затолкал бы в рот этому омеге, только вот толку, кроме того, что выпустит пар, не было бы. Никто не виновен в том, что Чонгук — мудила, а Юнги — доверчивый олух. — Скотина, — прошипел Мин, тяжело задышав. — Спасибо за инфу. Не став больше ничего говорить, Юнги пулей вылетел из столовой. Хотелось немедленно получить ответы на скопившиеся в голове вопросы, вот только унижаться Мин больше не собирался: он не пойдет к Чону, первым не позвонит и уж точно не заговорит. Его задолбала чертова возня с пареньком, которому не так уж и важны их отношения и который не соображал, насколько ценна сейчас истинность. Грудь разрывала обида на любимого человека. Но теперь встал вопрос: заслуживал ли Чон всю ту любовь, которую ему подарил Юнги?

***

В любимой кафешке Юнги, в которую он заходил практически каждый день, сегодня тихо. Посетителей почти нет, если не считать компанию из трех человек и сладкую парочку за самым дальним столиком. Мин упорно делал вид, что в его жизни все зашибись и он ни капли не нуждается в помощи и поддержке, которую в любую минуту готовы предоставить Намджун и Чимин, доселе наблюдавшие театр одного актера. Омега наслаждался вафлями с кленовым сиропом, карамельным макиато и шариком ванильного мороженого в красивой стеклянной пиале, посыпанным шоколадной крошкой и украшенным листочком мяты. Он ковырялся ложечкой в тарелках по очереди и старался не отвечать на немые вопросы друзей. Не потому что не хотел, а потому что внутри тлели мечты о счастливом будущем. Приди Чонгук сейчас, Юнги бы простил его: у него нет иммунитета на щенячий взгляд и полный раскаяния голос. Конечно же, не обошлось бы без капитальной встряски, но того нет, поэтому все напрасно. — И долго ты будешь делать вид, что с тобой все в порядке? — с нажимом поинтересовался Намджун. На вопрос друга Мин лишь на миг поднял безразличный взгляд, а после продолжил свое, как ему показалось, увлекательное занятие. — Я же вижу, как тебя колбасит, — не отлипал Ким. Юнги, тяжело вздохнув, откинул от себя ложку и уставился на двух парней перед собой. Сегодня они его жутко раздражали. Даже сильнее, чем обычно. — Скажи, где это видно, — он обвел указательным пальцем свое лицо, — что меня колбасит. Я абсолютно спокоен. Разве это так незаметно? — в последнем предложении можно было услышать рычащие нотки. Чимин окинул его удивленным взглядом, но что-либо сказать не решился. Спорить с Юнги себе дороже. — Это видно не по лицу, придурка ты кусок, — рявкнул Джун и стукнул ладонью по столу, отчего посуда звонко звякнула. — Твое поведение просто кричит… — Прекрати. Я даже слышать ничего о своем состоянии и тем более о Чонгуке не хочу. Пускай катится ко всем чертям! — Мин резко поднялся с места, но, поймав грозный взгляд Намджуна и услышав его приглушенное рычание, опустился обратно. Мин прекрасно понимал, что лучший друг и его парень очень беспокоились о нем, но ничего не мог поделать с собой. Если бы можно было выключить все чувства, он бы это сделал. Дурацкое сердце никак не хотело успокаиваться. — Выдохни, — попросил Ким. — Я понимаю твое состояние, поэтому прошу не закрываться от меня, — он взглянул на притихшего Пака. — От нас. — Не закрываюсь я. Просто… Я не знаю, что мне делать, — Юнги вздохнул так, как будто на его плечи свалилось несколько тон неподъемного груза. — Ты растерян, немного напуган и разочарован, — мягким тоном произнес Чимин, боясь спугнуть этот момент. — Все же неизвестность — самое худшее, что может быть. Как бы ни сложились обстоятельства, тебе нужно поговорить с Чонгуком, выяснить все, а уж потом принять самое верное решение. — Что за чушь ты несешь? — рявкнул Мин, сам того не ожидая. — Этот засранец свалил в другой город, вырубил свой чертов телефон и хорошенько оторвался на вечеринке. И я даже больше скажу: возможно, получил то, чего не дал я. А сейчас ты пытаешься вдолбить мне в голову какой-то бред. — Юнги… — Что «Юнги»? Ты, блять, чей друг вообще? Мой? Или Чонгука? Ответа Мин так и не дождался. Он, схватив свой рюкзак, стремительным шагом покинул пределы кафе. Слезы несдержанной волной давили на веки, но Мин не мог позволить себе такой роскоши, как плакать. Нужно прекращать пускать розовые сопли и крепче держать себя за яйца. Юнги был уверен в том, что если он продолжит разводить мокроту по каждой дурацкой ссоре, то превратится в долбаного слюнтяя. Добравшись до дома, Мин, коротко поздоровавшись с родителями, забежал в свою спальню. Не было ни малейшего желания вообще кого-либо видеть. Хотелось просто отрубиться и проснуться, когда тянущее чувство внутри успокоится. Внимание омеги привлек писк телефона, что могло означать одно — пришло сообщение. Как только окно диалога с Намджуном было открыто, глаза резанула короткая фраза: «Он только что приехал». — На кой черт Гук мне сдался, — задушено пролепетал Мин, откинув от себя смартфон. — Лучше закончить все так, как есть.

***

Первое, что сделал Юнги, когда раскрыл раздраженные от солнечного света глаза — потянулся к телефону и занес номер Гука в черный список. Если и сжигать мосты, так сразу и по всем фронтам. Он решил, что отгородить себя от альфы со всех сторон, дабы под ребрами больше не резало и не кололо, лучший вариант. Хватит ему дурацких пиздостраданий. Нужно двигаться дальше. Юнги обожал выходные дни, но сегодня впервые был рад понедельнику. Нудная учеба отвлечет его, и, если повезет, кто-нибудь из преподавателей загрузит его по полной заданиями. На сборы ушло не так много времени, ведь краситься и наряжаться было не для кого. Если кому не нравится, пускай не смотрят. На пути к универу омега заметил знакомую компанию, частью которой был и Чон, но сегодня его среди альф не было. Странно? Возможно. Ведь Джун говорил, что команда вернулась, но почему Чонгука на горизонте нигде не было — оставалось загадкой. — Юнги-хен? — прозвучало слишком громко, что заставило омегу поморщиться. Вот только встречи с малолетними пиздюками ему еще не хватало! Дабы поскорее покинуть место преступления, омега развернулся на сто восемьдесят градусов и ускорил шаг, но снова был прерван звонким: — Я знаю, что это ты, Юнги-хен! — Черт, — выругавшись, прошипел Мин и повернулся в сторону приближающихся парней. — Привет, — как ни в чем не бывало поздоровался он, состроив невинное выражение лица, будто не он только что хотел дать деру. — Привет, Юнги-хен, — поздоровался второй мальчишка, с которым Чонгук часто делал проекты по физике. — У тебя первая пара? — Нет, — Мин скептически выгнул бровь. Он не собирался отвечать на дурацкие вопросы школьников. — А вы чего не на уроках? Альфы подозрительно переглянулись и, немного замявшись, почесали затылки. Было сразу понятно, что они что-то задумали. — Мы к Чонгуку хотим зайти, вот только не знаем, впустит ли нас его папа. — Мин ошарашено уставился на двух подростков. — Вчера, когда мы сбежали с последнего урока, он позвонил нашим родителям, и мы знатно отхватили люлей. До омеги медленно, но верно начала доходить информация о том, что Чон не ходил в школу. Он попытался из их слов выудить еще какую-нибудь информацию, но каждый раз это приводило его в тупик. Пазлов маловато для ясной картинки. — Какого хрена вы претесь к Гуку в начале учебного дня? — выпалил Юнги, перебив поток ненужной информации, льющейся из ртов малолетних альф. — А ты не в курсе? — глаза одного из них стали похожи на блюдца. — С чего бы мне быть в курсе? — задал встречный вопрос омега. Мин знал, что эти болтушки сразу же доложат Чонгуку об этом разговоре, поэтому принял непринужденный вид: он опустил плечи, став выглядеть в разы расслабленнее, а руки сложил в замок на груди. Что касалось лица… Каменное выражение — то, что нужно. — А как же… Вы же вроде встречаетесь… — Мы сейчас не обсуждаем мои отношения, — рявкнул на парней Юнги, дабы те не потеряли нить разговора. — Какого хера произошло с этим пиздюком? Омега уверен, что в этот самый момент похож на кипящий чайник, свисток которого вот-вот отлетит к чертям из-за создавшегося давления. Если ему не скажут, что случилось с альфой, то осколками зацепит все рядом находящееся. — Чон получил травму и сейчас отлеживается дома.

***

После разговора с друзьями Чонгука Юнги так и не пошел к нему. Несомненно, он переживал за состояние своего альфы, но это не давало ему права пропасть на несколько дней с радаров и довести Мина до ручки и нервного тика. Юнги несколько раз порывался уйти с пар, дабы проведать горе-игрока и всыпать ему исцеляющих люлей, но побоялся, что этим вряд ли обойдется, поэтому продолжил грызть гранит науки. Он знал, что мог не сдержаться и сказать что-то лишнее, из-за чего потом будет стыдно, поэтому всеми возможными силами сдерживал это желание. Не обошлось и без беседы с Кимом, который похвалил Мина за выдержку. В любом случае, Гук мог бы объявиться и дать о себе знать, ведь его омега извелся за это время, оставшись в неведении. «Херов эгоист», — не переставал твердить Мин, как только в мыслях всплывал образ альфы. Родители также заметили перемены в сыне. Он стал дерганым, угнетенным и слишком молчаливым. Если раньше из Юнги нельзя было слово клешнями вытащить, то сейчас он будто и вовсе проглотил язык, обходясь лишь кивками и короткими взмахами ладоней. Они несколько раз попытались узнать, что или кто являлся причиной его угнетенного состояния, но вменяемого ответа не добились. Насчет Гука они тоже спрашивали, на что Мин ответил коротким «нормально», понадеявшись, что это удовлетворит их интерес. Этого не произошло, но и попытки докопаться до истинны родители прекратили. Раз в раю появились грозовые тучи, то молодежь должна сама во всем разобраться. Крайним быть никто не хотел. Валяясь на разворошенной кровати, которую было просто лень заправить, Юнги уставился нечитаемым взглядом в потолок, пытаясь придумать, как же быть дальше. Чувствовал он себя поистине паршиво из-за тупиковой ситуации: он обижен на альфу, который не подает даже признаков жизни. Как будто нить, что связывала их вместе, разрезали острым лезвием. Если откинуть все мысли в сторону, Мин мог бы пойти к Чону и все разъяснить, но вот шипящая гордость не могла позволить ему унизиться. Тем более вины омеги во всем этом не было. Юнги резко вздрогнул от звонка телефона, что лежал рядом. Он нехотя потянулся к средству связи, но, когда увидел незнакомый номер, засомневался. Он никогда не поднимал трубку, если ему звонили с неизвестных номеров. Когда трель прекратилась, омега облегченно вздохнул, но его покой нарушили снова. После четвертого вызова Мин психанул и снял трубку. — Да! — получилось слишком раздраженно. — Привет… Юнги, — робко прозвучало по ту сторону, но это заставило омегу дернуться, как будто его током ударило. — Вы ошиблись номером, — сказал как отрезал. С одной стороны Юнги почувствовал облегчение, что альфа наконец-то вышел на связь, но с другой — он был не готов с ним говорить. Ярость все еще кипела внутри, ведь Чон повел себя так, как будто они чужие друг другу люди и их истинность — чушь собачья. — Не ошибся. Ты же знаешь, что это я! — голос Чонгука был тихим, и, по мнению омеги, в нем прозвучали виноватые нотки. — Говорю еще раз, вы ошиблись номером, — настоял на своем Мин. Колючий ком подступил к горлу, а глаза неожиданно защипало от накативших слез. За всю свою жизнь Юнги плакал очень редко, и если вспомнить все те случаи, то больше половины были по вине одного тупоголового альфы, который только сейчас отбил дупля. — Прости, — Чонгук громко сглотнул. — Я знаю, что не прав, и мне есть что тебе сказать. Юнги?.. — Нет здесь такого, — огрызнулся Мин, стерев соленую каплю, покатившуюся по щеке. — Тогда обращусь к любимому омеге. Я… — Какого хера, блять, Чон? — не выдержал Мин. — Я доверял тебе. Верил. Старался не сковывать руки своей чрезмерной ревностью и опекой. Кудахтал над тобой, как курица-наседка, но вместо полноценной отдачи получил огромную кучу дерьма, — он сделал глубокий вдох. — Ты мелкий, неблагодарный пиздюк, который думает только о себе. Предупреждаю, Чон, даже не думай мне что-то втирать о любовной лабуде, я не поверю. — Но… — Я не хочу тебя слушать, — Юнги плотно сомкнул веки, дабы не дать вырваться наружу жалкому всхлипу. — Мне не нужен ни ты, ни эти отношения. Все, что было — ошибка. — Но это неправильно, — потерянно проскулил Чонгук. — Неправильно было поступать так со мной, Чон, — снова уколол его омега. — Неправильно было подходить к тебе и испытывать ложные надежды. Юнги прекрасно слышал, как по ту сторону трубки ревел его альфа. Отчасти это доставляло слабое удовольствие, ведь Мин хотел, чтобы Чонгук ощутил всю ту боль, что переворачивалась у него внутри. — Ты жалеешь обо всем? Жалел ли он? Сейчас Мин не смог бы дать внятный ответ. — Ты заставил меня это сделать, — нагло соврал омега, постаравшись произнести каждое слово холодно, безжалостно. — Поэтому… лучше не ворошить прошлое и остаться друг для друга чужими. — Постой!.. — выкрикнул альфа, но Мин бросил трубку. Сегодня Юнги проплакал всю ночь не просто из-за разбитого сердца, но и из-за превратившихся в прах надежд.

***

Последние несколько недель Юнги будто находился в прострации. Он несколько раз столкнулся с Чонгуком, который, прихрамывая, пытался его догнать и поговорить. Конечно, нечестно было со всех ног убегать от альфы, но иного выбора у Мина не было, как и желания выслушивать дурацкие оправдания. Альфа звонил, писал сообщения, в которых просил прощения за свое поведение, обещал больше так не делать, лишь бы тот вернулся к нему. Свое состояние омега разделил на фазы. Первая — фаза злости. Его раздражала любая мелочь: чей-то громкий голос, заглючивший телефон и даже заклинивший дверной замок. Юнги признал, что еще никогда в жизни так не психовал, а виной тому был один дурацкий парень. Вторая — фаза отрицания. Омега пытался заверить себя, что он отлично справится со всем в одиночку и эти отношения были чем-то сродни якорю, тащившему его на дно. Он даже зарегистрировался на каком-то форуме, где омеги-одиночки делились опытом и мыслями, что без альф вполне себе можно прожить. Третья — тоска. Да, он скучал по Чонгуку, за что глубокой ночью себя жутко ненавидел. Свою воющую во всю глотку омежью сущность хотелось заткнуть или желательно вырубить, потому что из-за ее плача ему закладывало уши. Укутавшись по уши в одеяло, Юнги вспоминал, как ласково поглаживали шершавые пальцы его спину, россыпь поцелуев на плечах, от которых бабочки неудержимым роем порхали внизу живота, и забавные сообщения с признаниями, что были стерты в несколько кликов в порыве гнева. Омега скучал по свежему аромату влажного леса, который было так приятно вдыхать, уткнувшись носом в смуглую горячую кожу шеи Чона. Сейчас это все недосягаемо для него, но скрепя сердце омега все же признался самому себе, что хотел бы все вернуть назад. Было только одно но — первый шаг он делать не собирался. Прочитав Намджуну очередное послание от Чона, Юнги прикусил губу и спрятал телефон в рюкзак. На душе паршиво и гадко. Будто вместо цветущего сада образовалась трясина, засасывающая все хорошее в себя. — И что думаешь делать? — поинтересовался Ким, взглянув на раскисшего друга из-под выбеленной челки. В последнее время на Мина без слез не взглянешь: он был бледнее обычного, темные круги залегли под глазами, в которых пропал блеск. — Ничего, — отмахнулся от него омега, продолжив ковыряться в чизкейке, что напоминал бежевое месиво. — Все кончено, Намджун. Я собственноручно прекратил эти отношения. — Не жалеешь? Конечно, он жалел, но обида все так же давила могильной плитой. — Нет! — в который раз нагло соврал. — Как ты мог так поступить, не узнав, как все было на самом деле? — взбесился Нам. Его уже достала эта гребаная Санта-Барбара. С одной стороны лучший друг, превратившийся в жалкое подобие себя, а с другой вечно ноющий Чонгук. — Какой смысл слушать, если он все показал своими поступками? — гаркнул на Кима омега, из-за чего в кафе все обернулись на расшумевшуюся парочку. Юнги был уверен, что скоро их и на пушечный выстрел не подпустят к порогу этого заведения. — Тогда тебе расскажу я. Меня ты вряд ли откажешься слушать, — альфа схватил друга за кисти рук и строгим взглядом пригвоздил его к месту. — Только посмей рыпнуться, — угрожающе рявкнул Намджун. Юнги подозрительно покосился на друга, но перечить ему не стал. Впервые он увидел Кима настолько решительным. — По приезде в Пусан у всей команды забрали телефоны, и Чон не смог тебе позвонить. После игры он получил назад свой айфон, но команда увела его праздновать победу, где и случился несчастный случай. Всех подробностей я не знаю, но парни из команды подхватили Гука и начали подкидывать якобы в знак благодарности капитану, что привел их к победе. На самом деле Юнги заинтересовал рассказ, но он сделал вид, будто слушал его вполуха. — А дальше? — равнодушно бросил омега, отведя взгляд в сторону. — Кто-то из альф не смог удержать тушку Чона, поэтому он с грохотом свалился на пол, раздавив своей пятой точкой телефон. А дальше крик боли, скорая и то, что мы имеем, — он поймал вопросительный взгляд Мина. — Вашу ссору и страдания. — Спасибо за рассказ, — засобирался омега. — Хотя не такой уж он и интересный был, не стоило тратить время. На слова друга Ким раздраженно хмыкнул, качнув головой. — Хочу, чтобы ты знал, что он будет на моей днюхе. А вот это не то что камень в чужой огород — настоящий булыжник. Только предательства друга Мину еще не хватало. — Вот ты сейчас это на полном серьезе? — в глазах появились разряды молний. — Ты, блять, нормальный вообще? Я же тебе всю душу вывернул наизнанку, а ты вот так со мной, да? — Не кипятись, — Намджун выставил вперед ладони, по которым тут же получил тонкой ладонью Юнги. — Знаешь что, Ким Намджун, проваливай-ка ты нахер вместе с Гуком. Мин больше не стал слушать лучшего друга. Он подскочил с места и, схватив свой рюкзак, за считанные секунды покинул помещение. Обида ледяной волной накрыла его. Чонгук, будь он неладен, отобрал у него не только покой, сердце и душу, но и лучших друзей. Если Намджуну так угодно, то пускай дуется, что Юнги не придет на его празднество, но видеть чонгукову рожу омега не хотел. — Придурок упертый, — бросил Ким, проводив недовольным взглядом спину друга. — Тяжко будет Гуку с тобой, ох как тяжко.