Я устал от всех вас без исключения

Мидория уже порядком устал от этой безысходности. От этой мглы, что душит его день за днём. Он постоянно куда-то падает, задыхаясь болью. Летит как Алиса в стране чудес. Вот только Алиса видит, что происходит вокруг, знает, что было до этого. А Изуку нет. Он не помнит, как оказался здесь, не может вспомнить абсолютно ничего, если только оно не появится перед ним. Паренёк шмякается в чёрную воду, с жадностью глотая её, обжигая жидкостью горло и внутренности, чувствуя, как она разъедает его изнутри. Вдруг сзади появляется Даби, разрушая убийственную идиллию. Каждый раз Изуку в панике убегает от него, и каждый раз, как бы быстро он ни бежал, как бы ни рвал мышцы и ни разрывал лёгкие, его легко догоняют. Легко и просто. А потом разворачивают к себе, дёргая за поводок. Руки покрываются синяками, ранами, а ноги с треском ломаются, и омега снова падает. Но не в воду, она просто исчезает из-под него, и он снова летит во мглу, а его переломанные конечности развиваются на ветру, словно тряпочки. А потом сценарий повторяется. Снова и снова. Ночь за ночью. Хотя, здесь непонятно, когда начинается ночь, а когда день. От этой неопределённости можно сойти с ума, лишиться остатков рассудка. Иногда, совсем редко, Мидория слышит голоса. Например, голос мамы. Горько рыдающей мамы, что прижимается к сыну и заливается слезами. Корит себя за то, что родила его омегой. А потом их разлучают. Ребёнка увозят на рынок, а мать даже не оповещают, в какой стране окажется её чадо. Ведь, естественно, она будет готова на всё, отдать все деньги, чтобы вернуть свою кровинушку. Но нет, она не приходит. Её образ постепенно стирается из памяти, оставляя душераздирающую пустоту. А иногда слышатся другие голоса. Но, чаще всего, Мидория не может разобрать чьи они. Да ему это и не нужно. Он хочет лишь помереть поскорее, чтобы избавиться от этого ада. Не ломать конечности, не падать во мрак целыми сутками, не слышать рыдания матери, что так усердно прятала Изуку от цепких мужских лап, которые так и вырвали его из её дрожащих от горя и страха нежных рук. Внезапно Мидория чувствует боль. Боль, что намного ярче и сильнее, чем всё что он чувствовал до этого. Он не может понять, что именно болит. Переломанные ноги? Голова? Душа? Нет, это всё заглушается на фоне этого страдания. Изуку хочет закричать, но не может. Он изгибается телом, а оно ломается. Он всё ещё падает. Он видит, как его грудная клетка разрывается на части, ломаются рёбра, а кости вылетают из тела, паря над омегой. Хруст. Хруст. Хруст. Боль. Ослепляющая и бесконечная боль, что не стихает ни на минуту. Измученный Мидория не может понять, как он ещё живой, если его лёгкие разорвались на части вместе с защитниками-рёбрами. Как он до сих пор остаётся в сознании, почему это длится так долго. Бесконечно долго. И вдруг всё стихает. А потом начинается по новой. Падение. Вода. Даби. Ноги. Падение. Мать. Рёбра. Лёгкие. Падение…