Как всё началось

Юнги, поздравив Намджуна сообщением в Instagram, удобнее умостился на постели, подтянув к себе большую миску с попкорном. За все время дружбы с альфой он ни разу не пропустил ни единого дня рождения, из-за чего сейчас чувствовал себя не очень хорошо. Он бы хотел весь день провести рядом с ним, разделив радость, но присутствие Чонгука все испортило. Внутри будто кошки скребли, но Мин не мог себе позволить там появиться. Он не выдержит и поведет себя как течная сучка в присутствии самого желанного кобеля. Что-что, а вот унижаться не в его стиле. Дабы немного отвлечься, омега устроил себе день лени: пролежал на кровати в компании ноутбука, вкусняшек и сопливых фильмов. Уж лучше так, чем глазеть на альфу, которому собственноручно дал от ворот поворот. Несмотря на довольно-таки интересный сюжет фильма, Юнги постоянно отвлекался на пиликающий телефон. Он знал, что это был Чимин. Омега специально забрасывал свою страничку в соцсети фотографиями и видео, которые снимал во время празднества, дабы заставить Мина утонуть в чувстве стыда. — Гребаный омега, — выругался Юнги, засунув айфон под кипу подушек. Руки так и чесались открыть приложение и поглядеть, что же происходило на вечеринке, но он постоянно себя останавливал, боясь сорваться. Один фильм сменился другим, и, зарывшись по самый нос в махровый плед, Юнги уснул практически под рассвет. Этой ночью он не видел снов. Дернувшись и свалившись на пол из-за звонкой трели, Юнги красноречиво выругался и кое-как поднялся на дрожащих ногах. Он точно помнил, что отключил напоминалки разом с будильниками, дабы те не потревожили его сон, который в последнее время стал настоящей роскошью. — Какого хера! — злобно прошипел Мин. Из-за сонливости он не мог сообразить, откуда именно доносились звуки, с каждой секундой все больше раздражающие его нервную систему. Он зарылся руками под подушки, впервые возненавидев себя за такое их количество, и глухо прорычал. — Ебаный в рот! — снова выругался омега и, наконец-то найдя «убийцу настроения», потянул на себя. Снова звонил неизвестный номер. Юнги не хотел принимать вызов, ведь это мог быть кто угодно, даже Чонгук. Мин, переведя прищуренный взгляд на часы, показывающие десятый час, взлохматил жесткую копну мятных волос. Он уткнулся лицом в подушку и громко прокричал. Юнги предположил, что на вечеринке могло что-то случиться, поэтому лучшие друзья его разыскивали. Голова была пуста, и не было ни одной идеи, кому он понадобился в выходной в такое время. Второй вызов. Третий. Четвертый. Мин проигнорировал их все, но спустя несколько минут пришло сообщение со странным содержанием — беспорядочным набором цифр и букв. А вот это уже реально странно. Затупив в телефон, Юнги решался: перезвонить или нет? Интерес победил здравый смысл, твердивший не вмешиваться и оставить все как есть. Несколько гудков длились будто вечность, а после того, как сняли трубку, Мин поморщился от неприятного шума. Ему показалось, что телефон уронили, а после попытались его поднять, хорошенько поелозив им по поверхностям. — Алло? — хриплым ото сна голосом промямлил омега, постаравшись вслушаться в шум по ту сторону динамика. — Кто это? — Юн… Юн… ги… Мин широко распахнул глаза, сразу поняв, кому принадлежал этот голос. — Если ты собрался играть в какую-нибудь ду… — Мне так плохо, Юнги, — простонал альфа, кажется, чем-то подавившись, и громко закашлял. — Я весь горю. Юнги показушно громко рассмеялся, хотя внутри все задрожало. Подсознание кричало о том, что, может, и правда произошло что-то ужасное, но разум пытался отговорить его в это верить. Уже раз поверил, а взамен получил порцию отменной, качественной боли, залегшей гремучей змеей на дне души. — Похоже, попойка у Намджуна выдалась отличной, — прошипел омега. — Ему нужно звонить, а не мне. — Пожалуйста, — прозвучало жалобно, из-за чего сердце Мина до боли сжалось. — Помоги. Юнги хотелось рассмеяться и послать Чонгука на все четыре стороны, но что-то не позволяло это сделать. — Мне очень плохо… Я… Я не могу дышать, — снова вяло промямлил Чон, после чего послышался глухой удар. — Да мать твою! — вскрикнул омега. Он несколько раз попробовал позвать Чонгука, но тот не отвечал. В динамике можно было услышать лишь тяжелые хрипы.

***

Ни разу за свою жизнь Юнги так быстро не собирался. Ему казалось, что это было лишь единожды, когда он опаздывал в университет в свой первый день. Тогда, на первую пару, должен был зайти декан, поэтому омега не хотел оказаться в немилости — как у куратора, так и у господина Муна. Сегодня ему казалось, что он был быстрее пули, из-за чего надел разные кроссовки, футболку наизнанку и даже не до конца застегнул пуговицы на джинсах, которые, вообще-то, хотел забросить в стирку. Ему было плевать, как он выглядел и что о нем могли подумать прохожие, потому что в приоритете было скорее добраться до Гука и помочь ему. Под удивленный взгляд папы омега выбежал из дома без всяких объяснений. Он бежал изо всех сил: мышцы горели от напряжения, поясницу болезненно простреливало, горло жгло так, что казалось, будто в него вливали раскаленную лаву, а сердце грохотало в груди. Страх за альфу становился все больше с каждой минутой, и даже содранные об асфальт ладони не могли его отвлечь от мыслей о страданиях Чонгука. Силы были уже на исходе, но, когда показался дом альфы, у него открылось второе дыхание. Ноги сами понесли его к заветной двери, в которую он долбил руками и ногами, как только остановился на пороге. — Чонгук! — выкрикнул Мин. — Открой, блять! Но никто не впустил его. Омега, вдавив палец в дверной звонок, набрал номер Чонгука, про себя помолившись, чтобы с ним не случилось чего-то страшного. Гудки длились вечно, но за одним вызовом последовал и второй. Трубку никто не взял. — Открой! — снова закричал Юнги; он мог бы поспорить на что угодно, что его услышал весь квартал. — Я вышибу дверь нахуй! По ту сторону послышался шорох, заставивший омегу замереть с занесенной для удара рукой и затаить дыхание. Юнги, прилипнув ухом к двери, дабы лучше расслышать, что же творилось по ту сторону, затих. Он надеялся, что с альфой все в порядке и причиной его плохого самочувствия являлось обычное жесткое похмелье. Насторожило лишь одно — резкий запах хвои. Обычно таким насыщенным ароматом обладали зрелые альфы, но вот какого хрена в доме Чона пахло именно им? У родителей Чонгука ароматы совсем другие, поэтому Мин подумал, что, возможно, кто-то из родственников решил навестить их дом. — Чонгук? — робко произнес Мин, когда шорох усилился. — Чон? Далее последовал ощутимый глухой удар по той самой многострадальной двери, что заставило Мина отстраниться и шокировано уставиться вперед. Щелчок замка, поворот ручки, а после перед омегой явился альфа собственной персоной. — Юнги-я, — облегченно вздохнул Чон. На его губах появилась легкая болезненная улыбка, но после он сорвался с места и побежал внутрь дома. На несколько секунд Мин застопорился от столь странного поведения Чона, но, когда обоняния коснулся резкий аромат лесной свежести, влажной древесины и хвои, он стремительным шагом последовал за ним, предварительно заперев дверь на два замочных оборота. То, чего так боялся омега и чего так ждал, наконец-то наступило. Загвоздка была лишь в одном — очень рано. Когда Юнги наконец-то догнал Чона, который упал на колени перед унитазом, склонившись над ним, он присел рядом и несколько раз хлопнул ладонью по его широкой вздрагивающей спине. Увидев страдания близкого ему человека, Юнги всем телом ощутил, как страх охватил все его нутро. — Гук-а? — еле уловимо потянул Мин, но альфа никак не отреагировал. Чонгука нещадно рвало желчью, в перерывах он жадно хватал воздух ртом, иногда давясь собственной слюной. С ним явно было что-то не так, и похмелье не основная этому причина. — Ты вчера пил? — встревоженно поинтересовался омега. Он, дрожащими пальцами раскрутив вентиль крана, потянулся к махровому полотенцу и намочил ткань. Сейчас омеге было глубоко плевать на обиду, ссору и свои чувства. Ему важно понять, что произошло с Чоном, и постараться помочь ему. — Нет, — в перерывах между кашлем промямлил Чонгук, а после снова склонился над фаянсовым другом. — Только то, что дал… Нам… джун. Шестеренки в голове Юнги закрутились с новой силой. — Он что-то говорил? Чонгук кивнул на слова Мина, пока тот вытирал его испачканные губы и подбородок. — Сказал, что, — тяжело отдышался альфа, уставившись стеклянным взглядом в стену напротив, — это поможет нам помириться. — Мин замер. — И поможет мне стать настоящим мужиком. Юнги не хотел верить в то, что пришло ему на ум, но и не мог откинуть эту идею. Если все подтвердится, Ким труп. Какого хрена он опоил еще совсем зеленого альфу неизвестной гадостью, спровоцировавшей преждевременный гон?! — Иди ко мне, — дрожащим голосом позвал его Мин, но, когда альфа никак не отреагировал, дернул его за толстовку на себя, заставив повалиться на бок прямо в объятия. — Сделай глубокий вдох, — приказал Юнги и прижал его лицо к основанию своей шеи. Мысленно омега воспел к Господу Богу, чтобы это оказалось неправдой. Только не сейчас. Не так рано. Юнги ведь хотел подготовиться как следует: сходить на обследование к гинекологу, сесть на противозачаточные и морально подготовить Чона к тому, что его будет жестко штормить во время гона. Все планы пошли ко дну, и все благодаря ебаному Ким Намджуну, который будет молить о пощаде, пока Мин будет медленно откручивать его достоинство. — Юнги, — прохрипел Чон. — Юн… — Что… ты чувствуешь? Мин ощущал, как дрожала каждая клеточка его тела и как беспощадно мокли его штаны от крышесносного запаха альфы. — Ебаный пиздец, ты пахнешь охуенно, Юнги, — альфа громко сглотнул, а у омеги сердце ухнуло вниз. — Сладкая чайная роза. Мин знал, каким хреном от него несет, поэтому откинул лишние мысли в сторону. Ему нужно взять ситуацию под свой контроль, иначе… Даже думать не хотелось, что могло случиться. Чонгук вцепился в футболку омеги и, дабы почувствовать концентрированный аромат, ткнулся носом в место за ушком, где была расположена железа. Он громко потянул до предела накаленный воздух и горячо выдохнул в бледную шею, из-за чего Мина передернуло. Одновременно Юнги было хорошо и страшно. Хорошо, потому что он соскучился по жадным объятиям, ощущению принадлежности своему альфе, чувстве нужды в себе. Но ему было страшно из-за того, что гон Чона начался на год раньше, и увидеть в глазах его родителей осуждение — хуже наказания. — Я прикончу Намджуна, — злобно рыкнул омега, поднявшись на неверных ногах. — Отрежу к чертям член сраного экспериментатора. Он потащил Чонгука в его спальню, то и дело натыкаясь на углы и порой взваливая на себя чужой вес. Альфа заметно поднабрал в последнее время. — Отлуплю этого гада на глазах всего универа, — зарычал Юнги и втолкнул опьяненного своим ароматом Чона в спальню. Добравшись до постели, пара рухнула на нее. Мин облегченно вздохнул, почувствовав покинувшее мышцы напряжение. — Юнги, — проскулил альфа, дав о себе знать. Он, не спросив разрешения, перевернул омегу на живот и следом повалился на него. Мин пах поистине божественно: сладко, нежно, вкусно. Даже самый дорогой парфюм в этом мире не смог бы заменить ему аромат его истинного. — Ты охренел, Чон? — прокричал Мин в подушку. Он попытался выбраться из-под альфы, но все попытки были пресечены крепкой хваткой широких ладоней на его талии. Быть выебанным без подготовки отнюдь не хотелось. — Отвали, животное, — рявкнул омега, но сразу же затих, когда услышал опасное рычание у своего затылка и горячие поцелуи у кромки волос. Чон будто бы исследовал его тело заново: он дышал громко, глубоко и жадно. Он зарывался в волосы Мина пятерней, немного оттягивал у корней, а после мягко массировал кончиками пальцев, доставляя особый кайф. — Я хочу, — в мыслях «нет, продолжай», — чтобы ты слез с меня. Но на альфу его слова совсем не подействовали. Он залез руками под футболку Мина, огладив поясницу, и, немного отстранившись, заставил того упереться коленями в матрац и вздернуть задницу вверх. Юнги такой жест очень разозлил. — Придурок, — выругался омега, а после задушено простонал, когда Чон прижался пахом к его ягодицам. Он четко почувствовал чужое возбуждение, но в этот раз все было по-другому: совсем не так, как когда они шалили в ванне или под одеялом в миновской спальне. — Даже не смей. На его слова Чон усмехнулся и, одним рывком уложив омегу на спину, навис над ним. Глаза затянула поволока возбуждения, губы блестели из-за того, что он постоянно их облизывал, а волосы были влажными и спутанными. Мину безумно хотелось впутать в них свои пальцы, но он вовремя остановил себя. Нельзя показывать свою слабость, иначе весь контроль полетит коту под хвост. — Только не говори, что не скучал, — голос у альфы хриплый. Едва можно различить слова из-за тяжелого дыхания. Мин прекрасно мог его понять. Когда он впервые почувствовал запахи других альф и омег, ему поначалу казалось, что легкие разорвет от перенапряжения. Но Чону сейчас в сто раз хуже, ведь первый аромат, который ему довелось вкусить, кроме своего собственного — Юнги, его истинного. — Нет, — назло ему ответил Мин. — Врешь! — выкрикнул Гук в лицо омеги и сразу же ткнулся носом во влажную от пота шею. Он тыкался в кожу будто слепой котенок, пытаясь найти ласку и покой, но вместо них получал лишь раздражение и ток по всему телу от пьянящего аромата. Юнги чувствовал, что джинсы намокают с невероятной скоростью, хотя сейчас у него далеко не течка. Вероятно, так среагировал организм на гон истинного альфы. — Презервативы есть? — сделал первый шаг Мин. Он позже выскажет Чонгуку все, что наболело внутри, всыпет исцеляющих пиздюлей и заставит сто раз извиниться за испорченные нервы, но сейчас нужно что-то сделать с возбужденным альфой. Уж лучше он сам будет руководить процессом. Не потому что старше и опытнее, а потому что Чоном руководят инстинкты. Заканчивать универ с пузом Мину никак не хотелось. — Там, — младший кивнул на прикроватную тумбочку. — В верхнем ящике. Юнги, кое-как выбравшись из-под альфы, потянулся за нужной вещью, прихватив с собой еще и смазку. Все это время альфа горячо дышал ему в обнаженный живот, разгоняя по телу накалившееся возбуждение. — Готовился? — с издевкой промямлил омега, из-за чего на щеках Чона появился румянец. — Давай-ка тебя разденем, здоровяк. Пыхтя и матеря все, на чем белый свет стоит, Юнги стягивал с крепкого тела одежду, попутно глотая слюну. Чонгук рельефный, горячий и весь для него. Если бы у омеги была возможность превратиться в звездную пыль и осесть на каждом участке его тела, он бы непременно так и поступил. От одной подобной мысли омега готов позорно скулить и подставлять свой потекший зад. — Быстрее… хен, — выстонал Чонгук, когда прохладные руки омеги проскользили по его широкой, тяжело вздымающейся груди. Юнги сам этого очень хотел, но мандраж, окутавший его, забрал способность делать все быстро. Он столько раз представлял себе их первый секс, что сейчас все нещадно плыло перед глазами. Когда на пол упала последняя деталь, нижнее белье, омега жадно осмотрел Чонгука, который старался дотянуться к любой части тела своей пары. Отчасти это отвлекало Мина и одновременно еще больше заводило. Ему казалось, что воздух накалился до максимума, а благодаря миксу их общий аромат стал в разы гуще, слаще. — Теперь ты, — прохрипел альфа. — Хочу впервые увидеть тебя без одежды. И он был прав. Мин еще ни разу не был полностью обнажен перед своим альфой. Времени на «подумать» совсем не осталось. Были только он и его сладкий мальчик, чей член значительно окреп, увеличился в размерах и нуждался во внимании одного потрясающего омеги. Юнги запутался в вырезе футболки, хоть та и была на несколько размеров больше, и даже упал, пока вытряхивал себя из узких джинсов. Он спешил, потому что хотел помочь своему альфе пережить самый важный и тяжелый момент в жизни как можно легче. — Сейчас, Гук-и, — промямлил Мин, пытаясь разорвать гребаную фольгированную упаковку презерватива. — Черт бы побрал производителей! Он заметил, что Чонгук открыто кайфовал. Он жадно осматривал свою пару, оглаживал горячими ладонями худые бока, аппетитные бедра и выгибающуюся навстречу ласкам спину. Его омега идеален во всех смыслах этого слова. Когда Юнги наконец-то разорвал упаковку и раскатал прозрачный латекс по члену, он с помощью альфы взобрался на его крепкие бедра, упершись ладонями в накачанный торс. Чонгук постоянно подмахивал бедрами, стараясь наконец-то насадить на себя течную задницу своего парня, то тот, как назло, приподнимал таз, не позволяя самовольничать. — Ты должен мне помочь, Гук-и, иначе твой омега не сможет встать с постели как минимум четыре дня, — он поймал удивленный взгляд. — Подготовь своего омегу, — после чего сжал член у основания в плотное кольцо пальцев. Чона дважды просить не нужно. Он, притянув Мина ближе к себе, огладил его бедро, а после скользнул длинными пальцами в ложбинку меж ягодиц. Ощутив влагу, что сочилась из пульсирующего кольца мышц, альфа громко простонал. Ему было приятно думать о том, что именно он являлся причиной возбуждения своей пары. — Да блять, давай же. Я не железный, — шикнул Юнги, а после пискнул из-за ворвавшегося в его нутро пальца. Нет, больно не было. Тепло, собравшееся в паху, большой порцией разлилось по телу. Дальше медлить альфа не стал. Он спустя минуту добавил второй палец, а затем и третий, после чего начал жестко вдалбливаться в выгибающееся на нем тело. Он почувствовал, что смазка Мина испачкала не только его ладонь, кисть, но и стекала тонкими струями на гладковыбритый лобок. — Хватит… — запыхавшись, прошептал Юнги. Еще никогда ему не было настолько кайфово. Ни один альфа ранее не смог доставить ему такого крышесносного удовольствия, как свой, предназначенный природой. Вытащив мокрые пальцы, Чонгук положил ладони на тонкую талию омеги и без предупреждения усадил на колом стоящий член. Комнату мгновенно наполнили стоны-полукрики, за которыми последовали шлепки влажных тел. Юнги чувствовал, насколько глубоко был в нем Гук, поэтому отпустил себя. Он подмахивал бедрами в такт толчкам, царапал плечи своего альфы короткими ноготками и раз за разом выстанывал его имя, приводя в дикий экстаз. Чонгук под ним мокрый от пота, до предела возбужденный и с закатывающимися глазами. Таким горячим он видел его впервые и мог поклясться, что готов положить на алтарь свою жизнь, дабы эту картину было возможно созерцать каждый день. — Я… Я скоро, — получилось неразборчиво, но Мин и так почувствовал, что альфа на пределе. Они были в равных положениях. — Подожди, — омега замедлился. — Возьми меня по-другому. Хочу… целовать тебя, когда будем кончать. Желание выполнено. Получите — распишитесь. Юнги не знал, откуда в Гуке взялись силы, но он одним рывком поменял их местами, подмяв его под себя. Омега обнял ногами чужую талию, а ладонями обвил крепкую шею, по которой стекали капли пота. Не желали бы они разрядки, он уверен, собрал бы их губами. — Прости, — выпалил Чон, а после впился в распахнутые губы своей пары. Он скучал и пытался это показать в каждом прикосновении, жесте. — Нет, — огрызнулся Мин, за что получил жесткий толчок, вырвавший болезненный стон из раздраженной глотки. — Блять! — У тебя нет выбора, — горячим шепотом на ушко выпалил Чонгук, а после прикусил мочку. — Ты мой, и никто не вправе отнять тебя у меня, — взгляд глаза в глаза. И Юнги терпеть больше не смог. Эта связь, укоренившаяся глубоко внутри, дала еще один разряд тока по позвоночнику, заставив омегу выгнуться дугой, сжав в себе пульсирующий член, и обильно кончить на свой живот, также запачкав и чоновский. Достигший пика Мин — вершина искусства: самый утонченный, красивый и желанный. Никто с ним не сравнится. Терпеть эту пытку Чонгук не смог и, снова впившись в распухшие от поцелуев губы, резко двинул бедрами, проскользнув глубоко внутрь омеги. Оргазм был настолько сильным, что в глазах потемнело, а тело пробила вселенская усталость. У Чон Чонгука первый настоящий взрослый оргазм. — Если… ты будешь вести себя как скотина… твои слова будут не больше чем пустым звуком, — тяжело дыша, произнес Мин. — Я все объясню, — спохватился альфа, став оставлять россыпь поцелуев на раскрасневшихся щеках. — И буду долго, — он двинул бедрами вперед, и в это время у Юнги пальцы на ногах подогнулись, — долго, — он повторил движение, — долго, — поцелуй в уголок губ, — приносить извинения. — У тебя выбора нет. — Есть, — в глазах напротив появился опасный блеск. — Только ты, любовь моя. Только ты.

***

Два года спустя. Чонгуку двадцать, но он, как первоклассник, не мог унять дрожь во всем теле, чем жутко раздражал Юнги. После того дня, когда у альфы начался гон, многое изменилось: они стали ближе друг к другу, не боялись высказывать желания и претензии, а также по несколько раз на дню занимались сексом. Последний аспект значительно упростил им жизнь. До Чона доперла одна простая истина — чтобы Юнги не пилил ему мозг, нужно было попилить самого Юнги. Не важно, в каком положении и месте это произойдет, главное, что этот метод действенный. Остальное не имело значения. Как только альфа закончил школу, а Юнги устроился на прекрасную работу и перевелся на заочное отделение, пара съехалась. Этому поспособствовали не только сами влюбленные и их друзья, но и родители. Им надоело наблюдать за перебежками ребят от дома к дому с рюкзаками, полными одежды и прочих мелочей. На совете Чонов было решено купить Гуку квартиру, а родители Юнги подарили им на новоселье машину, чему пара была безумно рада и благодарна. — Если не перестанешь мельтешить перед глазами, я заблюю твой любимый ковер, — угрожающе предупредил Мин, устало откинувшись на спинку кресла. Сегодня он выглядел неважно: чересчур бледный и с залегшими под глазами темными кругами. К удивлению Чона, он отказался от кофе и даже не заглянул на полку со сладостями. — Тогда оставайся дома, — Чонгук, присев у ног своего парня, взял его прохладные ладошки в свои. — Поспи, а после перекуси чего-нибудь. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Забота — вещь приятная, особенно если ее проявлял близкий человек. Юнги, нехотя разлепив глаза, с горькой улыбкой на губах осмотрел своего альфу, который теперь был на две головы выше самого Мина и стал крепче и шире в плечах. Идеальный мужчина. — Я испоганил твой первый день в универе. — Не говори так, — попытался остановить его Чон, но тонкий палец накрыл его губы, приказав замолчать. — Не перебивай старших. Я испоганил твой первый день в универе, но у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение и придаст сил больше стараться, — омега вытащил из кармана белый конверт. — Обожаю подарки, — в глазах альфы проскользнул блеск. — Я горжусь тобой, Гук-и, — омега протянул свой подарок, который тот сразу же открыл. — Надеюсь, что этот день навсегда отпечатается в твоей памяти. На несколько минут в комнате повисла гробовая тишина. Альфа уставился на небольшой клочок бумаги остекленевшим взглядом, затаив дыхание. — Юнги-я… Что-о-о… это за белый… рагуль на черном фоне? Теперь настала очередь Мина выпадать из реальности. — Что? — он вырвал бумагу из ослабших пальцев, а после отвесил альфе звонкий подзатыльник. — Этот, как ты выразился, рагуль, придурка ты кусок, твой ребенок! Альфа резко поднял глаза на разозлившегося омегу, чье недомогание как рукой сняло. — В смысле? — Да прямее уж некуда. Тебе нужно объяснять, как дети делаются? — отрицательный кивок. — Или напомнить, сколько раз во время этой течки ты повязал меня? — снова тот же жест. — Тогда какого хрена ты нашего ребенка рагулем обзываешь? — А-а-а… Юнги-я… Ты… Не… Ты… правда, — он ткнул указательным пальцем на его живот, — бе… беременный? — Господи! — Мин вскинул руки вверх. — Сделай так, чтобы малыш родился омегой и ни в коем случае не с мозгами его папаши, — он взглянул на своего альфу. Чонгука будто окатили холодной водой. Его прекрасный Юнги, который всегда подставлял плечо, дарил любовь, ласку и заботу, готов подарить ему кое-что еще очень важное, родное. — И только попробуй сказать, что ты не… — Выходи за меня! — выпалил Чон. — Давай… Давай завтра же подадим заявление, иначе я просто не смогу отпускать тебя на работу с нашим малышом, зная, что ты не мой муж, — он положил ладонь на еще плоский живот. — Я… Я так люблю тебя, Юнги-я. Ты лучший в мире омега, которого я не заслуживаю. Мин шмыгнул носом, дабы не выдать то, как затронули его душу слова его парня, и обхватил голову альфы ладонями, прислонив к своей груди. — Ты станешь идеальным мужем для меня и лучшим отцом для нашего ребенка, — он оставил короткий поцелуй в макушку и отстранил от себя Чона, заставив посмотреть в глаза. — Слушай и запоминай, глупый альфа. Я, Мин Юнги, омега, который терпел все твои закидоны все это время, говорю тебе «да». Мой ответ — рабский контракт, который ты подписал своим предложением. Чонгук растянул губы в широкой улыбке и, поцеловав омегу, в самые губы произнес: — Я готов быть твоим рабом вечно, мой маленький господин.