Я устал от всех вас без исключения

— Двумордый, собирай давай вещи! — в Тодороки прилетает какая-то футболка, выводя его из транса. — Самолёт тебе шутка какая-то? Или тебе так нравится жить в компании с братишкой? — Катсуки-кун, самолёт отлетает ночью, чего ты разнервничался? — Шото мимолётно чмокает блондина в щёку, так как обычно это помогает успокоить альфу. Но явно не в этот раз. Катсуки хоть и смущается от такого жеста, но совершенно не успокаивается, а всё ходит как на иголках, готовый наброситься на всё что издаст хоть звук. В комнате рядом слышится радостный визг, который заставляет насторожиться обоих. А потом из комнаты Даби вылетает какая-то довольная блондинка с улыбкой до ушей. — Даби-кун, он прекрасен! — восхищённо взвывает она. — Ну не выгоняй меня, ну дай я ещё на него полюбуюсь! — Давай вали туда откуда пришла. — ворчат ей в ответ из комнаты. — Это тебе не ручной зоопарк. — Но ты же меня впустил, чего же выгоняешь, Дабинька? — Дабинька? — Даби выходит из комнаты, и чуть ли не пинками отводит девушку к выходу из квартиры. — Я впустил тебя чтобы ты мне дверь ножом не царапала, Тогонька. — язвит он, после пихает одежду девушки хозяйке и выставляет её за дверь, не давая и слова сказать. — Чего ей там так понравилось? — удивляется Шото, не понимая, что могло впечатлить такую странную особу. — То, что не понравится вам. Если вы увидите это, то начнёте мне лекции читать, а я и без вас знаю как жить. — парень идёт к гостям на кухню. — Долго ещё копаться будете? Ваше присутствие весьма утомительно. — Сколько надо, столько и будем! — огрызается Бакуго, нарочно перекладывая вещи медленно. — Иди охраняй свою комнатку, овчарка недоделанная. После вчерашнего инцидента отношения альф испортились ещё сильнее. Шото пытался как-то утихомирить парней, но те воротили друг от друга носы, хотя, кажется, сами не понимали почему. Кстати говоря о резко обострившейся агрессии Бакуго. За ночь она немного успокоилась, ну или все к ней привыкли уже, непонятно. В любом случае Катсуки старался выпускать пыл только на Даби, потому что двуликий хоть и терпит его выходки, но тоже может обижаться. Он не кричит в ответ, не размахивает руками, он делает наоборот. Начинает игнорировать своего парня, отвечая только на самые важные вопросы, да и то холодно и отстранённо. Это выводит колючку из себя, гнетущая атмосфера тяготит, и вернётся всё на круги своя только тогда, когда Бакуго перестанет кричать и иногда даже извинится, что бывает крайне редко. Время шло, вещи были собраны. Та «Тогонька» ещё несколько раз скребла дверь, и Даби всё-таки ей открыл. В квартиру он её не впустил, а остался на лестничной площадке, где выслушивал её вопли. Катсуки решает что это его шанс. Он берёт ранее приготовленную булавочку и вставляет её в замок на той злополучной двери, открывая. Двуликий такого вторжения в личное пространство не одобряет, но не отговаривает альфу, а остаётся следить за Даби. Бакуго снова становится плохо. Перед глазами тёмные пятна, а внутри всё бурлит. Почему-то появляется неутолимое желание защищать и воевать. Он, слегка шатаясь, обводит мутноватым взглядом комнату, но снова ничего не находит. Лазить по её уголкам нет вообще никакого желания, так что, всё-таки решив что не его это дело, альфа идёт в коридор. Но какой-то звук в дальнем углу заставляет его вернуться. Катсуки обходит кровать и наконец замечает источник всех этих чувств. Он аж вскрикивает и пятится назад, когда видит у своих ног омегу. — Эй! — после долгого ступора зовёт его Катсуки, но тот не откликается. Тогда альфа выволок парня на свет, рассматривая. Всё его тело покрыто ожогами, порезами, синяками, красными длинными кровоточащими полосами. Волосы слиплись и потускнели. Глаза наполовину прикрыты, он не моргает. Изумрудные зрачки стали тусклыми и безжизненными. Под глазами большие синие круги. Нос с фиолетовым оттенком, будто на нём синяк. Губы потрескавшиеся и разбитые. Сорочка в крови и грязи, как и сам омега. Запах практически пропал. От этого вида блондину захотелось блевать. Где жизнерадостный блеск в глазах? Где та искренняя улыбка? Что осталось от омеги, которого он запомнил? Разве что название. Внутри заклокотала ярость, инстинкты взбушевались на максимум и Бакуго вскочил на ноги, на руках вынося омегу из комнаты. За это время Даби прогнал Тогу и ушёл с братом на кухню. Естественно, он догадывается где сейчас Бакуго, готовясь к крикам и нравоучениям. Бакуго с ноги распахивает дверь на кухню, и Шото пораженно вздыхает, видя чуть ли не мёртвого человека в руках парня. — Что ты, мать твою, с ним сделал?! — рявкает Катсуки, невольно встряхивая тушку, что безвольно повисла в его руках. — А? Ничего необычного. — пожимает плечами Даби. — Верни его туда где взял. Знал я, что начнёте меня отчитывать. У меня ещё планы на эту ночь с ним, пусть отдохнёт пока что. — Ты что, совсем ума сошёл?!— присоединился к Катсуки Шото, который, несмотря на своё вечное спокойствие, сейчас выглядит не лучше Бакуго. — Он у тебя полудохлый, какие к чёрту планы, а?! — Катсуки впихнул омегу в руки Шото, а сам закатал рукава, сжимая руки в кулаки, угрожающе приближаясь к Даби. — Это же человек! — Человек? — фыркает «хозяин». — Это омега. Не знаю как в вашем городе, но у нас такое считается нормой. — Я слышал, то в вашем городе у омег нет прав. — пробормотал Тодороки. — Но это вовсе не значит, что их надо мучать! Неужели тебе его не жалко? Ты вспомни каким весёлым и добрым он был! — Ну и что? Знаешь сколько ещё таких «добрых и весёлых» на рынке? Бери не хочу. А я что, должен с ним в дочки-матери играть? Это стали последние слова, после которых Бакуго врезал альфе со всей дури. Пострадавший отлетает в сторону, но Катсуки не даёт ему и вздохнуть, повалив на пол избивая так и сяк. Ему конечно тоже прилетает, но блондин не ощущает боли в порыве максимальной ярости. Инстинктивной ярости. Нормальный альфа просто не может стерпеть такого обращения с каким либо омегой. — Да ты же задыхаешься... — удивляется Тодороки, аккуратно снимая ошейник с Мидории, не особо следя за своим парнем, полностью одобряя его действия. Взору открываются набухшие красные и фиолетовые мозоли с запёкшейся кровью. Изуку хрипло вздохнул, а его голова откинулась назад. Двуликий переводит взгляд на дерущихся. — Эй, хватит, ты же убьёшь его! — Он заслуживает смерти! — Не спорю, но я не хочу, чтобы ты стал убийцей. — Шото закидывает тело омеги себе на спину, придерживая за хрупкие тонкие ноги. — Пожалуйста, пойдём. Катсуки вмазывает Даби напоследок по лицу и встаёт, собирая сумки. — Жаль ты не дал мне его убить. — рычит Бакуго, вытирая кровь, льющуюся из носа. Они выходят на улицу в полнейшем молчании, пытаясь уложить информацию по полочкам. Но и там им не дают этого сделать, ведь невесть откуда взявшаяся «Тогонька» начинает донимать альф, упрашивая отдать ей омегу. Но видя эту сумасшедшую улыбку и нездорово блестящие глаза, альфы посылают бету куда подальше, после на такси уезжают к аэропорту. — И что нам теперь делать? У этого полутрупа нет ни документов, ни билета. — Бакуго обречённо плюхается на скамейку. — Это не проблема. — Шото спускает омегу с плеч в руки Катсуки, после чего достаёт телефон и набирает номер отца. Спустя полчаса разъяснений ему всё-таки удаётся убедить старшего Тодороки, чтобы тот обеспечил незнакомому раненному омеге полёт. — Мы полетим другим рейсом. — оповещает двуликий. — Возьмём Мидорию с собой. Ты ведь не против? — Думаешь, я настолько бессердечный, что оставлю его здесь подыхать?!