Я устал от всех вас без исключения

Когда Мидория просыпается, в комнате никого кроме себя не обнаруживает. Часы показывают девять утра, а в комнате чем-то неприятно пахнет. Изуку морщится, после чего встаёт с раскладушки и с опаской выходит в коридор, где запах становится гуще. Он приходит на кухню. Там Бакуго носится со сковородкой в руках, а Тодороки машет полотенцем, разгоняя дым. От едкого запаха гари у Изуку першит в горле, а в глазах щиплет. Всё-таки у недавно вернувшегося обоняния есть свои минусы. И непонятно от чего здесь сильнее воняет - от сгоревшего завтрака или разозлённого Бакуго. — Мидория, открой окно, пожалуйста! — кричит Шото, когда замечает омегу. Брюнет проскакивает мимо горе-поваров и открывает окно, с блаженством вдыхая свежий воздух, хлынувший оттуда. Он хочет вернуться в комнату, но Бакуго запинается об него и грохается на пол, а сгоревшая еда падает рядом. Сковородка же вылетела из рук и точно бы впечаталась в лицо Мидории, который, кстати, тоже валяется на полу, если бы Бакуго не откинул её в сторону. Альфа завопил от боли, хватаясь за обожжённую конечность. — Чёрт, Деку, живо свали отсюда! — рявкает он, отпихивая омегу. Тот в нерешительности замялся, но его снова толкнули. — я сказал, шевели жопой, идиот! Мидория в ужасе сглотнул вставший в горле ком и умчался в спальню, спрятавшись под одеялом. Он даёт волю чувствам, пуская горькие слёзы, слыша как альфы снова о чём-то ругаются. Теперь он точно убедился, что отсюда нужно бежать как можно скорее.

***

Он полежал так ещё немного, дождавшись когда на кухне всё утихнет. Выходить он без особой нужды больше не собирается, решив что лучше он отсидится зайчиком, а потом сбежит. Так всем будет легче. Из мыслей его вырывают приближающиеся тяжёлые шаги. Омега сразу узнаёт в них Бакуго, поэтому весь сжимается, надеясь что созданная пещерка его защитит. — Эй. — послышался рядом грубый голос, и сердце омеги пропустило удар. Блондин стягивает с него одеяло, заставляя контактировать с собой. Омега не поменял позы, не желая смотреть на этого альфу. — Деку, я… — Бакуго тяжело вздыхает, отводя взгляд. — Я не хотел тебя обидеть, я это… как бы, понимаю, что ты меня теперь ещё сильнее боишься, и фиг знает что там происходит в твоей голове, но это оказалась слишком опасная ситуация, поэтому у меня не было времени на нежности. — он заглядывает в глаза омеге. Тот тут жмурится, стиснув зубы, еле сдерживая слёзы. — Чёрт, Деку! — Альфа хватает его за футболку, после чего притягивает к себе, обнимая трясущуюся тушку. — Я не хочу, чтобы ты воспринимал нас с двумордым как каких-то тиранов по типу Даби! Но я не умею быть нежным, понимаешь? Я не умею показывать эмоции, я прячу их за грубостью. Я такого даже двумордому это не говорил, а тебе говорю, чёртов ты Деку, я не знаю… — Мидория чувствует, как альфа тоже задрожал, утыкаясь носом в его зеленоватые волосы. — Я ведь и двумордого обидел, он теперь со мной не разговаривает. И ты тоже сидишь трясёшься, будто я тебя съесть собираюсь… Изуку чувствует неожиданную жалость к Бакуго. Почему-то ему кажется, что сейчас только он может понять его чувства. Может альфе необходимо выговориться? Необходима поддержка? Мидория пытается что-то сказать, но из него вырвался только хрип. Конечно, он всё ещё не чувствует себя в безопасности, но в его характере была, есть, и будет особенность, из-за которой он всегда хочет всем помочь, всех поддержать. И вот сейчас он как-то позабыл об обиде и страхе, аккуратно приобнимая альфу. Тот замер и, кажется, затаил дыхание. Изуку снова предпринимает попытку что-то сказать, но не получается. Хочется помочь советом, помирить их с Тодороки, но психическая травма не позволила. — Да что с тобой не так? — как-то грустно усмехается Бакуго, положив свой подбородок на макушку Изуку. — Ты делаешь это чтобы я побыстрее отвязался? Если нет, то какое тебе дело до чужих проблем? Ты же нас весь этот месяц шарахаешься. Мы забрали тебя от психа, а сами ведём себя не лучше. Мидория мотает головой, не имея возможности отрицать сказанное альфой словами. Но они точно ведут себя лучше Даби. Бакуго, конечно, рявкнул на него, но не чтобы обидеть, так ведь? В комнате появляется Тодороки, который проходит мимо парней, игнорируя их существование. Изуку хмурится и выскальзывает из объятий, после чего подбегает к Шото и берёт его руку в свою. Он тянет её, приглашая следовать за собой. Двуликий не стал сопротивляться, поддаваясь омеге. Тот приводит его к Бакуго, после чего усаживает рядышком, и убегает к окну. Он берёт один распустившийся красивый цветочек из букета, стоящего в вазе на подоконнике, и возвращается к альфам. Изуку складывает их ладони вместе, переплетая пальцы, и вставляет сверху растение. — Предлагаешь нам помириться? — предполагает Шото, рассматривая это произведение искусств. Омега энергично кивает, наблюдая за альфами. Тодороки фыркает и отворачивается, желая встать, но Изуку шикает на него, преграждая путь. Да, вчера и посмотреть в их сторону боялся, а теперь указывает что делать. Но эти альфы выглядят довольно счастливыми вместе, и ему не хочется, чтобы они ссорились. — А ты не хочешь? — щурится Бакуго, чуть крепче сжимая руку двуликого. — Я злюсь на тебя, поэтому, пока что, не хочу. — сухо отвечает тот, убирая руку, отдавая цветок Мидории. Тот поник, забирая растение, и вернул его на родину в вазу. «Всё-таки в этом доме чего-то не хватет» — с грустью думает он, смотря на одинокие капли дождя, что скатываются по стеклу окна. — «они вроде как любят друг друга, но всё-таки два альфы это тяжело. Один из них очень агрессивный, а другой слишком холодный и неприступный. Чего-то не хватает... и мне это не нравится. Поскорее бы свалить отсюда...».

***

Приближается вечер, а альфы так и не поговорили, ускакав на работу. Это удручает Мидорию. Он пока что откладывает мысли о побеге на второй план, решая снова попытаться помирить своих спасителей. Оба сейчас на работе, вернуться должны поздно, ведь сильно опоздали по понятным причинам. Изуку отмыл кухню, попытался спасти несчастную сковородку, но не смог. Тогда он решает сделать альфам сюрприз. Убить они его за это не должны, а если что всегда есть план «б». Он походил по дому, ища нужные материалы. Конечно, много чего не хватило в силу того что он знает где что лежит, но омега постарался что-то придумать.

***

Тодороки возвращается домой в растрёпанных чувствах. Нет, он не злится на Бакуго за сгоревшую сковороду, отсутствие завтрака и испорченное утро. Он злится на его грубость и агрессивность. Конечно, он должен был быть готов к этому, вступая с ним в отношения, но почему-то понадеялся на то что Катсуки ради него исправится, научится себя контролировать. Но нет, всё произошло наоборот. Однако мысль о том, что будет если они расстанутся, впивалась огромной занозой в сердце, затрудняя его биение. Он не в коем случае не хочет терять своего парня, да и чувствует себя немного виноватыми за теперь и свою грубость, так что хочется просто замять всё произошедшие и жить дальше. Тем более они взяли под свою опеку омегу, хотя в планах такого точно не было, ведь рассуждая о будущем они рассматривали вариант с ребёнком, а тут омега, который требует не меньше внимания и заботы. Но просто выставить его на улицу или вернуть Даби они тоже не могут, ведь, как бы это странно ни было, им обоим полюбился образ весёлого Изуку, что они видели в первый день встречи. А именно их привлекла его искренность. Он ведь рос в таких условиях, где ему постоянно повторяли о том, что он лишь животное, что заберёт его альфа и жизнь оборвётся через несколько месяцев. Но этот кудрявый комочек счастья продолжал смотреть на всех счастливыми глазами, желая познакомиться, подружиться. А ведь он прекрасно понимал, что перед ним альфы. Шото с Катсуки и до этого встречали омег, но те были зажатые и неразговорчивые, даже если в их жизни всё было прекрасно. Они были беспомощны и напрямую зависели от своих альф, не желая другой жизни. Но Мидория не такой. И каков был ужас Тодороки, когда он увидел избитого, изнасилованного, сломленного паренька, что несколько месяцев назад вызывал такие позитивные эмоции. Бакуго, видимо, чувствовал тоже самое, поэтому они и забрали беднягу. И понятно было, что некоторых людей и одно изнасилование сломает на всю жизнь, а тут он столько жил в таких условиях. И понятно, что они не смогли бы за один день с ним подружиться. Но ведь вчера всё наладилось, не так ли? Не до идеала, но у него не случилась паническая атака, когда они его обняли, значит всё могло получиться? Но Катсуки, срань такая, всё испортил. Накричал на омегу, что только-только осмелился хотя бы посмотреть им в глаза. Возможно, это была основная причина злости. Но так же Шото понимает, что на месте блондина тоже бы огрызнулся, ведь мало того, что кухня могла вот-вот загореться, так он ещё и обжёгся и сбился из-за Изуку. Да, наверное Тодороки здесь не прав. Надо будет извиниться. Под такие невесёлые мысли Шото вставляет ключ в замок и несколько раз поворачивает его. Он открывает дверь, и его встречает темнота. Он в недоумении заходит в квартиру, не понимая, почему он не слышит ни Бакуго, ни Мидорию. Ведь Катсуки всегда возвращается с работы раньше, а сегодня Шото ещё и задержался. Он закрывает за собой дверь, но не запирает, так как ничего не видно, после в недоумении щёлкает по выключателю, но свет не появляется. «Да что же это такое?» — думает он, разуваясь, проходя внутрь. — Катсуки-кун? Мидория? — позвал он, но снова тишина. Как вдруг кто-то набрасывается на него из тёмной спальни, прижимая к стене. Первая мысль была о грабителях. Тогда всё сходится. Но в его губы вдруг жадно впиваются, а свет включается, и Тодороки облегчённо выдыхает, когда видит Бакуго. Тот нехотя отлипает от него, пронизывая взглядом своих алых глаз. — Катсу... — Чч. — перебивает его тот, после чего, ехидно подмигнув, скрывается на кухне. Тодороки отправляется следом, а после, открыв дверь, ахает. Комната, на которую ещё утром было страшно посмотреть, сейчас до блеска чиста. В ней тоже выключен свет, а на столе стоят свечи и коктейли. Тодороки чует запах молока и бананов. Он проходит внутрь, заворожённо рассматривая стены, на которых скотчем прикреплены неровные сердечки с каким-то пожеланиями. — Это всё ты устроил? — спрашивает он, не сдерживая улыбку. — Не совсем. — хмыкает тот. — Это была идея Деку. Когда я вернулся с работы, этот чёртов гений вырезал какие-то каракули. В итоге путём нелёгких выяснений я понял, что он затеял примирительный вечер, и мы вместе это соорудили. — Это всё очень здорово, но по какому поводу? — Чтобы мы с тобой померились, дурак. А Тодороки уже и забыл, что обиделся. Но Катсуки полностью искупил свою вину, поэтому двуликий награждает его страстным поцелуем. Они пили коктейли, возбуждённо что-то обсуждая. Вечер удался на славу. Но когда всё успокоилось, а коктейли закончились, их напрягла тишина. Она давит на обоих, заставляя каждую клеточку организма сжаться. И нет, это не неловкая пауза. Они специально замолчали, напрягая свой обострённый слух. — Где ты оставил Мидорию? — спустя минуту спрашивает Шото, чувствуя, как внутри всё замирает. — Он устал и лёг спать. — отвечает тот, вставая из-за стола и открывая дверь с кухни. Он прошёл в спальню, но Изуку нигде не нашёл. Тогда Тодороки вдруг замечает приоткрытую входную дверь. — Катсуки, это пи*дец.

***

Изуку стоит посреди улицы с открытым ртом. На глаза наворачиваются слёзы отчаяния. Толпа разношёрстных людей проходит чуть ли не по голове омеги, а тот жмётся как маленький котёнок, не зная в какую сторону податься. С одной стороны шумная дорога, с другой сомнительный переулок, а прямо сейчас он стоит чуть ли не затоптанный. Ему кажется, что от ног ничего не осталось, ведь их отдавили мимо проходящие люди. - Эй, тебе помочь? - к нему подходит какой-то альфа, а омега тут же сипло вскрикивает и убегает прочь. Сквозь боль и слёзы Мидория всё-таки протолкнулся сквозь толпу, вывалившись на дорогу. По нему сразу же чуть не проехалась машина. Но парень еле-еле встаёт, перебегая опасную зону. Он обессиленно оседает на землю, переводя дыхание. Стоит ли говорить, насколько сильно он жалеет, что сбежал. Ему очень хочется обратно. Хочется со слезами броситься на мягкую кровать, завернувшись в одеяло, спрятаться в этой уютной безопасности, где два альфы подойдут к нему, поговорят с ним, хоть он и не ответит. Но теперь пути к ним нет. Не только из-за стыда, но и потому что Изуку потерялся. Он уже забыл как выглядит их дом. Забыл как идти куда либо. Поэтому он сидит на земле и плачет, загородив лицо грязными ладошками. Но потом мимо проходящие люди для его же блага прогнали его с прохода, и Изуку ушёл в тихий переулок, созданный высокими старыми зданиями. Здесь очень темно, ведь на дворе ночь, а фонарей здесь нет. Омега уже хочет развернуться и вернуться к дороге, как вдруг слышит рычание. И это не рычание злого Бакуго, это настоящее угрожающее рычание, от которого тело коченеет. Парень замирает, выпучив глаза. Тело не двигается, как бы он не хотел. Однако боковым зрением он видит, как из стороны, из которой он только что пришёл, к нему крадутся какие-то звери. Мидория щурится, и с ужасом узнаёт в этих животных собак. Они большие, их штуки четыре, не меньше. Изуку совсем не знает, что нужно делать в таких ситуациях. Собаки медленно приближаются, с каждым шагом рыча всё сильнее. Их глазищи сверкают во мраке, а ярый оскал приводит в ужас. Мышцы перекатываются у них на спине - напряжены. Одна хищно облизнулась, и первой набросилась на загнанную в угол добычу. "Нет, нет, нет! Я не хочу умирать! Не так, не здесь! Пожалуйста!" - слёзы хлынули с новой силой. - "я хочу вернуться! Я хочу к Тодороки, к Бакуго! Господи, Бакуго-сан прав, я такой идиот!". Остальные тоже с громким лаем кидаются на него, Мидория не успевает среагировать. Одна вцепилась в его штанину, другая укусила за руку. Псы в мгновение ока повалили жертву на землю. Изуку чувствует, как на его шее сжимаются острые клыки, и как стекает по ней что-то горячее, а воздух вдруг застревает где-то: пёс пытается перегрызть глотку омеги. "Пожалуйста, помогите...".