Напарники

Тяжело ли быть некромагом среди живых людей? Есть светлые и тёмные, добро и зло, ангелы и демоны, да много ещё каких антагонистов, но все они дружно ненавидят служителей Смерти. Может, и не ненавидят, но здраво опасаются и брезгуют близко общаться с теми, кто может призвать ушедшие души и поднять мёртвые тела. Да, на такие услуги всегда найдется заказчик, но и он, получив желаемое, поторопится покинуть самого ужасного колдуна. А что остаётся делать этому самому колдуну? Никто его не любит, добровольно замуж не идёт, в гости не приглашает и подарков на праздники не присылает… Остаётся только сидеть в своей чёрной-пречёрной башне посреди чёрного-пречёрного леса и творить чёрные-пречёрные непотребства, потому что надо соответствовать представлению обывателей о злодеях. Брессар Феликс Сулла был единственным сыном и почти не помнил своей матери, умершей вскоре после его трёхлетия. Отец, которого надо было называть «мессиром» (с какого-то перепуга!), воспитывал его в духе «не сдохнет — будет отличным некромагом». Причём в прямом смысле. Каждый ритуал или новое заклинание они отрабатывали на кладбище, где сын работал, а отец наблюдал, не вмешиваясь в процесс. Из-за этого пришлось учиться не только самому колдовству, но и быстро бегать, прыгать и скрываться от слишком шустрых «подопечных». К пятидесяти годам Брессар выглядел хорошо прожаренным, жилистым куском концентрированной злобы. Отец уже пару лет как преставился, но его наука, вбитая намертво в подсознание, не позволяла расслабиться ни на минуту, даже во сне… — Кого там принесло опять… — проворчал он, услышав тонкий писк сигнального заклинания, охватывающего весь периметр его жилища-башни. — Открывай! Именем повелителя! — раздался чей-то голос из-за ворот, вызвав у хозяина кривую ухмылку. — И кто же такой твой повелитель? — насмешливо спросил он, приоткрыв калитку. — Некромагу приказано явиться ко двору короля Дал Риады Фергюса Великого! — пробасил воин, сидящий на лошади. Его сопровождающие молча пялились на своего предводителя, опасаясь смотреть в лицо колдуна. — Что случилось? — заинтересовался Брессар. — Наследник Домангарт болен, лекари ничем не могут ему помочь. Говорят, что это дело рук колдуна, стало быть, и помочь ему могут только… — Угу, понял, — почесал заросшую щетиной щёку ужасный тёмный маг, прикидывая, что взять с собой в дорогу. — Вы меня будете сопровождать? — увидев согласный кивок, он бросил: — Ждите за воротами, внутрь чужим лучше не входить во избежание. Посыльные-охранники и сами не горели желанием исследовать жилище колдуна, мало ли что там за непотребства. Может, злой некромаг прямо на дому обстряпывает свои ритуалы и разбрасывает всякие жуткие ингредиенты… Собрался Брессар очень быстро, закидав в походный мешок с расширенным пространством и вещи для себя, мало ли на сколько времени придётся задержаться; и книги с инструментами, зелья и свечи/травы для ритуалов. Оседлал своего коня-пофигиста, вечно что-то жующего даже на ходу, и отправился в дальний путь, хотя по идее мог бы и аппарировать. Но раз стража приехала за ним, что ж, уважим приказ короля. До места назначения добрались очень быстро, не успев устать в пути. Было велено разместиться в замке и начать лечение на следующее же утро. Кроме некромага, болезнью наследника занимались ещё двое прибывших ранее — тёмный целитель и маг-ритуалист, пока не добившиеся особых успехов. Брессар отлично выспался, позавтракал на кухне, не собираясь толкаться в столовой среди придворных, а потом его отвели в покои Домангарта. Там стояла тишина, окна были плотно закрыты ставнями, а в камине пылал огонь. Наследник лежал под тяжёлым меховым одеялом, бледный и трясущийся, слепо вглядываясь куда-то вдаль, сквозь людей. Он пытался что-то сказать, но ни одного звука не сорвалось с его пересохших губ, покрытых запёкшейся кровавой коркой. Набросив на него диагностическое заклинание, Брессар увидел не очень весёлый результат: мальчишка умрёт через несколько дней, сгорев от проклятья. Не зная начального условия, было сложно снять его, хотя попытаться, конечно, можно…

***

На третьи сутки после начала лечения замученные волшебники разошлись по комнатам, чтобы хоть немного поспать и отдохнуть. Брессар злился, не в силах понять, что и как ему надо сделать, поэтому сон не шёл. Зря проворочавшись в постели, он плюнул на всё и вернулся к пациенту. Тот лежал, по-прежнему пялясь в пустоту и с кем-то безмолвно разговаривая. В том месте, куда он смотрел, ничего не было, кроме широкого кресла, покрытого волчьей шкурой. Но Брессару вдруг показалось, что тьма вокруг серого меха чуть колышется, словно воздух дрожит от марева. Он с любопытством подошёл и протянул руку к источнику странности, осторожно дотронувшись до чего-то невидимого. Раздался чуть слышный шелест, и в кресле вдруг появилась темноволосая женщина в кожаном плаще поверх чёрного платья. Она пристально взглянула в глаза колдуна, обнаружившего её убежище, и произнесла чуть хрипловатым голосом: — Как смеешь ты, смертный, тянуть свои грязные руки ко мне? Брессар на эту речь только оскалился в кривоватой ухмылке. Ну в самом деле, за свою жизнь он слышал столько проклятий и оскорблений, произнесённых шёпотом за его спиной, что давно не обращал на них внимания. Так что слова незнакомки не возымели никакого эффекта, кроме вежливого ответа: — Приветствую прекрасную леди, прощу прощения за то, что потревожил ваше уединение. — Прекрасную леди? — изогнула бровь дама, чуть заметно усмехнувшись. — Несомненно, — заверил её Брессар. — Вы — самая красивая из всех, кого я встречал на своём пути. — Жалкий же у тебя был путь, — уже открыто рассмеялась незнакомка. — И что, не боишься меня? — Почему я должен бояться? — удивился тот. — Нет, если вы — королева и прикажете казнить меня за дерзость, то я, несомненно, испугаюсь, я же не совсем идиот. — Но? — Но моя госпожа не оставит меня, даже когда я пройду по мосту, разделяющему мир живых и мёртвых, — спокойно ответил Брессар, любуясь удивлённым выражением лица дамы. — Гьёлль, — наконец вымолвила она. — Река зовётся так, а мост — Гьялларбру. — Не знал, благодарю за подсказку, — склонил голову Брессар. — И что, не страшишься встретиться со Смертью? — поинтересовалась дама. — Её же все боятся, она ведь — конец всего. — Я — её слуга и не сделал ничего, чтобы рассердить свою повелительницу. — Хм. Ты странный. Хоть я и не королева, но представься, — усмехнулась незнакомка, чуть склонив голову набок и разглядывая некромага. — Брессар Феликс Сулла, — поклонился тот. — Тёмный маг. Не женат. Детей не имею. — А это ты к чему? — рассмеялась дама. — Ну, я собираюсь за тобой ухаживать, раз уж ты не королева, — очень серьёзно ответил он, опускаясь на скамейку у её ног. — И с чего ты это взял? — Прекрасная госпожа не имеет супруга, ведь у неё нет брачного браслета, а значит, у меня есть возможность объявить свои намерения. Могу я узнать твоё имя? — улыбнулся Брессар. — Да ты наглец! — усмехнулась дама. — Я — Хела, богиня Смерти, дочь Одина, правительница Хельхейма. — Ну вот и познакомились, моя прекрасная леди, могу я поцеловать твою руку? — Нахал! — довольно хмыкнула Хела, но в просьбе не отказала. Брессар осторожно сжал ладонями её тонкую, но сильную кисть, запечатлев поцелуй, а потом прижался к ней лбом. Бледные щёки богини чуть порозовели от такого наглого поведения, но она лишь легонько стукнула его по макушке пальцами. — Моя прекрасная леди, прошу меня простить, но сейчас я попытаюсь спасти наследника, так что буду немного занят. Но когда всё закончится так или иначе, мы сможем вместе пообедать и прогуляться? Я хочу узнать о тебе всё, что ты посчитаешь нужным мне поведать. — Ну что ж, не буду тебя отвлекать, — ответила Хела. — Я не заберу его, хотя и колебалась. Так и быть, пусть живёт и дальше на благо своего народа. Считай это подарком в честь нашего знакомства.

***

Домой Брессар вернулся только через неделю, окончательно сняв проклятье с наследника. Они втроём хорошо потрудились, проведя несколько сложных ритуалов и истратив кучу зелий на пациента. Зато и получили за работу по тугому кошелю монет и перстню с крупным драгоценным камнем. В старой чёрной башне было тихо и чисто, домовые эльфы только пискнули, приветствуя хозяина. Горячая вода в дубовой кадке расслабила уставшие мышцы. Брессар даже задремал, пока ему мыли и расчёсывали волосы. К ужину он спустился в зал, где пылал огонь в камине, и устроился в кресле поближе к теплу. Эльфы поставили на стол перед ним тарелки с пряной тушёной зайчатиной и пирогом с почками, налили в кубок горячий медово-травяной отвар. Брессар неторопливо ел, любуясь всполохами пламени, когда в комнате чуть заметно сгустилась тьма. Лёгкий прохладный ветерок прошёлся по помещению, взъерошив волосы и мазнув по лицу. — Моя прекрасная леди решила присоединиться к скромному ужину? — Решила, — раздался голос Хелы, и она появилась в кресле напротив хозяина. — Что там у тебя вкусного? Брессар зачерпнул ложкой густую подливу и протянул её гостье, та немного удивлённо взглянула, но попробовала еду. Потом отпила напиток из его бокала. До конца ужина они не произнесли больше ни единого слова, разделив нехитрую трапезу на двоих. Потом долго сидели у камина, пока Хела не исчезла, снова превратившись в облако тьмы.

***

Появлялась она нечасто, иногда пропадая на несколько месяцев. Брессар ждал её, не возражая и не спрашивая о дате следующего визита. О будущем они не говорили, наслаждаясь неторопливыми прогулками и свиданиями. Всё так и шло, пока не случилось несчастье: некромаг пострадал при ритуале, высосавшем почти все его силы и чуть не отправившем раньше времени на свидание со Смертью. Хела появилась только через несколько дней и застала своего ухажёра в ужасном состоянии, еле волочившим ноги от слабости. — Почему ты такой идиот? — орала она на Брессара, который только улыбался, лёжа на кровати, укутанный в тёплое одеяло. — Тебе нужен помощник! В следующий раз ты можешь погибнуть! — Мне никого не надо, — прошептал он и с трудом протянул к ней руку. Хела хоть и фыркнула, но села рядом с ним, сжав холодную ладонь. — Я не боюсь уйти за грань, ведь я обычный смертный человек, который проживёт свою жизнь и отправится на перерождение. Ты вечна, как само мироздание, а я лишь могу радоваться, что хоть ненадолго привлёк твоё внимание к себе. — Ты ненормальный, — вздохнула богиня, немного успокоившись. — Ты же знаешь, что есть вариант уйти со мной в мой мир и жить там вечно. — Я так не смогу, — улыбнулся Брессар. — У меня есть долг перед родом, я обязан воспитать и оставить наследника здесь, на Земле. А пока он станет взрослым, пройдёт много лет. Зачем тебе немощный старик? — Женишься? — прищурилась Хела. — Уже нашёл себе красотку по вкусу? — Давно, — прошептал он, уткнувшись лицом в её колени. — Ты станешь моей супругой и родишь мне сына. — Да ты нахал! — возмутилась Хела. — А где романтическое предложение? — Всё будет, моя прекрасная леди, — заверил её Брессар, довольно улыбаясь. — Я всю свою короткую жизнь буду носить тебя на руках, любить и уважать твою работу и желания. У нас родится ребёнок, а потом появятся внуки. Я проживу столько, сколько отмерено мне судьбой, а потом уйду на перерождение, чтобы через много веков вернуться к тебе. Я снова открою для себя самую прелестную женщину в мире, буду ухаживать за тобой, а потом вспомню тебя. Вспомню нас. — А что всё это время буду делать я? — с горечью спросила Хела, ничуть не обрадованная перспективой многолетней разлуки. — Будешь ждать меня и надеяться, что я скоро вернусь, — успокоил её самоуверенный возлюбленный. — Ты сможешь, я точно знаю, ведь лучше меня нет ни одного мужчины во всех девяти мирах. — Ну ты и наглец! — рассмеялась богиня, погладив его по густым волосам, в которых серебрилась седина. — Всё-то ты уже решил, вот только не спросил у меня, согласна ли я на твой план. — Согласна, — проворчал Брессар, — никуда ты от меня не денешься. Как только я стану покрепче, сразу же проведём брачный ритуал. — У меня нет слов! — Вот и хорошо, значит, будем делать всё молча, но часто.

***

— Бр-р… — Брок заполз под одеяло, обняв мгновенно проснувшуюся Хелу, которая от возмущения даже не выпнула нахала из постели. — Как же было стрёмно в прошлом… — Ты… ты обнаглел?! Куда ты лезешь! Да как ты смеешь! — Я всё вспомнил, моя прекрасная леди, — проворчал он, зажимая брыкающуюся богиню, которая мгновенно затихла, услышав его слова. — Я так долго шёл к тебе, прости засранца. А ты узнала меня? — Нет. Не сразу. Мне Локи сказал, что двух таких наглых мудаков не может быть в природе. — Это точно, — ухмыльнулся Брок. — Мальчишка всегда был глазастым, да и меня терпеть не мог. — Ты сам виноват, не надо было обзывать его маменькиным сынком, — фыркнула Хела. — Ну, а чего? Старшенький — папашин балбес, а младшенький — мамкина юбка. Так что в вашей семье ты одна нормальная и самостоятельная. — Так ты вспомнил… всё? — Абсолютно, любовь моя, — поцеловал свою драгоценную супругу Брок. — И что дальше? — поинтересовалась Хела, нежась в его объятьях. — А что дальше? — удивился Брок. — План остаётся прежним: будем делать всё молча, но часто, только теперь ещё и со всеми удобствами. Как вспомню свою башню и мытьё в кадке, так вздрогну. Хорошо, что я переродился в веке комфорта. — Надеюсь, теперь у тебя нет никаких обязательств перед кем-то? — проворчала Хела. — Нет, теперь я абсолютно твой, так что не переживай, моя прекрасная госпожа, я больше не оставлю тебя в одиночестве.