Я устал от всех вас без исключения

«Ну кто придумал расстояния? Кто придумал этот мир? И все мои души терзания Играют словно струны лир…»

— Давай быстрее, идиот! — Бакуго подгоняет Тодороки, который засмотрелся в телефон, оплачивая рейсы и разбираясь с нахлынувшими проблемами. Сообщить всем сотрудникам о том, что какого-то омегу придётся везти без билета, не так то просто. Энджи свалил всю эту работу на сына, и совершенно непонятно, как ему объясняться. Всё-таки Шото поторапливается, ведь самолёт должен прилететь через полчаса. Однако альфы уже подходят к аэропорту, а в рюкзаке у Бакуго покоится плюшевый медведь, которого Тодороки купил чтобы снять немного стресс Изуку, когда тот прилетит. Они проходят все осмотры и направляются в зал ожидания, где садятся на железные неудобные сидения, негромко переговариваясь о том, что будет дальше. Но долго тихий диалог вести не получилось, ведь Катсуки снова взбушевался, покрывая Мидорию миллионами разных оскорблений за то, что тот такой невезучий. Шото, в принципе, согласен, что Изуку просто поражает своей удачливостью, но выслушивать всё это порядком надоело. Душу греет то, что очень скоро прибудет их омега, который бросится к ним в объятия, и точно как обычно заплачет, а они будут успокаивать его, вдыхать его сладкий уютный запах. Ну или Шото будет успокаивать Бакуго, который будет успокаивать Мидорию, но в силу своего характера только доведёт омегу сильнее. Но обоим понятно, что в итоге все они помирятся и вместе пойдут домой, где альфы постарались над сюрпризом. Ведь Изуку всегда радовал их чем-то подобным, теперь им хочется отплатить тем же и увидеть эту широкую улыбку на веснушчатом лице, эти полные благодарности изумрудные глаза, и уж кто знает, чем закончится это всё, ведь в планах у парней затащить всё-таки Изуку в полигамные отношения, так как они за эту разлуку много что поняли, а расстояние, созданное между этими двумя и омегой заставило понять, что они не готовы больше разлучаться с Мидорией. Они уже десять раз обсудили каким образом скажут это ему, представили сотни вариантов его реакции, разобрали что на что ответят, но как бы там ни было если он не захочет (а он захочет), то давить на него они долго не будут. За разговором они просто не замечают, как летит время, и не замечают, что зал находится в неимоверном напряжении. Тогда и альфы наконец настораживаются, смотрят на время. — Самолёт должен был уже прилететь. — тихо подмечает Шото, озвучивая мысли всех присутствующих, но за окном ведь виднеется посадка транспорта, наверное у рейса Изуку просто задержка. Как вдруг будто весь аэропорт взревел и залился рыданиями. Шото с Катсуки непонимающе переглянулись, не понимая, что вообще могло произойти, и только сейчас до них доходят слова, сказанные дрожащим голосом женщины. «Просьба всем покинуть зал, не вернётся самолёт».

***

Конечно, никакого нормального диалога у Инко с Изуку не выходит, ведь оба хотят друг другу слишком много высказать, чего не получается сделать, ведь оба захлёбываются в слезах. Но Мидория обещает, что по возвращению в Японию обязательно позвонит её, и они выскажут друг другу, всё, что накопилось за эти годы. Сейчас парень в смешанных чувствах едет в такси. С одной стороны, это замечательно, что он нашёл Инко, но… Она сказала, что её муж погиб в авиакатастрофе. Значит, папу он не встретит? От этого очень тяжело на душе, но Изуку уже не плачет, и без этого голова раскалывается. Теперь его настроение приподнялось. Несомненно, он горюет по Урараке, но на него нахлынуло столько чувств за этот день, что он просто запутался в них. Да и сейчас его голову взбаламутил бесконечный поток мыслей, который преследует его всю поездку. Пугает и то, что связь с Тодороки и Бакуго потеряна. А ведь ему много нужно сказать. И им тоже. Поэтому теперь Мидория с нетерпением ждёт, когда он прилетит домой, отсчитывает каждую секунду. «Урарака, ну почему тебя нет рядом, Урарака?» — с горечью думает он, представляя, как они вместе радовались бы, что сбежали от этих психов. Спустя как резина тянущиеся пол часа такси прибыло в аэропорт. Тодороки провернул неизвестную Мидории схему и заплатил за проезд сам. Одно лишь напрягало — каждый раз, когда был шанс, водитель поворачивался к Мидории и впивался немигающим взглядом, будто хотел съесть заживо. Изуку ничего не сказал, но неприятный осадок остался. — Скажи, а у тебя есть альфа? — вдруг выдаёт водитель и кладёт свою широкую ладонь поверх руки омеги. Тот вздрагивает и испуганно поворачивается к говорящему. — А-а з-зачем Вам? — Изуку невольно вжимается в угол между сидением и дверцей, забирая свою руку. — Просто скажи. — Да! Целых двое! — выпаливает омега и скорее отстёгивает ремень, выпрыгивает из автомобиля. Конечно, эти альфы — не его альфы, но для самообороны про них что-нибудь ляпнуть можно. Неужели в этом городе и правда каждый второй насильник или маньяк? Как же его мама будет жить здесь? Надо будет предложить ей переехать в Японию… С этими мыслями Мидория отправляется в аэропорт. Бакуго по телефону объяснил ему как что работает, вот только Изуку в тот момент ничего не слушал и сейчас жалеет. По логике он направляется к большим дверцам, а там сквозь пиликающие железные «арки» проходит внутрь. До него сразу же докапываются охранники, мол, где твои вещи, и Изуку приходится свалить всё на то, что «его альфа» пришёл раньше и все вещи у него. Но этим он сделал ещё хуже, ведь теперь его расспрашивают, почему у него нет ошейника, где метка, почему он не пахнет альфой, и омега еле-еле отделывается от них, убегая вглубь здания. Здесь всё ещё интереснее, в силу того, что, что он ни разу не был в аэропортах. Вернее был, но все разы он был невменяем, всё решали за него, а он даже не помнит как выглядели помещения. Поэтому теперь он с содроганием сердца спрашивает у прохожих банальные вещи, чем роет себе могилу, ведь кто будет помогать омеге? А время идёт, и Мидория всерьёз начинает бояться, что просто не успеет сориентироваться вовремя. Если самолёт улетит без него, то он не вернётся ни к Инко, ни к Тодороки с Бакуго. Никто, абсолютно никто не помогает. Даже добрые на вид старушки да старички посылают «незнайку» куда подальше. Вокруг какая-то суматоха, какие-то аппараты, экраны, глаза разбегаются и просто непонятно в какую сторону смотреть. Но совершается самое невероятное чудо из всех чудес: Изуку чувствует, как на него кто-то налетает сзади, оборачивается и видит ту, от кого измученное сердце пропускает удар. — Деку-у! — вопит Урарака, душа его в объятиях. — Ты сбежал от Тоги, сбежал! — она чуть ли не задыхается, а потом тащит его в сторону какой-то очереди. — Чего ты тут стоишь?! Радуйся, что я пропустила автобус и успела тебя найти! Как ты от неё сбежал? Откуда у тебя новая куртка? Девушка буквально засыпает его вопросами, а он стоит и пялится на неё как на седьмое чудо света. — Даби сказал, что убил тебя… — шепчет он, заворожённо наблюдая за живой и невредимой на первый взгляд Очако. — Убил? И ты поверил? — она смеётся и снова обнимает его. — Деку, ты такой Деку… — Она отцепляется и смотрит на очередь впереди, что стремительно уменьшается. — Он меня потрепал и выбросил на улицу. А я наткнулась на какого-то дедушку, который дал мне позвонить моему альфе. Я потом ходила и искала тебя, но не нашла, думала уж лететь без тебя и потом вернуться за тобой со своим альфой, но когда хотела пройти здесь, у меня спросили не со мной ли Мидория, что должен тоже лететь без билета. И я побежала тебя искать! И нашла! Правда ты был такой потерянный… — Девушка, билеты. — перебивает её мужчина с бейджиком на груди, смотря сверху вниз. — Я — Очако Урарака! — выпаливает она. — А это Изуку Мидория. — Ага. Их пропускают, и девушка скорее тащит за собой друга, сопровождаемая словами о том, что они опаздывают. Омеги еле-еле успевают запрыгнуть в автобус, который позже делает круг по территории и подъезжают к огромному самолёту. На входе в него им снова приходится представляться, после они проходят в кабину. Сидения, к сожалению, далековаты друг от друга, ведь у Изуку, как оказалось, оплачен бизнес-класс. Веснушчатый садится на своё место и наконец расслабляется. Его переполняет настоящее счастье. Жива! Урарака жива! Ну не чудо ли? Самолёт начинает медленное движение, картинка за иллюминатом меняется, но Мидории от чего-то ни капельки не страшно. То-ли от переполняющих его положительных чувств, то-ли от того, что он переживал вещи намного страшнее. Самолёт внезапно отрывается от земли, и Изуку невольно вжимается в сидение, но это просто физика. Рядом с ним сидит девочка лет шести, что с интересом разглядывает Мидорию, глаза которого слегка выпучились из-за неожиданного заложения ушей. А потом омегу пробирает страх и он начинает оглядываться на реакцию остальных, когда самолёт от чего-то наклоняется вправо. Омега со страхом смотрит на город снизу и невольно жмурит глаза. — Вы в первый раз летите на самолёте? — ни чуть не испуганным голосом спрашивает девочка. Изуку кивает, не открывая глаз. — Не бойтесь, мы просто поворачиваем. Всё уже в порядке. Парень поднимает веки и с успокоением видит за стеклом голубое небо. Всё-таки, всё хорошо. Он поворачивается к собеседнице и подмечает, что у не светлые голубоватые волосы, красные как у Катсуки большие глаза. — Меня зовут Мидория Изуку. — улыбается он. — Но… Наверное это слишком длинно, можешь называть меня Деку. — А я Эри. — кивает та, а потом затихает, смотря на свои перебинтованные ручки. — А почему ты одна? — Спрашивает Изуку, задумчиво смотря на неё. — Я не одна. — Девочка оборачивается на сидящего сзади светловолосого улыбчивого парня. — Мирио-сан сказал, что мы летим на концерт в Японию. — Концерт? — задумчиво протягивает Мидория. — А что это? — Не знаю. Но он сказал, что там должно быть весело. — На лице девочки ни разу не промелькнуло улыбки. Но, возможно, это просто из-за того, что они плохо знакомы. Хотя Эри сама начал разговор. Больше Изуку её расспросами мучать не стал, вместо этого стал наблюдать за небом в окне. — А когда будет чай? — недовольно спрашивает какой-то мужчина, останавливая запыхавшуюся стюардессу, что проходила мимо. — Подождите, пожалуйста. — Буркнула та, убегая. — Но вы должны были уже его раздать! Между сидением и Эри неожиданно сунулась голова Урараки. — О, нашла. Деку, вам не говорили, почему все такие взволнованные? — Тихо спрашивает она. — Нет. А что-то случилось? — Не знаю. Просто у нас все работники носятся с выпученными глазами, что-то мне страшновато. — Признаётся она. — Может, они поссорились? — Предполагает тихонечко Эри. — Не думаю. Мне кажется, там какие-то неполадки с техникой. — Качает головой Очако. — Они бы не волновались так. Это же сеет панику. — Изуку с сомнением смотрит на подругу. — Если там что-то серьёзное, им нужно держать людей собранными. — Девушка, сядьте, пожалуйста, на место. — одёргивает омегу появившаяся вновь стюардесса. — И, желательно, не вставайте до посадки без очень сильной нужды. — Но ведь по самолёту не запрещается ходить? — поднимает удивлённые глаза Эри. — Ну, да. — неопределённо отвечает девушка. — Но лучше не надо. Пока что. Урарака кивает и уходит, а Эри чуть приподнимается, оборачиваясь к сидящему сзади Мирио. — А почему она так сказала? — Не знаю. Но раз сказала, значит так нужно. — Весело отвечает тот. — Не волнуйся, всё будет хорошо! Самолёт — самый безопасный транспорт! — Но ведь при аварии машины можно выжить, а вот самолёта… — задумчиво бормочет Эри и садится на место, больше ни с кем не разговаривая, витая в каких-то своих мыслях. Мирио ещё что-то говорит, но Изуку не слушает, снова устремляет взгляд в окно, представляя, как вернётся домой. Он с точностью и уверенностью может назвать Японию своим домом, Тодороки с Бакуго своей семьёй. Он не собирается влазить в их отношения, но эти альфы ему уже точно не просто знакомые, скорее братья. Они же постоянно заботятся о нём, вытаскивают из таких вот ситуаций. Что бы он делал, если бы не они? Давно бы помер, наверное. И уже сегодня, когда он поговорит с мамой, когда он расскажет всё, что приключилось с ним, они все втроём улягутся на кровать и будут болтать ни о чём. Бакуго как обычно жаловаться на какого-нибудь криворукого работника, Тодороки о каких-нибудь незначительных на первый взгляд, но волнующих его вещах, а Мидория о чём-то невесомом, либо домашнем и тёплом. Он этого не замечает, но его слова всегда добавляют уюта в их разговор, без него всё как-то холодно. Как вдруг где-то сзади раздаётся женский крик, кто-то кричит: «горим! Мы горим!». Пассажиры удивлённо оборачиваются, те, кто сидят ближе к разрушительнице покоя, видят огонь в двигателе, а остальные разлетающийся дым. — Шторочки прикройте. — Стюардесса быстро закрывает у всех шторки, ведь поражённые люди никак не могут пошевелиться. — И-так, всё под контролем. Но давайте на всякий случай повторим технику безопасности… Её уже никто не слушает, самолёт трясёт, люди в панике кричат, а стюардесса с неменьшим волнением пытается напомнить, какое правильно принимать положение. «Что это значит?!» — Всё не может понять Мидория, который от чего-то не паникует так же сильно, как остальные. — «Почему? Почему снова там, где я? Неужели это я притягиваю несчастья? Сначала из-за меня страдают Тодороки с Бакуго, потом Урарака, теперь целый самолёт. Может, здесь я не виноват, но меня не отпускает чувство, что если бы меня не было здесь, двигатель бы не сломался…» — Мне страшно… — из мыслей его вырывает тихий голосок Эри, что вцепилась пальчиками в руку Мидории, смотря слезящимися алыми куда-то вперёд. Изуку не знает, что ответить, ведь пообещать, что всё будет хорошо, он не может, только поудобнее берёт её ручку в свою. — Эри… — зовёт девочку Мирио, но самолёт встряхивает с новой силой, а потом, под вопли людей, он начинает стремительно падать вниз. Пилот что-то сообщает по радио, но его никто не слышит, как вдруг слышится взрыв, а дальше всё как в замедленной съёмке. Огонь проникает внутрь, люди горят заживо, ослепительная боль, ужасающая картина, и тьма. Мидория в панике метается в этой тьме, пытаясь понять, неужели он умер? Неужели он пережил столько всего и позорно умер? Но вдруг омега сквозь боль вскакивает. В глазах темнеет, а всё тело от чего-то ноет. Он непонимающе пытается осмотреться, всё никак не может придти в себя. — Ну вот, у тебя был солнечный удар. Садись давай. — До боли знакомый голос, чьи-то руки сажают его ровно на чём-то твёрдом. Мидория проморгался и обомлел. Рынок. Шумное место. Люди, что ходят туда сюда, рыча друг на друга. В основном это вечно недовольные альфы, что бросают презрительные взгляды на товар. Товаром же являются омеги. Существа, которые продолжают терять свои голоса. Ими торгуют как дешёвыми щенками, покупают лишь для того чтобы утолить потребности. У омег нет ни прав, ни гордости, всё это отобрали вместе с голосом. Как же это произошло?   Внезапно впереди появляется интересный человек, что рассматривает омег. Таких, конечно, много, но этот отличается тем, что смотрит точно на Мидорию. Изуку чуть подаётся вперёд, заворожённый взглядом гетерохромных глаз. Один серый, другой голубой. Одна половина волос красная, а другая белая. А с левой стороны лица слегка пугающий ожог. Интересно, откуда он.