Я устал от всех вас без исключения

— Деку, ну ты честно уже заколебал! — рявкает Бакуго на Изуку, который слишком долго смотрит на витрину с фигуркой супергероя. — Извини, я иду. — в пол голоса отвечает тот, не отрывая взгляда от статуэтки. — У тебя уже есть такая, сейчас фильм начнётся, идём! — Она не такая. — хмурится Изуку, при этом улыбаясь. — Ничего ты не понимаешь. Катсуки психует, хватает омегу за шкирку, и как маленького ведёт в нужном направлении. — Ты слишком грубый. — вздыхает Тодороки, который ждал парней у входа в зал, смотря на Бакуго. — сам то так же на эти фигурки глазел. — Сравнил, блин! Мне сколько лет было! — Не ссорьтесь, идёмте! — весело прерывает их Изуку, проскакивая в зал. Он по привычке поднимается по тёмным ступенькам, направляясь к последнему ряду. За этот месяц альфы его куда только не таскали, в том числе и в кино, где они всегда садятся на последний ряд. Изуку плюхается на сидение, и заворожённо смотрит на огромный экран. Альфы даже бурчать на это не стали, несмотря на то что Изуку такими влюблёнными глазами смотрит на рекламу. Привыкли уже. Катсуки откидывается на спинку кресла, закидывает ногу на ногу, после чего начинает хрумкать попкорн. Тодороки же ведёт себя как самый нормальный культурный человек — просто сидит. Фильм начинается, а у Мидории уже буря оваций и впечатлений. Он сидит счастливый и весёлый ровно до одного единственного диалога. — «А где мама?» — «она не придёт» — «а когда она придет?» — «никогда» У Изуку перехватывает дыхание, время будто останавливается. Он отворачивается, чтобы альфы не увидели его слёз. Хотя бы потому что они начнут докапываться, а этим помешают остальным зрителям. Этот момент фильма надолго засел в его душе, остальную часть сюжета он вообще не воспринял, а весь оставшийся день ходил грустный и задумчивый, что ему ну вообще не свойственно. Конечно, от альф это не укрывается, поэтому Тодороки периодически спрашивает что случилось, но Изуку лишь неопределённо пожимает плечами. И дело даже не в самом трогательном моменте, а в том, о чём заставил думать этот момент. Как выглядело его расставание с матерью? Как он вёл себя, когда узнал, что больше не увидит её? Что она не придёт? Он рвался к ней? А может тихо плакал в уголочке? Почему она не пришла за ним? Не знала где он? Не хотела? Ответа Изуку не знает. Мидория же даже не помнит её. Вдруг она сейчас идёт неподалёку? Вдруг он видел её вчера? Или позавчера? Но он не помнит её. Даже цвета волос глаз, голоса, абсолютно ничего! Он в любом случае её не узнает. Когда в голове закрадываются такие мысли, Изуку наивно начинает осматриваться, надеясь, что совершится чудо. Но он же не может утверждать, что она в Японии. Хотя, учитывая то, что по рассказам продовца Мидория — японец, логично предположить, что и мать его японка и живёт в Японии. Но Япония — это не посёлок и не деревня. Япония — страна, в которой проживает сотня миллионов человек. Как среди них отыскать одну женщину, которая, вообще-то, не факт что жива? В конце концов Изуку не сдержался и заплакал. Может, его состояние улучшилось, может, его голос почти вернулся, но он всё равно остался плаксой. Обычно он старается рассказывать о своих проблемах Тодороки с Бакуго. Хотя бы потому что так посоветовала делать Чиё. Но эти переживания он считает настолько личными, что вряд-ли осмелится кому либо о них рассказать. Поэтому и слёзы он быстро вытер, после чего сбегал умылся, и бодрячком вернулся на кухню. — Ты ещё дольше не мог? Стынет, вообще-то. — бубнит с набитым ртом Катсуки. Сегодня его очередь готовить. Он сварганил рис и свиные котлеты, которые с недавних пор полюбил Мидория. — Прости, пожалуйста, в следующий раз постараюсь быстрее. — тихо отвечает Изуку, а потом садится за общий стол к альфам. — Мидори… — начинает Тодороки, но омега его прерывает. — Слушайте, а… Ой, прости, я тебя перебил. Что ты хотел сказать? — Просто приятного аппетита пожелать. А ты? — А, ну… — Изуку потупил взгляд, протыкая котлету вилкой. — А где сейчас ваши родители? — Мои старики дома тухнут, как обычно. — закатывает газа Катсуки. — Старуха сегодня звонила мне, орала, что я ей первый не позвонил. Чёртова истеричка. А что? — Просто интересно. А твои? — Отец работает, а мать… — Шото запнулся, отводя взгляд. — Ну, она в больнице.. Но там.. довольно долгая история, в целом с ней всё хорошо, это просто профилактика. — А… Ладно. Аппетит омеги тут же пропадает, а настроение улетает куда-то под плинтус. Это, кончено, здорово, что с их родителями всё в порядке, но почему-то Изуку почувствовал себя одиноким. — Я... не буду есть, извините. — Изуку вскакивает, чуть ли не опракидывая стол, и торопливо идёт к двери. — А ну, стоять! — слышится сзади рявк Бакуго. — быстро сел на место. — Но… Я правда не хочу… — Это не обсуждается. Мидория с грустью смотрит на Шото, надеясь что тот поймёт и заступится, но тот тоже кивает на опустевший стул. Альфы никогда не разрешали ему не есть. Это, конечно, мило, что они заботятся о нём, но в такие моменты их забота только усложняет ситуацию. Конечно, они не будут его бить, если он ослушается, но рисковать не стоит. Ничего не остаётся кроме как сесть обратно. — А теперь выкладывай, что случилось. — требует блондин, запихивая в рот рис. — Всё в порядке. — Ты нас за дураков держишь?! Двумордый, скажи ему! — Бакуго ударяет кулаком по столу. — Что сказать? Если он не хочет рассказывать, значит на то есть причины. — спокойно отвечает Шото, хотя по его лицу видно, что он тоже недоволен. Мидория облегчённо вздыхает. Хоть кто-то на его стороне. — Меня это не устраивает! Не Чиё ли говорила, что у нас не должно быть секретов?! — Бакуго, кажется, сейчас лопнет от злости. — Но она не отменяла личное пространство. Однако, — гетерохром поворачивается к Мидории. — поесть тебе всё-таки нужно. Как бы там ни было, твой организм ещё не до конца оправился. Тем более, Катсуки вкусно готовит. — Не спорю. — вздыхает Мидория, после чего нехотя засовывает в себя кусок котлеты. Вкусовые рецепторы настораживаются, а потом приятная котлета чувствуется во всей красе. Но глотать её вовсе не хочется. Однако пристальный взгляд рубиновых глаз будто гипнозом заставляет проглотить кусок. Катсуки удовлетворённо кивает и возвращается к своей еде. С горем пополам Мидория доедает ужин, потом моет за собой посуду и направляется в комнату. Без альф он спать не ложится, вместо этого смотрит в окно на яркие звёзды. Где-то там, далеко, его мама тоже видит их. Сидит где-нибудь с отцом Изуку, и думает, где же там их сынишка… — Ты сказал это вслух. — негромко кашлянул появившийся сзади Тодороки. — Что?! — громче чем нужно вякнул Изуку, что отдалось ноющей болью в связках. — что я сказал? — Про сынишку. Ты волнуешься о родителях? Мидория потупил взгляд, отворачиваясь. — Я тоже не люблю говорить с кем-то о своих родственниках. — Тодороки встаёт рядом, опираясь локтями на подоконник, устремляя гетерохромный взгляд в небо. — Почему? — Это больно. У меня было тяжёлое детство. Не такое как у тебя, конечно, но после четырёх лет я перестал считаться ребёнком. С меня требовали больше, чем с некоторых взрослых. Катсуки повезло больше чем нам, он жил в любящей его семье. У его мамы, конечно, своеобразные способы воспитания, но психику Катсуки это не покалечило. Разве, что он вырос немного самовлюблённым, но это терпимо. — Он из-за мамы такой вспыльчивый? — Это просто часть его характера. Сначала раздражающая и пугающая, но со временем привыкаешь и находишь это забавным. На самом деле, с нами он себя нормально ведёт. Ты не видел как он со своими коллегами общается, там весь отдел трясётся от страха. Я когда за ним заехал, на меня как на что-то сверхъестественное смотрели из-за того, что я этой взрывчатке «привет» сказал. Мидория тихо смеётся, прикрыв рот ладошкой. — Вы выглядите счастливой парой. — Да, мы счастливы. Но, если честно, в наших отношениях чего-то не хватает. Наверное это потому что мы оба альфы, не знаю. — Я тоже так думаю. А как вы вообще начали встречаться? Почему не с омегой? — Я считал, что с омегой слишком много хлопот. В основном потому что омеги хрупкие и ранимые. К тому же тех которых я знал кроме альф ничего не интересовало. Кстати, почему Даби не поставил тебе метку? Изуку передёрнуло. — Ну... это же очевидно. Метка — не просто укус. Это связь между людьми. Даби бы чувствовал моральную тяжесть, которую чувствовал я. Зачем ему это? Тем более я не был его избранником, я был просто… Игрушкой. — Да, точно. Прости, что заставил вспоминать. — Ничего. В этот момент Катсуки вернулся из ванной и завалился на кровать. — Кто грязный ляжет в постель — того утоплю. — бурчит он. Шото с Изуку по очереди помылись, после чего забрались к Бакуго под тёплое одеяло. Альфы быстро уснули, а вот омега всё не может сомкнуть глаз. Час проворочевшись он встаёт и берёт ноутбук Бакуго, которым недавно кое как научился пользоваться, где в поисковик вбивает «Мидория».