verloren

— Прожив на окраине небольшого городка в Германии, до своих двадцати одного, я даже представить не мог, что умею так любить. Что умею сходить с ума. 13 may, 1976. Привет, меня зовут Диггори Долорес, мне сейчас двадцать один. Я родился и всю жизнь прожил на окраине маленького города, под названием Меерсбург. Здесь же встретил свою первую и единственную любовь — Либерти Ференс. И знаете, наша история похожа на те, о которых так любили писать великие поэты и писатели. Я ни одному из них не верил. Всегда думал: «да откуда вам знать, какая она, любовь?». Только посмотрите на биографии этих авторов, как только не стыдно, по несколько женщин на одном веку. И это они нам рассказывают о прекрасном чувстве любви? Я не похож ни на одного из них, да и любил лишь раз. Хотел бы я знать, как много лет после моей смерти прошло, когда вы нашли этот дневник. Может это читают наши с Либерти дети, а может это те, кто купил мой дом на окраине и нашёл мой дневник среди старого барахла. Дочитайте, я бы хотел рассказать вам эту историю от начала и до конца.  — Три года назад, — 23. April 1973 Встреча с Либерти разделила мою жизнь на «до» и «после». Да, как бы глупо это не звучало. Мне хватило одного столкновения. Одного взгляда. Одного неловкого «извините». Я потерял счёт времени. Искал очередной встречи с ним и не знал, что мне дальше делать. Казалось, что жизнь без него теперь не имеет смысла, так сильно мне хотелось ещё раз заглянуть ему в эти бездонные, наполненные моим смыслом жизни, глаза. Звучит комично, не правда ли? Вы не поверите мне, пока сами не испытаете то же самое. Я вновь и вновь бродил по набережной, на которой мы столкнулись и надеялся встретить его там. Мне казалось, что он почувствовал тоже что и я. А если это так, то мы обязательно должны были встретиться. И я не ошибся. Когда мы с Либерти встретились, мы даже не спросили имён друг друга, как делают люди, когда знакомятся. Я навсегда запомнил, ту фразу, которую он мне сказал, в день нашей встречи. Она звучала как-то так: «Umstände — sie existieren nicht für eine verliebte Person…». Кажется, это переводится как: «Для влюблённого не существует обстоятельств». Мы просидели в том кафе до самого закрытия. Я смотрел на него не отрывая взгляда, а он всё о чём-то болтал. Признаюсь честно, в тот день я его совсем не слушал. Но мне запомнилось, то что он рассказывал о звёздах, о луне и о всякой космической ерунде, кажется, говорил, что в начальной школе мечтал стать астронавтом. Я тогда посмеялся и сказал ему, что он бы точно затерялся где-то в звёздных мириадах. Мы гуляли по набережной, пока не стало совсем холодно, он порывался проводить, но я жил совсем близко, а он чуть-ли не на другом конце города. И спрашивается, как только попал сюда, ко мне? Я возвращался домой с глупой улыбкой и кажется, впервые поздоровался со своей соседкой. Это пожилая женщина, каждый раз думает, что я пытаюсь ограбить свой дом, потому что на её памяти, там живёт Альберт Уолтер — англичанин, который жил в моём доме ещё задолго до того, как туда переехала моя семья. А вы знаете… «Говорят: потерянные души умеют кричать, Они бесконечно ищут друг друга. Говорят: душа не хочет выбирать, Она готова хоть вечность метаться и ждать. Хозяин души обречён на мучения, Потерян в скитаниях и счастья не ждёт. У души ни на что не найдёшь оправдания, У души есть потерянный друг — идиот», — неизвестный автор. С нашей встречи прошло ещё около недели дня. Я снова метался в сомнениях, снова не мог уснуть до самого утра убивая себя мыслями о нём. Голубые глаза, волосы до плеч, такой пронзительный взгляд, мне казалось он видит меня насквозь. Мне казалось, он давно меня разгадал. Я всё также вечерами сбегал на набережную и сидел возле того кафе, даже после закрытия. Я не думал о том, что в глазах других людей, я выглядел, как больной идиот. — Вы ждёте того мужчину? — спросил однажды официант, который работал в тот день, когда мы были в кафе вдвоём. — Что?.. А, да… — я растерялся, но внутри поселилась надежда, как бы глупо это не было. — Он приходил вчера вечером, перед закрытием, оставил вот это, — он протянул мне какой-то листок, я посмотрел на него, но брать почему-то не осмелился. — попросил передать вам, со словами: «прости, что пропал, надеюсь ты не сильно расстроился», — я наконец-то решил взять листок. «Серьёзно? Прости, что пропал? Да он вообще не обязан передо мной оправдываться и извиняться. С чего бы? Это я тут нелепый романтик, который влюбился с первого взгляда. Он мне ничего не должен. Может я вообще не его жду». — думал я, смотря то на листочек, то на официанта, который явно чего-то от меня ждал. Я был слишком зол, даже для того, чтобы понять, что мой Либерти вернулся и он меня, возможно, ищет. Записку решил пока не открывать. Я так и не мог понять на кого злюсь, то ли на него, то ли на себя. Он ведь не виноват, что я влюбился, не виноват, что я жду его, как брошенный пёс. Мне стало жутко стыдно за то, что я чувствовал. Но и сделать с этим что-то уже не мог, мне казалось, что я погряз в этом и выхода уже нету. Только придя домой и пробыв в душе примерно полчаса, в попытке очистить мысли и хоть немного прийти в себя, я решил прочитать эту записку. Меня брала дрожь, а ладони нещадно потели, будто на этом в трое сложенном листочке был мой смертный приговор. Я всё пытался оттянуть этот страшный момент. Я пытался оправдать себя тем, что это нормально — бояться неизвестности. Но моё оправдание опровергало то, что я прыгал в эту неизвестность, когда открыл своё сердце этому человеку с бездонными глазами. И тогда я понял: чтобы там не было написано, я готов пасть к его ногам, потому что не имею никакой воли рядом с ним. Я чертовски слаб. «Я надеюсь, официант передаст тебе эту записку и ты её не выкинешь, не дав мне шанса. Прости ещё раз, что вот так вот пропал, мне нужно было срочно уехать к родителям в Берлин. Я просто не мог тебя предупредить. Не спрашивай, откуда я знаю, что ты ждал меня каждый вечер. Но мне правда стыдно за то, что я так поступил. Давай встретимся завтра? Надеюсь тебе будет удобно в 18:30. Я работаю до 18:00. Я пойму, если ты не придёшь. Но мне просто жизненно необходимо перед тобой лично извинится».

вечно виноватый Либерти Ференс.

Я перечитывал эту записку несчётное количество раз, и кажется, постоянно с замиранием сердца. Я буквально переставал дышать. Он переживал, он хочет извиниться, он чувствует себя виноватым в моих чувствах. Кто я такой, чтобы отказать ему? Кажется, это было третье попадание точно в сердце. Вопрос только в том, почему же я до сих пор жив? Он ли мой Ангел Хранитель или он тот, кто стреляет слишком плохо для того, чтобы избавить от мучений? «Я однажды бродя по заброшенным улицам не заметил, как начал кричать. От отчаяния. От постоянной боли, что разбивала меня день за днём».