Исцеленные друг другом

girl in red — rue

      Это было помутнением рассудка, не иначе. Она не могла объяснить того, что происходило между ними. Словно два бесконечно одиноких человека, находясь на грани чего-то ужасного, находят утешение в объятиях друг друга. Словно прикосновения их — единственное, что могло спасти, не дать утонуть. Иначе почему они с такой жадностью, впитывали то тепло, исходящее друг от друга? С чего вдруг вчерашний «инцидент» перерос в новый ураган из чувств, поцелуев и прикосновений? Мозгами Гермиона понимала, что это не приведет к добру, и им следовало бы остановиться и поставить точку, пока не поздно. Точка расплывалась, превращаясь в многоточие за многоточием. Невозможно было оторваться от его губ, которые обжигали, Гермиона в жизни бы не подумала, что поцелуй может подарить такие ощущения, словно ее затягивало в далекий омут, в котором все чувства обострялись до предела. Именно поэтому она так отчетливо ощущала мягкость его губ, которые хоть и сминали ее с непонятной яростно силой, но были настолько приятными. Его запах, тот самый, который заполонил все пространство ее комнаты, сейчас забрался ей под кожу, заставляя голову кружиться, а все внутри сжиматься от предвкушения большего.       Она так явственно ощущала его руки на своей коже, что казалось в следующий миг они станут частью ее самой. И даже моменты, когда он не то злился, не то… И сжимал ее сильнее, наверняка до синяков, которые появятся на следующий день, ей это нравилось. Еще никогда и ни с кем она не чувствовала ничего подобного. И то, что перед ней был фактически ее враг, человек, ненавидящий ее, это было неоспоримым фактом, заставляло голову пойти кругом еще сильнее. Она почувствовала как одна его рука двинулась выше и он выхватил из импровизированного пучка карандаш. Волосы мягко опустились ей на плечи, он тут же запустил в них свои пальцы. Потянул вниз, открывая ее шею.       Мир разваливался на ее глазах, но вместо сопротивления этому, она поддавалась, словно это было самым естественным, что она могла сделать. Гермиона понимала, что для нее самой будет лучше разорвать их связь, еще немного, еще секундочку.       Мантра потерпела крушение как только его губы коснулись разгоряченной кожи ее шеи. Контроль летел к чертям, взывая ко всем богам удовольствия и наслаждения. Она больше не видела и не слышала ровным счетом ничего, перед глазами мелькали разноцветные искорки. Податься навстречу, запустить и свои пальцы в его шелковистые волосы было таким правильным, как и услышать его довольное мычание в ответ. Она не знает к чему привели бы такие их эксперименты, если бы она не услышала щелчок входной двери. Отведённое им время подходило к концу. И если Гермиону этот звук привёл в чувство, заставляя открыть глаза и увидеть его лицо перед собой, то он, казалось, этого даже не заметил, ладони его накрыли ее поясницу, вырисовывая на ней круги большими пальцами обеих рук. Гермиона не смогла удержать стон, рвущийся наружу, зато наконец сумела немного отодвинуть его от себя.       Слов не было. Ни у него, ни у нее самой. Да и что тут скажешь? Оба они тяжело дышали, не сводя глаз друг с друга. Малфой то и дело переводил взгляд с глаз Гермионы на ее губы, как бы требуя продолжения. Девушке это польстило, да что там, внутри себя она прыгала от восторга, потому что ощущала в себе невероятный подъем сил, ведь именно она, а не кто-то другой заставила Малфоя слететь с катушек, как иначе назвать его состояние?       Гермиона попыталась протиснуться мимо него, но Драко упрямо не убирал руки с ее пути, вновь опустив их на подоконник. Девушка спрыгнула с него, вцепляясь в бицепсы своими пальчиками с блестящим на них маникюром. Резким движением она притянула его к себе и сделала шаг, теперь он стоял у подоконника, а она — напротив него, что позволило ей тут же развернуться и направиться в сторону выхода.       — Бежишь?       — Сеанс окончен, Малфой. Спасибо, это было довольно занимательно.       Интересно, он услышал фальшь в ее голосе? Она пыталась напустить на себя небрежный вид, словно тот ураган, что пронесся между ними, ее совсем не зацепил.       — Ты будешь конченой дурой, если не бросишь его после этого.       Только на полпути в свою комнату она поняла о чем он вообще говорил. Вся голова ее будто наполнилась сахарной ватой, была невесомой и такой же пустой. Гермиона секунду за секундой прокручивала произошедшее в голове. Она запомнила все с такой поразительной ясностью, будто записала на видео и теперь пересматривала его кадр за кадром. Открытием стало для нее то, что она ни капли не жалела о случившемся, подтверждением тому был ноющий низ живота и… Что-то подсказывало ей, что белье тоже придётся сменить.       Кровать приняла ее прохладной мягкостью, Гермиона уронила голову на подушку и лежала, улыбаясь как идиотка. Бросить Ника? Черт, этот вопрос сейчас совсем не волновал ее, нужно было признать, что Малфой стал отличной таблеткой от тяжёлого расставания. Можно еще пару порций для закрепления результата? Хотя и сейчас она находилась на грани эйфории, хотелось вскочить с кровати и кружить по комнате в глупом, но счастливом танце. Ее даже не волновало, что рано или поздно, им придётся поговорить и выяснить, что между ними происходит и когда они перестали быть врагами, становясь… Вот этим. А может, и не придётся, кто знает, что у него на уме, если она не знала, зачем она сама все это делает? Она не чувствовала ничего, кроме возбуждения и безграничной радости. Должно быть пугающе, но нет. Хотя бы потому, что она все еще чувствовала прикосновение его рук и помнила то, как он смотрел на нее. Это не было похоже на игру, скорее на неожиданное и неизведанное приключение. Что ж… Где искать карту?       Этой ночью ей снились сны. Один сменялся другим, заменяя своей яркостью. Последний Гермиона запомнила лучше всего: она стоит на небольшой сцене, вокруг нее размещено много маленьких круглых столиков, за ними сидят незнакомые ей волшебники, а прямо напротив нее — Николас. И она начинает петь. Что-то о том, что она — особенная женщина, которой нужно дать сиять и отправить ее в бесконечную заботливую нежность. Она будто обращалась к Нику, а тот смотрел на нее, но не видел, словно она была лишь призраком его прошлого. И стоило ей заметить это, как за талию сзади кто-то обнял ее и прижал к себе, подпевая ей прямо на ухо. И голос этот был нежным, бархатным, низким, волнующим. Таким, от которого мурашки побежали по ее обнаженным плечам. Этот голос предназначался исключительно ей одной. И люди исчезли вместе со столиками. Остались она и он, а вокруг них расцвел жасмин, его аромат окутал их сказочной дымкой, отделяя пару от реальности.       Гермиона проснулась с улыбкой на лице. И вновь никаких сожалений. В таком же прекрасном расположении духа она отправилась в столовую, чтобы позавтракать. Там она издалека увидела Эмму, Николаса не было видать и за километр. Это хорошо. Если бы по каким-то случайными сказочным жизненным обстоятельствам случилось так, чтобы она не видела его до конца учебного года — это был бы отличный подарок.       Позавтракав фруктами и овсянкой, Гермиона вернулась в комнату за учебниками и тетрадями. У ее двери стояла небольшая коробка без надписей или других опознавательных знаков. Заинтересованная она открыла ее, закрыв перед этим дверь. Мимо ходили студенты и ей не хотелось, чтобы о любых подарках кто-либо узнал. А это точно был подарок, потому что новый коммуникатор был ей не по карману. Неужели Николас узнал о том, что у нее больше нет средства связи? Кто мог ему сказать, если сама она ни с кем с тех пор не связывалась? А может это был намёк на то, что он не смог дозвониться до нее? Ее уже порядком заколебала привычка Николаса делать необдуманные покупки. Сначала духи, теперь это, не говоря уже о платье и походах по кафе и ресторанам, тогда как у него в карманах было так же пусто, как и в голове какой-нибудь Паркинсон. Паркинсон… А может… Да нет, не может.       В любом случае, она покрутила в руках новую цацку: красивый, зеркальный, блестящий как новенький галеон. Это была модель, сильно превосходящая ее прошлое устройство. Но как бы там ни было, она не была намерена принимать его. С какой стати, если она решила, что их отношения подходят к концу? Не нужны ей эти попытки подкупить ее. Не настолько она нищебродка, чтобы вестись на это. Тем более, что даже при большом желании это не смогло бы решить их проблемы, она заключались далеко не в материальном.       Было решено, что она вернёт ему устройство при первой же удобной возможности. Тем более, что у них вот-вот должен был начаться совместный урок. Гермиона расстаралась и оделась так, что даже с ее предубеждённым взглядом на саму себя, она признала, что выглядела очень хорошо. Девушка и сама не поняла для кого конкретно она вырядилась, но это было не важно. Главное, что сама она чувствовала себя на все сто.       Ее никто не встретил на пороге, никто не провёл в аудиторию, но Гермиона даже не удивилась этому. На первом уроке она его не встретила и использовала это время для подготовки к их разговору. Девушка проматывала в голове все возможные фразы, которые могла сказать ему. Начиная с того, что ей не нужны его подачки и извинения, заканчивая тем, какое он неблагодарное чмо и падаль, ищущая корысть и пытающаяся спрятаться от невзгод под ее юбкой. Но каждое ее слово казалось неуместным, не выражающими того, что происходило внутри нее. Было принято решение действовать по ситуации.       Их отпустили раньше, но зайдя в следующую аудиторию, она уже застала там Николаса. Он тут же поднялся со своего места и подошёл к ней. Гермионе понадобилось все ее самообладание для того, чтобы ее лицо не выдало ее эмоций. Максимальное безразличие и холодность были ему ответом.       — Гермиона, как ты…       — О, тебе стало интересно как я? Почему сейчас? Почему не через год?       — Я звонил тебе и…       — Ты не звонил мне тогда, когда был мне нужен.       — С тобой не было связи и я…       — Не сделал ничего для того, чтобы выяснить хотя бы то, жива я или нет.       — Гермиона…       — Не хочу ничего слушать. Все было ошибкой, Николас.       Она пошла в другую часть аудитории занимая место подальше от Ника, но тот собрал вещи и подсел к ней. Она вполуха слушала жалкие оправдания, которые пулеметной очередью неслись из его рта. Все сказанное им было настолько глупым, непродуманным, жалким… Он и вправду думал, что это ее проймёт и она простит его? Бросится на шею и забудет? Ах да… Ведь он не знал о ее осведомленности.       — Николас, не трать кислород попусту, я уже сказала тебе, что это все было ошибкой. Мы с тобой — одна сплошная ошибка.       — Гермиона, — глаза его даже покрылись влагой от приступивших слез, — если это из-за того, что произошло тем вечером, то я… Ну, мы… Можем…       — Не желаю больше ничего слышать, Николас. И подачки мне твои тоже не нужны, забери это.       Она пододвинула к нему коробочку с коммуникатором и отвернулась, глядя на дверь.       — Что? Это не я…       — Что? — она обернулась, глядя на растерянного Ника.       — Я ничего не дарил и… Тебе кто-то прислал коммуникатор? Что с твоим старым?       — Это не важно!       Она не стала отвечать, потому что именно в этот момент в аудиторию зашёл никто иной, как Драко Малфой собственной персоной. Одетый с иголочки, выглядящий даже лучше обычного. Гермиона тяжело сглотнула, вспоминая их вчерашний «сеанс». Она даже залюбовалась им на несколько секунд. А он смотрел прямиком на нее и направлялся в ее сторону. В кои-то веки Гермиона при этом не напряглась, а напротив, замерла в ожидании. Подойдя к ней, он кивнул в сторону коммуникатора и сказал:       — Сегодня в шесть.       Гермиона ощутила, как напрягся рядом с ней Николас, но сама не сделала ничего, чтобы оправдаться или что-то объяснить. Больше нет.       — Гермиона, что это зна…       — Я, пожалуй, присяду здесь, думаю, ты не против.       Драко сел по другую сторону от Гермионы и она продолжила смотреть на него, не обращая на Ника ровным счетом никакого внимания.       — Гермиона, какого черта? Что он себе позволяет? Что происходит?       Она почувствовала удовлетворение от того, что Николас все еще не осознаёт, что случилось. Было в этом что-то издевательское, подлое, несвойственное ей, но дарящее истинное удовольствие. И где она этого набралась?       Николасу пришлось отложить свои расспросы до лучших времен, потому что в кабинет зашёл учитель и начал читать лекцию. Гермиона все еще не поворачивалась к нему, игнорируя и вообще делая вид, что его здесь не существует. Куда больше ее волновало присутствие Малфоя рядом. Она уловила уже привычный ей аромат его парфюма и этот запах убаюкал ее своим защитным коконом. Все вокруг перестало иметь значение. Она по инерции продолжала записывать лекцию, но не вдумываясь в услышанное. Драко делал то же самое, Гермиона видела и чувствовала, как он разглядывает ее из-под опущенных ресниц. Наконец, она услышала:       — Так и не послала его?       — Почему не сидишь рядом со своей благоверной?       — Ты запамятовала, я уже говорил тебе, что мы оба на дне и я уже от него оттолкнулся.       — Вот как…       — Так что на счёт твоего придурка?       — Я не умею играть в громкие разрывы.       — Я мог бы тебе помочь… — он произнёс это еще более низким голосом, заставившим ее поерзать на месте.       — Я справлюсь сама.       — Поэтому он все еще сидит рядом с тобой и бросает на тебя такие гневные взгляды, словно ты ему что-то должна?       — Пусть делает, что хочет, это больше не моя забота.       — Я тоже люблю делать то, — он приблизился к ее уху, шепча эти слова, — что хочу.       На этом он закинул руку на ее плечо, придвигая ее ближе к себе. Гермиона почувствовала как дернулся в этот момент Николас и улыбнулась. Это меньшее, на что он заслуживал. Сзади себя она услышала злобное шипение, обернувшись, она увидела Кристи, сверкающую своими злыми глазами в их с Малфоем сторону.       — Твоя цыпочка чем-то недовольна.       — Ну, это были не самые простые выходные, я успел во много мест.       — Надо же.       Рука Малфоя приятно ощущалась на ее плече, Гермиона была уверена, что вся уже пропиталась его запахом. И это было чертовски хорошо. Она даже придвинулась ближе, чувствуя, как Драко сжимает ее плечо сильнее.       — Спасибо за подарок, кстати, но не следовало, — она отдала ему коммуникатор.       Драко покрутил коробочку на столе и кинул его обратно девушке. Он вновь приблизил свое лицо к ее уху и проговорил:       — У меня достаточно денег, чтобы даже не заметить такую незначительную трату. А вот бегать за тобой каждый раз, когда Трейси объявляет новый сеанс — это не по мне.       — Бегать за мной — не по тебе? Почти верю тебе, Малфой.       Она провела краем шариковой ручки по его указательному пальцу и тот усмехнулся.       — Мне кажется, или кто-то слева от тебя сейчас сломает не только ручку, но и чей-то нос?       — Боишься за свою сохранность?       — Сама в свои слова веришь?       — Только не надо никому и ничего доказывать.       — Думаешь, я стал бы драться за тебя?       — За меня, может и не стал бы, а вот за свое уязвлённое самолюбие — наверняка.       — Вот тут ты меня хорошо знаешь…       — Ты даже не представляешь, Малфой, сколько всего я знаю на самом деле.       — Ты даже не догадываешься, Грейнджер, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия.       Она повернула голову в его сторону. Им везло, что преподаватель был наполовину глухой и даже не обращал на их шёпот внимание, ровно как и на их постоянные переглядывания. Гермиона была заворожена тем, как его глаза бегали по ее лицу, она пыталась словить их, но он рассматривал ее так, будто видел впервые.       — Что происходит, Малфой?       — А что происходит?       — Ну, знаешь, эти незначительные перемены в наших взаимоотношениях…       — Я просто делаю то, что хочу.       — Как и всегда.       — Самую малость больше, чем обычно. Ты против?       Большой палец его левой руки принялся вычерчивать круги на ее затылке, одновременно расслабляя и заставляя ее напрячься. Сейчас ей как никогда нужно было следить за своей мимикой и звуками, норовящими вырваться наружу.       — Я отвечу тебе вечером.       Урок закончился, и Гермиона поняла, что не помнит ничерта из того, о чем говорилось на лекции. И впервые она об этом не пожалела, зато, кажется, об этом пожалел кто-то другой. Не успела она выйти из аудитории, как на нее набросился Ник.       — Какого черта происходит, не желаешь пояснить?!       — Не имею ни малейшего желания.       — А придётся!       — Ты это что, угрожаешь мне?       — Если это будет единственным способом узнать почему моя девушка ведёт себя как…       — Как не твоя девушка?! Может, потому что так и есть?       — Да что случилось-то? Я уже объяснил, что болел на этих выходных, видимо, съел что-то не то, провалялся без чувств. Потом узнал о происшествии, пытался с тобой связаться и…       — Ты не съел что-то не то, Николас. А выпил в компании своих дружков. Виски, если я не ошибаюсь.       — Даже если так, что это меняет? Я не имею права разок на выходных надраться с друзьями? Ведёшь себя как жёнушка, с которой я уже двадцать лет в браке!       — И которая дала тебе пропуск в лучшую жизнь или это другая? — будто из ниоткуда взялся Малфой.       Гермиона не знала, что ей делать: вздыхать от облегчения из-за подоспевшей подмоги или волноваться из-за того, что это может за собой понести?       — Какого черта ты тут вообще делаешь? Иди куда шёл! Пока я тебе морду не набил за то, что ты вообще к ней прикоснулся.       — Грейнджер, — блондин картинно вздохнул, опять кладя свою руку на ее плечо, — скажи мне, ты когда-нибудь научишься выбирать себе кавалеров с мозгами или у тебя фетиш на дурачков типа Уизли и вот этого клоуна?       Ник опустил рюкзак на пол, злобно стискивая кулаки.