Друзья

— Тайп, ты должен попросить прощение! Текно злится, его брови опасно сведены к переносице и руки сжимают спинку стула; Тайп лежит на кровати у него за спиной, апатично листая ленту Инстаграма, и кидает угрожающие взгляды на разозленного друга каждый раз, когда тот затрагивает тему извинений перед старшими. Посту с обвинениями в гомофобии уже несколько дней. — За что, Но? За то, что эти педики лапали меня? Или за их извращённые и отвратительные сексуальные предпочтения? — Тайп! — Текно вспыхивает и вскакивает; стул неприятно царапает пол, его щеки краснеют. — Хватит так себя вести! Тебя же уже весь университет ненавидит! Конечно, прогулы — это неплохое решение, но сколько ты собираешься прятаться здесь.? — Но… — Тайп мрачно вздыхает и отворачивается от него; телефон в его руках вибрирует, он смотрит на входящее сообщение и почти тут же отворачивается. «Ты просто отвратительный! Как можно ненавидеть человека за ориентацию? Ее не выбирают! Сделай всем одолжение — захлебнись в своей желчи!» Из его горла вырывается какой-то абсолютно жалкий, беспомощный смешок; травля началась уже спустя час или чуть больше после того, как пост был опубликован. Косые взгляды начали кидать на него на следующий день, подходить и открыто выражать свою неприязнь — после нескольких уроков. Неприятно. Тайпу не нравится, что на него все смотрят, не нравится быть в центре внимания, когда даже учителя косятся и смотрят на него неловко и как-то странно. На него давит каждое слово, написанное под постом, каждая фраза, кинутая при встрече со всей ненавистью и неприязнью, каждый надменный взгляд, которым окидывают его, стоит ему появится в университете. Черт, да, это ужасно давит на мозг, на все нервные клетки, спрятанные глубоко внутри него, настолько сильно, что он готов сдаться и извиниться. Но у него ещё есть немного гордости и мужского достоинства, недовольного подобными мыслями и желаниями. Это они первые дотронулись до него! С чего они решили, что имеют на это право?! Почему Тайп должен терпеть, когда его трогают такие отвратительные люди?! — Они сами виноваты. — Ну виноваты они, хорошо, но травить тебя от этого меньше что ли будут? — Текно закусывает губу и смотрит на него грустными тяжёлыми глазами, в которых, помимо злости и раздражения, плескается беспокойство. Тайп секунду смотрит на него и снова отворачивается, чувствуя себя отвратительно-виноватым. — Скоро все это забудется, и им всем станет плевать на меня, как и было до этого. Я больше не собираюсь разговаривать со старшими, которые подумали, что они имеют права трогать меня. — Знаешь, Тайп, ты ведёшь себя как ребенок! — выдыхает Текно, сдаваясь и хватая рюкзак с пола; у него слишком мало терпения и времени в преддверии экзаменов для всего этого. Тайп тут же вскидывает на него испуганный взгляд, подсознательно, на уровне каких-то своих потаённых, пугающих инстинктов, боясь, что единственный человек, который не бросил его и по-прежнему был на его стороне, уйдет и больше не вернётся. — Мне надо готовиться к экзаменам. Тебе, кстати, тоже. Но если ты хочешь и дальше убегать от проблемы вместо того, чтобы ее решить, пожалуйста, — Текно не обращает внимание на глаза Тайпа, тихо просящие его остаться, и подходит к двери, где и сталкивается с Тарном: — О, привет! Он делает вай, улыбается и, поправив лямку рюкзака на плече, уходит, бормоча что-то себе под нос. Тайп откидывает голову на подушку, не желая встречаться глазами со своим чертовым соседом, который не разговаривал с ним с тех пор, как пост появился в сети, чаще задерживался на учебе и только периодически смотрел на него внимательно и изучающе. — Ты в порядке? — голос Тарна прерывает мысли, он осторожен и привычно мягок; Тайп тяжело пыхтит и поворачивает голову в его сторону, встречаясь с глубокими и немного боязливыми глазами, как, если бы их хозяин боялся сказать или сделать что-то не так, тем самым перерезав не тот провод на мини-бомбе, находящийся глубоко внутри Тайпа. — Ты решил поговорить со мной? — Тайп горько усмехается, уже даже не чувствуя злости или раздражения; только какой-то кисло-мерзкий осадок понимания остаётся на языке. — Не ненавидишь меня? Тарн опускает взгляд и осторожно, абсолютно бесшумно кладет рюкзак на кровать. — Нет, — его голос ужасно тихий, но Тайп слышит. И удивлённо поднимает бровь. — Не смеши. Скажи ещё, что на моей стороне, ага, — Тайп встаёт одним резким движением и, запихнув телефон в задний карман джинс, идёт в сторону входной двери, когда слышит: — Я тебя не ненавижу, Тайп, и не считаю травлю выходом из ситуации. Мои слова по поводу того, что ты можешь обратиться ко мне за помощью, остаются в силе… «…потому что я вижу, что тебе очень плохо из-за этого, мне жаль тебя…» Последняя часть теряется где-то в горле, Тарн сглатывает ее и неуверенно продолжает: — Возможно, тебе действительно стоит извиниться, хотя бы потому, что есть люди, которые искренне о тебе беспокоятся, когда ты… ведёшь себя так. Тайп удивлённо поворачивает голову в его сторону, но Тарн тут же прячется в наушниках и громкой музыке, давая понять, что не намерен продолжать разговор.