Исцеленные друг другом

      

KAI — Mmmh

      — Так, хватит, — Гермиона наконец очнулась от навалившейся на нее кататонии.       Но Ник словно и не слушал ее, он сверлил глазами Малфоя, а тот оставался в священном спокойствии. Он не сдвинулся от Гермионы и на сантиметр, будто это он был хозяином на этой территории.       — Ты кем себя вообще возомнил?       — Если я скажу, что тем, кто надерет тебе задницу даже без применения волшебной палочки, ты съебешь отсюда или мне придётся доказывать это на деле? Мне-то не сложно, но…       — Я сказала хватит!       — Она все знает.       Ник остановился на полпути к Малфою, сощурив глаза, будто пытался понять шутит тот с ним или нет.       — Это правда. И если ты хочешь сохранить те жалкие остатки достоинства, которые у тебя остались — уйди с моего пути и не мешай мне. Не донимай и не пытайся что-либо исправить. Я может и наивная, но не овца, которая сможет и захочет находить оправдание твоему поведению. Думал, что я такая тупая и ничего не замечу? Сколько еще тебе нужно было бы меня использовать? Год? Не много ли для такой как я?       — Откуда…       — Спроси у Генри, — подсказал блондин и подтолкнул Гермиону в другую сторону, чтобы та наконец сдвинулась с места и перестала слушать это нечто.       Проходя мимо парня, Малфой лишь на несколько секунд остановился у того и прошептал ему что-то на ухо, от чего у него заиграли желваки на скулах, но он ничего не сказал в ответ.       — Что ты ему там наговорил?       — Оставь это, если у него есть хотя бы немного мозгов в голове, то он оставит тебя в покое.       — С чего такая доброта с твоей стороны?       — Что ты хочешь услышать от меня?       — Правду.       — Не нужна она тебе сейчас.       — Вечно загадками разговариваешь.       — В этом весь я, ты еще не привыкла?       — А должна?       — Почему нет?       — Тебе не кажется это слишком уж странным?       — Все слишком странное, беги, зубрилка, урок пропустишь.       Гермиона нахмурилась, глядя на него. Она не понимала ровным счетом ничего из того, что происходило. Если их приступы откровенной похоти можно было списать на гормоны и нервное перенапряжение, то что это происходило прямо сейчас?       — Тебя поцеловать на прощание? — он поднял одну бровь и ей захотелось хорошенько приложиться к ней учебником по артефакторике.       — Да уж как-нибудь обойдусь, — буркнула она, представив эту картину и словив себя на мысли, что она была бы совсем не против.       — Не сомневаюсь. Там в коробке мой номер и номер Трейси.       — Позвоню тебе поболтать по душам о нашем девичьем, туфлях, прокладках и мальчишках.       — Вот теперь я узнаю ворчливую зануду-Грейнджер.       И он развернулся, уходя без лишних слов и действий. Гермиона почувствовала себя неожиданно одиноко. И дело не только в том, что до этого она ощущала рядом с собой человеческое тепло, а в том еще, что ей совершенно не с кем было поделиться происходящим. Вряд ли кто-то из ее друзей был бы в состоянии дослушать что-то, начинающейся с фразы, в которой соединились слова «Малфой» и «поцелуй». А ей, как обыкновенной девчонке, хотелось поделиться тем, что она чувствовала и найти подтверждение тому, что она имеет на это право.       Уроки прошли незаметно, Гермиона заработала несколько пятёрок, продолжая летать в облаках. Нужно было делать что-то с этим. Не будет же она теперь постоянно думать о нем? О его белоснежных волосах, мягких как шелк, струящихся между ее пальцев, отдающих холодом, о его глазах, которые в спокойном состоянии были белее льда, но рядом с ней темнели, в них можно было провалиться и никогда не выбраться. Не думать о том, какая у него гладкая кожа, как удивительно мягко ощущаются его губы и как при этом чувствует она себя.       Помешательство, не иначе. Девушка продолжала думать об этом все уроки подряд, на обеде, находясь у себя в комнате, делая домашнее задание. Она словила себя на том, что рисует на полях розовые сердечки и покраснела так, что пришлось открывать окно и впустить в комнату немного свежего морозного воздуха. Как? И когда все так изменилось? Неужели все происходит так из-за поцелуев? А как же личность Малфоя? Разве их физический контакт менял что-то в его характере, поведении или поступках? Почему тогда ее это не волновало?       — Драко, почему это происходит? Не говори, что ты подливаешь что-то мне в питье?       — И как бы я сделал это, если ты сама готовишь кофе? Я и близко к столу Трейси не подходил.       — А у тебя дома?       — Ты пила из моего стакана, как ты себе это представляешь? Что такое, Грейнджер?       Она не ответила, заходя в комнату к Трейси и впуская его следом за собой. Странно, она не услышала щелчок дверной щеколды. А палочка Малфоя так и осталась у него в руках.       — Не понял, — кажется. Ему и самому было невдомек о том, почему его оружие осталось у него в руках.       Гермиона тем временем заметила некоторые изменения в обстановке кабинета. Пропали милые тарелочки с каминной полки, часть из рамок с фотографиями, а на столике лежал большой красный конверт с их именами. В нем не было красивых речей. Зато Трейси сообщила тем, что они на правильном пути (разве?) и она больше не видит надобности в том, чтобы ограничивать их этим помещением и шкатулкой для волшебной палочки. Они продвинулись достаточно для того, чтобы доверять друг другу.       — Ты что-то рассказывал ей?       — Тебя интересуют твои достижения в магии или что-то другое? — на этом он как всегда приподнял бровь, думая смутить ее в очередной раз, только сейчас это не сработало.       — Ты что-то рассказывал ей?       — Нет, но мне кажется, что у неё свои источники.       — Что ты имеешь в виду?       — Рано говорить об этом. Ну так что, чем будем заниматься?       Гермиона вспыхнула. Успокойся, дура, это обычный вопрос, что ты завелась как ненормальная?       — Грейнджер, — протянул он, — я о сеансах и магии, о чем твои мысли?       — А почему мы постоянно занимаемся мной? Может, пора взяться за тебя?       — Хм, я был бы не против, если бы ты… Взялась за меня.       Если бы было куда дальше — она бы покраснела ещё сильнее.       — Тебя так легко заставить покраснеть, что же будет…       — Ну так что, все ещё занимаешься уничижением из-за недолюбленности?       — Ты знаешь, в последнее время мне немного не до этого. Ну, типа, я развлекаюсь с чужими парнями…       — Всегда знала, что у тебя есть нездоровые наклонности, Малфой.       Если раньше она старалась задеть его самолюбие всерьёз, то сейчас она делала это исключительно из-за того, что ей нравилось то, каким становилось при этом его лицо. И даже когда он с силой притянул ее к себе, она лишь улыбнулась.       — Будем искать доказательства ошибочности твоих суждений?       — Будут ещё предложения? Мне нужны варианты из чего выбирать.       — Знаешь, мне порядком надоел этот кабинет, тебе нет?       Она смотрела на него, ожидая пока тот разовьет мысль.       — Ну кроме подоконника, разумеется. Где там твоя волшебная книжка?       — Эээ, так что там с кабинетом?       Он усмехнулся и направился на выход, ей не оставалось ничего кроме того, что пойти следом за ним.       — Ты куда? Может, хотя бы объяснишь?       — К тебе, разумеется.       Она резко затормозила, чуть не врезавшись в колонну у стены. Он обернулся, подзывая ее рукой к себе. Но Гермиона даже не подумала сдвигаться с места. Тогда Драко подошёл к ней, ей кажется, или без театрального вздоха?       — Мы идём прогуляться, а твоя одежда годится только на то, чтобы ее с тебя снять. Возьмёшь что-то теплое. Или ты хочешь отправиться ко мне? Там осталась твоя шубка, кстати.       Но сейчас она не могла себе позволить оставаться с ним один на один в замкнутом помещении.       — Советую быстрее принимать решение, в здании ещё довольно много учеников. Или ты хочешь наткнуться на своего бывшего благоверного для выяснения отношений? Должен сказать, что мой галстук не особо располагает к уличным боям, знаешь ли.       Она направилась к себе на ватных ногах.       — Что ты задумал вообще?       — Скормить тебя Пожирателям, разумеется. Грейнджер, перестань это.       — Что перестать?       — Искать второе дно там, где его нет. Одевайся, у тебя минута.       Гермиона открыла дверь, просунула руку в комнату, сдернула с вешалки куртку на овчине и заперла дверь.       — Я успела?       — Вот это я понимаю, рвение. Пойдём.       — Мы успеем к началу комендантского часа? — переживала она, шагая рядом с ним, накидывая куртку поверх свитера.       — Скорее всего нет.       — Но как же…       — Фактически, мы не будем нарушать запрет, потому что не будем покидать здание. Просто поменяем угол, с которого на это можно посмотреть.       — Что…       Продолжить она не успела, ее внутренности скрутило, сжало и она оказалась в другом месте. Где — разбираться было некогда. Она вовсю боролась с тошнотой.       — Ты можешь не делать этого без предупреждения? Трансгрессия никогда не была моим коньком.       Он положил свою ладонь на ее спину и погладил успокаивающим движением.       — Как же вы своей святой троицей путешествовали вообще, скрываясь от Волан-де-Морта?       — Думаешь, у меня был выход и время на проблеваться?       — Все потому что ты взвалила все на себя.       — Сейчас я взвалю кое-что на тебя. Скорее всего, это будет мой обед, но я не уверена.       Наконец приступ прошёл и она огляделась. Они с Малфоем стояли на крыше Гильдэса. С неба падал маленький снежок, а само оно было удивительно чистым, на его полотне можно было рассмотреть россыпь звёзд и огромную луну, освещающую все вокруг.       — Всех сюда водишь?       — Разумеется, посмотри на Кристи, это же типичное место ее обитания. Это, а не какое-нибудь спа или фешенебельный ресторан.       — Что между вами произошло?       — Малышка делала вид, что принадлежит к местной знати, а была беднее эльфа-домовика из Хогвартса.       — Рассчитывала выскочить за тебя замуж?       — Сначала залететь, разумеется.       — Не остерегаешься этого?       — Я чуточку умнее, чем ты думаешь, лишь самую малость.       — Забавно, выходит, мы с тобой, находясь по разные стороны материального благополучия, привлекли к себе людей, использовавших нас ради одного и того же…       Он подошёл к краю крыши, огороженной забором с острыми прутьями. Драко держал руки в карманах своих брюк и выглядел таким спокойным… Когда он обернулся, подзывая ее к себе, она даже не узнала его в новом, спокойном выражении лица. А что если…       — Когда ты впервые назвал меня грязнокровкой?       — Что? — от этого вопроса на его лице возникло удивление.       — Отвечай.       — На втором курсе, когда тебе вздумалось, что мне купили место в команде по квиддичу. Уизли тогда ещё слизняков вместо меня наглотался.       И Драко зашелся довольным смехом, а она немного выдохнула.       — Аа, понял… На шестом курсе я списал у тебя на лабораторной Слизнорта, и ты после урока так наступила мне на ногу, что я хромал ещё два дня. Я всем сказал, что это была неудачная тренировка. Ну что, прошёл твою проверку?       — Как ты…       — Ты думала, что перед тобой мог оказаться неМалфой, который принял оборотное зелье. Молодец, хвалю. Сейчас не самые безопасные времена, ты должна быть на чеку.       Она кивнула, наконец подходя к нему без страха.       — Почему ты решила, что это могу быть не я?       — Драко, тебе не кажется, что последние дни вообще выглядят так, будто ты — это не ты, а я — не я?       — Возможно, и что с того?       — Почему…       — Лучше ты мне скажи, почему ты пытаешься поддать все какой-то, одной тебе известной, классификации? Почему бы тебе просто не наслаждаться моментом?       Он притянул девушку к себе и поднял ее за подбородок, чтобы взгляд ее устремился к небу.       — Думаю, тебе бессмысленно показывать Большую и Малую Медведицу, ты и без меня это знаешь. Но у меня есть что-то другое.       Парень достал волшебную палочку и шепнул что-то прямо напротив ее глаз. В них тут же защипало, она принялась усердно моргать. Слёзы текли ручьём, спасибо Мерлину за водостойкую тушь.       — Потерпи немного, это сейчас пройдёт.       И он оказался прав. Девушка подняла на него взгляд и несильно треснула его по затылку.       — Не надо надо мной свои эксперименты проводить.       — Смотри вверх, вот тут ты своими глазами увидишь созвездие, в честь которого меня назвали.       — Это что, Дракон?! Но как я…       — Считай, что на несколько минут ты стала мощным телескопом.       — Ты знаешь, это немного самовлюблённо, приводить девушку на крышу, чтобы показать ей созвездие «Draco».       — И легенду, с ним связанную.       — Какую легенду? — заинтересовалась она.       — Вавилонская легенда гласит о том, что ещё до сотворения мира существовал бог Мардук и страшное чудовище Фиамат. Он приносил в само мироздание все беды. Много веков Мардук сражался с ним, пытаясь уничтожить его. И вот, в очередном из сражений Мардук убивает Фиамата. Из его тела он и создал Землю, а небесную гладь — из его шкуры, испещренной бриллиантами. Эти камни защищают людей каждую ночь. Тысячелетие за тысячелетием своим сиянием они стерегут небосвод, оберегая все живое на планете. И ни один из бриллиантов, то есть ни одна из крупных звёзд, так и не покинула небо, потому что заботливый Мардук оставил на небе того, кто будет их стеречь — неустанно следящего Дракона. Тот безостановочно крутится вокруг небесного полюса, следя за каждой доверенной ему звездочкой.       — Как красиво…       — Сомневаюсь, что Нарцисса хоть когда-то думала о том, что я буду ее оберегать или типа того. Но именно эта легенда даёт мне надежду на будущее. Я буду защищать то, что доверено мне свыше. Пусть я и совершил до этого уже достаточно ошибок и промахов. Никогда не поздно начать что-то новое, ведь так?       Гермиона сглотнула, не зная, что ответить на подобное признание. Это все еще было непохоже на Малфоя, хотя что в нем в последнее время вообще напоминало о той занозе в заднице, преследовавшей ее в Хогвартсе?       — Тебе не кажется, что похолодало?       Вокруг них уже кружились снежинки побольше. Город постепенно погружался в зимнюю волшебную сказку.       — Хочешь вернуться?       — На самом деле нет, но есть план получше.       Он отошел куда-то в сторону и показал ей металлический контейнер с дровами.       — Можно разжечь и остаться здесь еще на какое-то время.       — Ну, хорошо…       — Есть одна проблема, Грейнджер. У меня нет спичек или зажигалки…       — У тебя есть палочка.       — Точно, гениально. Так, что там нужно говорить?       — Малфой…       — Совсем запамятовал, представляешь? Как там звучит это заклинание? Импульсо? Сендинсо?       — Хватит придуриваться, все ты знаешь!       — Возраст не тот, Грейнджер, ну же, помоги мне!       Он стал сзади нее и силой вложил палочку ей в руку.       — Все было ради этого? Ты затащил меня на крышу только чтобы…       — Чтобы ты разожгла костер, ра-зу-ме-ет-ся.       — Я не буду.       — Как знаешь, — он вздохнул и положил свои руки ей на поясницу, пробираясь под куртку.       Гермиона не смогла сдержать вскрика от того, какими ледяными были его руки.       — Убери! Холодно же!       — Вот видишь как я замерз? Ты заставляешь меня страдать!       Его руки двинулись выше, забираясь под свитер, заставляя ее кожу покрыться плотным слоем мурашек. И совсем не факт, что это и вправду было от холода.       — Разве тебе совсем не не хватает магии?       — Не заставляй меня.       — Если бы ты могла колдовать — каким было бы твое первое заклинание? Чего тебе не хватает?       — Петрификуса тоталуса промеж твоих глаз.       — Не самое приятное, но я готов согласиться, — его губы оказались прямо возле ее уха, она почувствовала его теплое дыхание.       — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать…       — Я знаю, что ты невероятная волшебница, Грейнджер. И одно жалкое заклинание не уничтожит тебя. Давай же.       Дыхание у нее участилось. Сейчас она боялась не столько колдовать, сколько самого возникновения приступа. Она вспомнила все разы, когда истерически сползала на пол, не в силах контролировать собственное сердце и легкие, палочка в ее руках затряслась.       — Грейнджер… — он вновь подталкивал ее к колдовству, пока его руки поглаживали кожу на ее животе, — Просто разожги огонь.       Она рывком развернулась к нему, закидывая руки на шею и притягивая его лицо ближе.       — А тебе все еще мало огня?       Он потерся носом о ее щеку, но не ответил.       — Твои руки согрелись, так что забирай свою палочку и больше не пытайся меня вынуждать.       — Я все равно никуда не пойду, пока тут не загорит этот долбаный огонь.       — Тогда сделай это сам, а я посмотрю.       — Ну что ты противишься как маленькая? Никто не причинит тебе вреда, особенно твоя же магия.       — Я знаю, я просто не могу! Тебе этого не понять!       — Возможно. Объясни.       — Что ты вообще знаешь о панических атаках?       — Немного, читал о них в маггловских книжках по медицине. Они с их развитием где-то в средневековье находятся.       — Это нельзя победить просто так, понимаешь? Это такая игра разума. Мне каждый раз кажется, что стоит мне начать колдовать, как произойдет что-то страшное и непоправимое. И пока я не колдую — все так и будет оставаться: в тишине, порядке и покое.       — Это ты называешь порядком? И сколько будет длиться твой магический целибат?       — Сколько понадобится.       — Так может, ты еще и в мир маглов переберешься, раз относишься к магии как к надоевшей игрушке?       — Это не так!       — Ты представляешь сколько сквибов перебила армия Волан-де-Морта? Людей, видящих, осознающих, чувствующих магию, но по странному стечению обстоятельств, не будущих в состоянии колдовать? Ты знаешь сколько всего они готовы были бы отдать за одну лишь возможность хотя бы прикоснуться к тому, от чего ты намеренно отказываешься?       — Ты давишь на больное место, это не поможет.       — Я буду давить на все места, пока ты не начнешь колдовать, черт бы тебя побрал!       Руки его забрались еще выше, а губы впились в нее, словно он собирался растерзать ее на части. Гермиона уронила палочку, запуская руки в его волосы, притягивая ближе, выгибаясь ему навстречу. Она слегка дернулась, когда его пальцы задели застежку ее лифа, но она не отстранилась, прижимаясь сильнее, задыхаясь в их поцелуе. Он оторвался от нее и произнес:       — План был в том, что ты будешь сопротивляться.       — И использую против тебя магию? Смотри-ка, грязнокровка в тысячный раз обломала твои планы.       — Ну, такое развитие событий мне даже нравится.       Он вновь потянулся к ней, но Гермиона увернулась, задавая давно интересующий ее вопрос:       — Почему это происходит?       — Ну что ты заладила, как заезженная пластинка?       — Тебе самому не интересно разве?       — Нет.       — Вот как…       Ее несколько задело его безразличие. Может, для него это лишь забавная игра, а она позволяет этому продолжаться… Гермиона отошла от него, почувствовав сразу же как стало пусто без его рук на своем теле. На улице и вправду было холодно, вот так… Не успела она подумать обо всем этом, как ее талия снова оказалась в плотном кольце рук Малфоя. Тот зарыл нос в ее кудряшки и вздохнул.       — Мне нравится происходящее, тебе нравится, в чем проблема?       — И совсем мне…       — Не ври, — он тут же прижал ее еще ближе к себе, даже через плотный слой одежды она чувствовала как сильно бьется его сердце. Звук этот был успокаивающий и почему-то будоражащий одновременно.       — Тогда почему мы не можем разобраться в этом?       Он повернул ее к себе лицом и погладил ее щеку, руки его вновь стали холодными.       — Такое упрямое выражение лица… Интересно, ты с ним родилась или оно сформировалось потом?       — Не уходи от темы.       — Грейнджер, вот вы, девушки, придумали себе, что можете оставлять при себе некоторые тайны. Могу я припрятать внутри всего одну и ту на время?       — Это не честно, что я вообще должна думать? Может, нам не стоит… Это так странно и…       — Тебе так важно, что скажут другие? Боишься того, что не одобрят, пустят слухи?       — Я не о других забочусь, а о себе. Как видишь, у меня потрясающий талант выбирать себе «идеальную» пару, а тебя даже так назвать трудно.       — Как и у меня.       — М?       — Я никогда даже не пытался быть с человеком, который мне бы просто нравился, знаешь? Всегда нужно было учитывать его родословную, наличие манер и все такое. Будто мне на прием к королеве каждый день придется ходить. И ты видишь, что из этого вышло. Ничего. И сейчас я просто делаю то, что хочу. И ты делаешь то, что хочешь. Не выбираешь себе очередного мальчика, которого нужно защитить и пожалеть. И это так дико для тебя, да?       — Все дико в нас, Малфой.       — И это чудесно, — Драко поцеловал ее в линию челюсти и тут же прошелся по ней кончиком языка, заставляя Гермиону запрокинуть голову назад, — разве не прекрасно то, что пролетает между нами? То, что заставляет тебя двигаться вот так, навстречу ко мне?       — Потом может быть больно…       — Больно всегда, с этим ничего не поделать.       И сколько бы она ни смотрела в его глаза, сколько бы ни искала ответ, его не было. Малфой скрывал что-то внутри себя, что-то, касающееся их обоих. И он просил ему довериться, чтобы сохранить это до других времен. Готова ли она на это? Стоило ли оно того? Разум, может быть, и закричал бы о том, что ей следует сворачивать лавочку и бежать куда глаза глядят. Разум обязательно напомнил бы ей, что перед ней стоит Пожиратель Смерти. Разум наверняка припомнил бы все те случаи, когда Малфой обзывал ее грязнокровкой, когда смешивал ее с грязью и портил жизнь. Разум напомнил бы ей, что они враждовали все эти годы.       Разум…       Его не было сейчас, потому что Гермионе было хорошо. Ей было спокойно и уже не хотелось искать логику в его действиях, хотелось быть, чувствовать, ощущать. И она получала это сполна.       — Пойдем уже, замерзла как сосулька. Хотя могла бы спасти нас двоих от такой глупой холодной смерти. Может, все же попробуешь, м?       Гермиона уткнулась лбом в его грудь, обнимая его и не говоря и слова. В этом жесте было много сожаления и грусти, поэтому Драко только обнял ее, положив подбородок на ее голову.       — Ты невыносима, Грейнджер, как тебя победить?       Удивительно, им даже удалось нормально поговорить по пути обратно. Драко поведал ей о сцене с Кристи в ее доме. И сказать, что Гермиона была в шоке — ничего не сказать.       — Никогда бы не подумала, что кто-то вообще будет воплощать такой голливудский план в жизнь. Это же так легко разоблачить…       — Если бы я не включил голову — сейчас она была бы беременна и через месяца три предъявила бы претензии. Это был план на крайний случай.       — И ты бы женился на ней?       — Вынужден был бы, наверное. Если бы не прибил на месте, конечно же.       Гермиона скорчила недовольное лицо. Ей была чужда такая подлость. Насильно мил не будешь, разве не так? Какой смысл пытаться привязать к себе человека ребенком? В некоторых случаях этот ребенок станет якорем, ведущим семью ко дну, тогда зачем это все? Хотя, наверное, многим девушкам легче было сесть на шею своему принцу, чем пытаться сделать что-то самостоятельно. И их тяжело винить в этом.       — Что за лицо? Уж не ревнуешь ли ты часом? — Гермиона даже обернулась по сторонам, уж не слышал ли их кто и только хмыкнула в ответ.       Гильдэс был пуст, ученики давно разбрелись по домам и своим комнатам. Комендантский час вводил свои коррективы в свободное время учащихся. Их шаги отдавались гулким эхом, которые было слышно в перерывах между их фразами.       Малфой стоял у косяка ее двери, указывая ей глазами, чтобы она заходила внутрь. Провел ее до двери, как настоящий джентльмен.       — На твоем месте я хотя бы попробовал потушить свет ноксом, это тебя точно не ранит.       — Ты так ничего и не понял…       — Я все понял, просто не привык сдаваться, советую перенять эту особенность.       Она уже открыла дверь, когда он словил ее под руку и подарил легкий, практически невесомый поцелуй на прощание, улыбаясь лишь уголком губ. И представляя себе одинокую ночь, полную раздумий и тяжелых мыслей, Гермионе стало невыносимо плохо, будто она обрекает себя не на бессонные часы, а на нечто поистине ужасное. Девушка смотрела на разворачивающегося парня как завороженная.       Словить Малфоя за галстук было проще простого, как и затащить его в комнату, захлопнув дверь.