Исцеленные друг другом

Unlike Pluto — Cruel

      Она шла длинными извилистыми коридорами учебного заведения. Гильдэс был школой волшебства в маленьком городке Милтоне США. Он считался довольно привилегированным учебным заведением, в которое поступали далеко не все. Это было чем-то средним между школой и колледжем, давая абсолютно другие знания, используя иные методы изложения материалов и отличающиеся подходы к образовательному процессу. Один год обучения в этой школе мог влететь в копеечку даже для самых обеспеченных магов мира. Попасть сюда — было большой удачей и счастьем. — Здесь находится гуманитарное крыло, именно в нем происходит обучение различным языкам, в том числе и мертвым магическим, необходимым для многих профессий. Вы изучали какие-нибудь дополнительные языки? — Да, мне доводилось… — тихо произнесла девушка, осматривая комнату за комнатой, словно собиралась жить в этих аудиториях. — Вам повезло, в этом году ситуация с местами в общежитии куда лучше, чем в прошлом, и вам достанется довольно неплохая комната, если вы решите продолжить обучение именно у нас, — куратор, молодая женщина в стильном костюме, продолжала рассказывать Гермионе о преимуществах их школы.       Не сказать, чтобы Гермионе Грейнджер это действительно было нужно. Она и без того знала все, что было необходимо. Девушка рассматривала этот вариант больше месяца, выписывала все плюсы и минусы, думая о том, не совершает ли она ошибку, уходя из Хогвартса.       Они дошли до крыла, где проживали студенты Гильдэса и Гермионе удалось попасть в ее будущую комнату. Крохотная, но вполне уютная. Большой зеркальный шкаф, удобный стол для выполнения домашних заданий, двуспальная кровать с несколькими большими подушками и прикроватная тумбочка, на которой уже покоилась книга. Гермиона взяла ее в руки и прочитала ее название. «Введение в историю Гильдэса» — забавно, что именно с «Истории Хогвартса» она начала много лет назад и сейчас вновь вернулась к похожему изданию. В углу она увидела крохотную, отъезжающую в сторону дверь. — Что здесь? Чулан? — О, нет, — спохватилась женщина и приоткрыла ее, — это ванная и туалет. — У вас у всех учеников есть личные уборные? — удивилась Гермиона. — Да, а что здесь такого? Видите ли, мы серьезно подходим к вопросу безопасности наших студентов, особенно после всех этих… Событий, — женщина замялась, было видно как неловко ей говорить о том, что происходило в последние годы, с Гермионой, которая уже была объявлена на весь мир героиней войны со всеми вытекающими наградами и привилегиями.       Именно благодаря ним она смогла поступить сюда. Мало было сдать вступительные экзамены (с этим она, разумеется, справилась с легкостью), ей так же было необходимо получить наилучшие рекомендации, благо и с этим проблем не возникло, весь профессорский состав Хогвартса и работники Министерства Магии отзывались о ней с исключительно положительной стороны. — Я вас поняла, — проговорила Гермиона, напоследок обводя взглядом комнатушку. Пока что безликая, готовая впитать в себя характер новой хозяйки, наполненная светом, льющимся из окна, находившегося прямо за спинкой кровати. Что еще нужно для успешного обучения, длинной в какой-то год? — Если вас устраивают все условия и больше нет никаких вопросов — проследуйте в кабинет к директору для подписания всех требуемых документов. — Спасибо, мисс Делайла, — Гермиона кивнула ей и направилась в уже знакомый кабинет, где она проходила свое первое собеседование.       Спустя полчаса она была официальной студенткой Гильдэса, а это значит, что настало время возвращаться в Нору и собирать свои вещи. И не только.

***

— Каждый вторник к вам будет заходить горничная для уборки. Ну или по вашему желанию и усмотрению в необходимые дни. Коммуникатор сюда еще не проведен, но камин для связи имеется. Две комнаты, кухня, совмещенная с главным залом, отдельная душевая и туалет. Кладовая для хранения вещей. Отличный вид на центральный парк…       Риелтор продолжала тараторить о преимуществах квартиры, будто он не видел их сам. Его глаза придирчиво осмотрели все необходимое еще в первые пять минут, сейчас же он старался быть спокойным ради приличия, что вызывало у него приступ раздражения до скрежета зубов. — Спасибо, Клара, я вас услышал, мне все подходит. Я перечислил на счет вашей фирмы задаток за коммуникатор и оплату за первый и последний месяц проживания. Больше вопросов к вам не имею, так что… — он развел руками, как бы давая понять, что ей пора бы и уходить. Но девушка будто не понимала намеков.       Она усердно моргала глазами, от чего ее ресницы порхали словно бабочки. Она так пыталась ему понравиться… И в целом, она была неплоха собой. Высокая, худенькая, но с формами, с волосами, туго завязанными в хвост. Одета со вкусом, но это скорее издержки работы, он почему-то представлял ее в более развратной одежде, которая не скрывала бы под собой ничего из того, что так нравится мужчинам. От нее пахло приторными духами, дешевка, на самом деле. Как и сама она. Именно поэтому он вздохнул, подошел к ней, положил руку ей на поясницу, заставляя девушку выпрямиться как струнка, и повел по направлению к выходу. Его багаж привезли сюда еще пару дней назад, поэтому вся эта ее тирада несла в себе исключительно формальный характер. — Вы мне очень помогли, Клара, но мне нужно отдохнуть, я проделал длинную дорогу сюда. — Да-да, конечно, — спохватилась она и закопошилась в своей сумке, — но если вам что-то потребуется, то вы можете смело обращаться ко мне в любое время дня и ночи.       Последнюю фразу она произнесла совсем другим, грудным голосом и так часто захлопала ресницами, что с них сорвался небольшой комочек туши, образуя неаккуратное пятно под глазом. Драко лишь улыбнулся и закрыл за ней дверь.

***

      В комнате повисла неловкая угнетающая тишина. Ее не нарушало даже тиканье часов, они сломались еще пару лет назад и ни у кого не доходили руки до того, чтобы просто починить их или повесить на их место новые. Они сидели на разных концах кровати, не глядя друг на друга. Она смотрела на руки, сцепленные в замок, практически не моргая. Он же растерянно рассматривал собственную комнату так, будто видел ее впервые. Она показалась ему такой захламленной, обветшалой, стыдной. Раньше он не думал об этом, воспринимая ее как собственное логово. Что же изменилось? Какой глупый вопрос… — Может, ты не будешь… — Рон, я уже все решила, мои документы уже там. Я приехала за вещами. — Но как же Хогвартс? — Я не могу, Рон. Я просто не могу туда вернуться. Не сейчас, не теперь, не после того, что мне пришлось пережить. — Но ты же будешь там не одна…       Да, она была бы там не одна. Она была в окружении друзей, которые еще сильнее напоминали бы о прошедших годах. О войне. О смертях близких. О потере родителей. О крови. О насилии. О боли. Боль. Она стала неотъемлемой частью ее жизни, вычеркивая остальные чувства, заслоняя все собой. — Нет, Рон, я уже все решила. — Но как же… Как же мы?       Она подняла на него глаза. Долго он терпел и не задавал этот вопрос. А ведь она ждала его чуть ли не первым. Что будет с ними? А были ли «они»? Пройдя сквозь все препятствия, они, казалось бы, могли начать новую жизнь. Но глядя на него, Гермиона уже не испытывала былых чувств. Это раньше он занимал все ее мысли, она представляла его человеком, который пройдет с ней по жизни. И она не видела в этом ничего плохого, не смотря на то, что между ними не было страсти, не было романтики или всплесков чувств. Ей казалось, что между ними воцарилась та самая тихая любовь, которая возникает у родственных душ. Но сейчас она поняла, что просто соглашалась на меньшее, будто не была достойна большего. И она не хотела продолжать этот маскарад. Слишком уж все затянулось. — Нет никакого мы, Рональд, — она выдохнула эту фразу, глядя ему прямо в глаза, видя, как эти слова задевают и разбивают что-то в его сердце, осколки едва не задели ее саму. — Как ты можешь говорить так, Герми, — он потянулся к ней, но она быстро убрала руки, не давая даже прикоснуться к себе. — Я говорю тебе это из уважения к тебе и к самой себе. Я не хочу врать и обманывать тебя, давая ложные надежды. Я не люблю тебя, Рональд. А ты не любишь меня. — Нет, ты… — Не перебивай и не спорь, потому что это истинная правда. Мы просто слишком долго жили рядом друг с другом, мы так привыкли к тому, что близки, что перепутали это с любовью. Но это не она. — Ты полюбила кого-то другого?       Она раздраженно встала с кровати и принялась мерить шагами крохотную комнату. Ее начинали выводить из себя эти вопросы. В последнее время она была и без того нервозной, но сейчас это его непонимание бесило ее еще сильнее. Как он не поймет, что не обязательно полюбить кого-то, чтобы понять, что между ними нет ни единой искры? И почему она вообще все еще здесь? Почему должна оправдываться перед ним? Как это все неправильно, несвоевременно… — Нет, Рон, я никого не полюбила, но я точно знаю, что я чувствую к тебе и к нам в целом. И это не любовь. Тогда зачем это продолжать? — Но мы могли бы попробовать, вдруг… — Вдруг что? Вселенная даст нам знак? Вдруг наши никчемные чувства превратятся во что-то большее? — Зачем ты так?       Она понимала, что своими словами причиняет ему боль, но ничего не могла поделать с собой. Ей так надоело быть для всех хорошей, правильной, беречь чужие чувства, ценой собственных. Особенно когда люди были глухи к ее словам. Ей осточертело все здесь и с каждым мгновением, проведенным в Норе, ощущение это усиливалось, создавая собой злостный комок нервов в голове, который был готов лопнуть с минуты на минуту. — Прости, Рон. Мне больше нечего тебе сказать. — Я не верю тебе, — неожиданно выдал он, — со мной говорит не Гермиона, потому что моя Герми никогда бы не сказала ничего подобного! Гермиона, которую я знаю, никогда бы не поступила так со своими друзьями, со мной, с нами! А это значит, что на тебя кто-то повлиял! Кто это был, а? Это Виктор Крам, да?! Я прав?! Отвечай!       От неожиданности его нападения она плюхнулась обратно на кровать, открывая рот от удивления. Она могла подумать о чем угодно, кроме такого нелепого предположения. — Что ты такое несешь? — Я видел его письма тебе! Что он писал тебе? Приглашал к себе? — Рон, ты совсем рехнулся или как? Я еду в Америку, при чем тут Виктор Крам?! Я вообще давно не поддерживаю с ним отношений, если тебе это интересно. — Тогда в чем причина? Не могла же ты просто так… — Могла. Вот и все. Дело в том, что я просто смогла открыть свои глаза и посмотреть правде в лицо. И ты сможешь, но на это время нужно. Осознание придет и к тебе. А теперь прости, я хочу попрощаться с ребятами, мой поезд прибудет через несколько часов. — Почему ты просто не трансгрессируешь?       Она передернула плечами и молча вышла из комнаты. На эту тему она тем более не хотела говорить.

***

— Ты уверен, что поступаешь правильно? Общество погудит и успокоится, а так… Ты бросаешься в неизвестность. — Фрэнк, ты же сам знаешь какие у меня причины уехать из Англии. — Да, — усмехнулся собеседник Драко, симпатичный мужчина в деловом костюме, стоящем целое состояние, — ну, хорошо, что твоя мать оказалась не настолько сволочной, как мы думали изначально.       Драко усмехнулся в ответ и вспомнил то, что происходило весь прошлый месяц. Суд за судом, заседание за заседанием, показания за показаниями, множественные штрафы и принесение официальных извинений и обязательств. Отца казнили и это единственное, что спасло их с матерью от Азкабана. Отплатился жизнью человека, который изводил его долгие годы, который бросил его как кусок живого мяса на растерзание Волан-де-Морту, чтобы тот прислуживал ему. И ради чего? Чтобы повысить собственную репутацию, показать Темному Лорду, какого отпрыска он вырастил? Черт… И все могло закончиться довольно мирно, если бы мать… Нарцисса предала его. Большую часть имущества, которое должно было отойти ему в качестве наследства, и в счет которого он стал бы погашать те самые штрафы, она присвоила себе. Вот что значит — спать с семейным адвокатом еще при живом отце. Ну и семейка…       Хорошо, что ему вовремя встретился Фрэнк, который отсудил добрый кусок наследства и сумел таки убедить Нарциссу уехать подальше во Францию или Швейцарию и не показываться на глаза Драко, который по началу готов был убить ее собственноручно. Его не волновало то, сколько денег она присвоила, их хватило бы в любом случае. Задел сам факт того, что она это сделала с родным сыном. Это было невыносимо. Чувствовать себя использованной тряпкой, о которую долгие годы все вытирают ноги…       Он с силой надавил на переносицу и, проморгавшись, сказал Фрэнку: — Спасибо за твою помощь, дружище, можешь обращаться ко мне в любое время. Тот ответил ему сдержанным серьезным кивком, как бы говорящим о том, что сказанные ими обоими слова и данные друг другу обещания в силе. — Не хочешь попрощаться с ней?       С его губ сорвался лишь легкий смешок. Попрощаться с Нарциссой. И что он скажет? — Привет, мамочка, я вот тут забрал свои документы из Хогвартса. Помнится мой папаша-садист очень хотел, чтобы я отучился в Слизерине, но вот как-то не судьба. Но не волнуйся, я уже нашел новую школу и даже перевез вещи в арендованную квартиру. Правда я молодец? Похвали меня, мамочка! А, тебе похуй? Вот же черт… — Нет, Фрэнк, я как-нибудь обойдусь. — И как ты там без друзей? — А когда у меня они были? М? Друзья, а не нахлебники и прилипалы? — Тебя послушать, так не жизнь, а сплошной ад. — Пора перебраться в Чистилище, друг.       Они пожали друг другу руки и разошлись на этом. Драко еще какое-то время бродил по старым знакомым местам. Ему самому было не понятно: старается он их запомнить или взглянуть напоследок и выкинуть из головы. Он был твердо убежден в том, что поступает правильно. И он вряд ли когда еще вернется в Англию.       Отца казнили физически, а его морально. Когда все до одного отвернулись после падения Лорда. Когда все поняли, что Малфои больше не имеют такого влияния как раньше. И вот всегда шумный дом превратился в пустующую мраморную глыбу. Бездушную, темную и неуютную, все еще хранившую крики пленников и кровь на своих стенах. Возвращаться сюда каждый день было настоящей пыткой, поэтому зачастую он оставался в номерах отелей. Но и их холод не мог согреть его. Ему казалось, что теперь он обречен на вечную мерзлоту, которую не выжечь даже самым ярким пламенем.       Его жизнь превратилась в сплошной бардак. И у него не было ни сил, ни желания разбираться в нем, наводить порядок, потому что это как потянуть нижнюю тарелку из целой стопки — она вся рухнет на тебя, как минимум, больно ударив по голове. Начать все с нуля. Забыть о прошлом. Постараться создать хотя бы какую-то иллюзию жизни — это все, на что у него самого могло хватить сил.       Он вынул из кармана пиджака волшебную палочку, взмахнул ей и оказался в своей американской квартире. Так же холодно и неуютно, но по крайней мере здесь его не беспокоят кошмары по ночам. Разве это не прогресс?

***

      Гарри и Джинни не сразу ответили на ее слова. Они переглянулись и, как и все влюбленные, словно поговорили без слов. Эти жесты и взгляды были понятны одним им. Гермиона же сидела перед ними, обхватив руками чашку чая. Травяной, с мелиссой и чабрецом, как она любила. Но сегодня он не согревал ее. Накатывала головная боль и слабость. Может она где-то простудилась? Или это все нервы… — Гермиона, мы принимаем твое решение и уважаем его, но пожалуйста, подумай еще раз как следует. Сможешь ли ты сама в другом городе… В другой стране, без друзей и… — И семьи, ты ведь это хотел сказать, да, Гарри?       Он опустил глаза и не стал продолжать. Гермиона тяжело вздохнула и отодвинула от себя чашку. — Я думала об этом больше месяца, читала всевозможные статьи и буклеты о Гильдэсе, это действительно хорошее место, я там получу достойное образование. И смена обстановки точно пойдет мне на пользу. — А как же Рон?       Гермиона закрыла глаза и сосчитала до пяти. Не хватало еще на друзей разораться, но ее и вправду начинало тошнить от его имени. — Мне кажется, что нам с ним не по пути. И на этом я бы хотела закрыть эту тему.       Джинни встала со своего места, подошла к подруге и крепко обняла ее. — Я буду скучать, ты же знаешь это? Но я верю в тебя, мой отважный борец! Нет ни единой вершины, которую ты бы не смогла покорить, так что дерзай, подруга! — Спасибо, Джи, — Гермиона с благодарностью пожала ее руку и ответила первой улыбкой за день. Сейчас она редко улыбалась в принципе. — В любом случае, — прокашлялся Гарри, — ты поддерживай с нами связь, коммуникатор у тебя с собой?       Гермиона полезла в карман и достала из него небольшой предмет, похожий на пудреницу. Эдакий аналог мобильных телефонов в волшебном мире. — Буду звонить как можно чаще. — То есть между изучением древних рун и написанием реферата по зельеварению? У них вообще такие предметы есть? — У них отличается программа и методы преподавания. Но да, что-то похожее имеется. — Отличаются методы? — казалось, что Джинни весьма заинтересована. — Да, дело в том, что они отдают предпочтение теоретическим занятиям. Так что над рефератами и вправду придется попотеть. — Постой, они что, не применяют магию на уроках? Уж не Амбридж ли у них директор? — Они используют ее только при необходимости, а остальное можно добить и теорией. — Ты же была противницей таких решений. — Да, Гарри, была. Я думаю, что мне будет на пользу некоторое время вообще не использовать волшебную палочку. — Герми…       Она скомкано засмеялась и встала из-за стола. Ей еще следовало добраться до вокзала, а там сесть на магический поезд, который доставит ее до школы в считанные часы. Она будет впервые плыть под водой на поезде, должно быть это будет красиво. Гермиона не стала прощаться с Молли и Артуром, воспользовавшись моментом, когда те отправились по делам в другой город. Она не смогла бы смотреть в глаза людям, которые приняли ее как родную дочь и которая так безжалостно разбила сердце их сыну. Да и вообще. Им она не имела права говорить о том, как себя чувствует после войны. После их потерь. Поэтому она обняла Гарри и Джинни на прощанье и зашла в нужный вагон. Ее тут же переполнили воспоминания о том, как каждый год они ездили в Хогвартс. Она будто слышала смех детей, крики и дамочку с тележкой, которая приносила пирожки с тыквой и шоколадных лягушек.       Но сейчас она ехала не в Хогвартс. И на каникулах она не прочла литературу на год вперед. И она не познакомилась со своими будущими друзьями, не нажила себе врагов.       Она — чистый лист. Может сейчас, оставив все позади, она сможет начать все правильно. Без недоброжелателей, склок, интриг, встревания в неприятности, и смертельной опасности. Пусть этот год будет самым обычным годом в ее жизни. Пусть она просто засядет за учебники и забудет обо всем, что так тревожило ее все эти дни и бессонные ночи, когда она содрогалась в рыданиях и грызла подушку. Когда стоило ей закрыть глаза и перед ними тут же возникала очередная жертва битвы, очередной дорогой сердцу человек, которого не стало. Которого она не уберегла. Еще чаще она видела родителей. Гермиона постаралась на славу, стерла воспоминания о себе начисто, так, что даже лучшие целители не смогли их вернуть. И теперь она действительно осталась один на один с этим миром. Он не был враждебен к ней, но и не проявлял любезности. И пока что это было лучшими ее новостями.

***

      Он осматривал окрестности дома, где арендовал квартиру. Рядом был хороший парк с озером, куда выходили старики, чтобы покормить уток и отдохнуть. Ему повезло, он сумел найти достойное жилье буквально в двух шагах от школы. Местность эта была защищена от маглов, им казалось, что здесь находится старинное кладбище с призраками и дикими псами, поэтому даже если какой-то маргинал и забредал в этот район — сразу же выскакивал отсюда как ошпаренный. Место для магов среди маглов, довольно занимательно на самом деле. Драко уже обнаружил несколько баров в округе, но в целом городок был настолько мал, что делать в нем было отчаянно нечего. Но ему и не надо было. Тишина и покой — то, что ему было нужно для того, чтобы разобраться в себе, закопать прошлые обиды и начать новую жизнь.       С ним пытался связываться Забини, но пока — безрезультатно. Драко сам не понимал как относится к нему. Он всегда считал его близким другом, но даже он после падения Лорда не стал на его сторону. Потом он, конечно же, извинялся, пытался сказать что-то в свое оправдание, но Драко это не проняло. Он все еще оставался баснословно богат и ему не хотелось, чтобы люди липли к нему исключительно из-за денег. С такими установками он прожил всю жизнь, этого достаточно.       Парень покрутил в руках золоченный коммуникатор и улыбнулся сам себе. И кому это ты собрался звонить, Малфой? Кому на тебя не все равно? Кому ты можешь излить душу, а? То-то же. Твой коммуникатор — лучшее напоминание о том, что никому ты не сдался, даже собственной матери. И в твоих силах это изменить. Ну или жалеть себя, зализывая раны, тут уже как получится.       Он зашел в небольшую кофейню, заказал себе черный кофе покрепче и сел у окна. Просто пить кофе, смотреть на людей, проходящих мимо, пытаться представить их в обычной жизни, чем они интересуются и занимаются, где работают и учатся, какую музыку слушают и какое искусство предпочитают. Это была своеобразная игра, в которую он начал играть, будучи в одиночестве. Она создавала видимость того, что его жизнь наполнена, а не пуста как собственная душа. Он попытался отыскать внутри себя какое-то светлое чувство, но тщетно. Ничего кроме горечи — невыводимой и черной, как кофе, который он сейчас прихлебывал.       Он как раз засмотрелся на рисунок гущи на стенке чашки, когда мимо кофейни прошла девушка. Он увидел только ее удаляющуюся фигуру: маленькая худенькая блондинка с идеально ровными волосами. Было что-то знакомое в ее походке, но он не успел понять что, переключившись на следующего прохожего.

***

      Вещи были разложены в идеальном порядке. Места хватило с лихвой, так что Гермиона еще сможет накупить всякой ерунды типа свечек, рамок для фотографий и… А зачем тебе рамки, Гермиона? Какие фотографии ты собралась туда помещать? Тех людей, от которых сейчас скрываешься? От которых сбежала, оставив позади, чтобы выбить себе в будущем хотя бы кусочек света среди непроглядной тьмы? Она тряхнула головой и посмотрела на себя в зеркало.       За последнее время она стала есть совсем немного и это отразилось на ее фигуре: она похудела, ключицы ее стали выпирать сильнее, как и косточки на плечах. Скулы теперь выделялись четче, подростковая припухлость щек исчезла напрочь. Глаза смотрели на собственное отражение с какой-то затравленностью и страхом. Если она появится перед учениками в таком виде, можно забыть о том, чтобы исправить свою репутацию и не получить свою долю насмешек.       Гермиона прошлась по небольшой улочке, в поисках салона мадам Люсиль. Она слышала о нем от одной из девушек в поезде, которые как раз разговаривали о модных стрижках, макияже и одежде. Как далека от этого была Гермиона… Она никогда особо не задумывалась о том, как выглядит. Но раз уж ей захотелось начать все из нова — время действовать. Наконец ей удалось отыскать небольшой салон с розовой вывеской в ретро-стиле. Спустя полчаса долгих и утомительных разъяснений, она смогла объяснить мастеру, что ей требуется. Она как завороженная смотрела как из палочки девушки вылетают разноцветные искры, а с ее волосами происходила настоящая, что ни на есть, магия. Не прошло и часа, как из зеркала на нее смотрел кто-то совсем другой. Волосы ее стали длиннее, из-за того, что кудряшки выпрямились, а цвет их стал светло-пшеничным, при чем одна прядь светлее, другая темнее, словно это был ее натуральный цвет волос, из-за чего глаза теперь казались куда более темными и глубокими. Она понравилась себе. Гермиона Грейнджер — блондинка, ребята из Хогвартса упали бы со смеху. — И сколько это продержится? — она указала пальцем на гладкие и блестящие волосы. — Месяца три, а потом нужно обновлять. — Хорошо.       Она расплатилась с мастером, закинула в рот леденец со стойки администратора и отправилась в общежитие. Новое место, новая внешность, и как она надеялась, новая жизнь. Проходя мимо кофейни, она подумала о том, что было бы неплохо выпить чашечку кофе, но ноги понесли ее дальше.