Я устал от всех вас без исключения

Эта новость воспринимается Мидорией плохо, он отказывается верить. Поэтому решает дождаться, когда тусовка закончится, и проследить за Даби, когда тот пойдёт домой. Это может стоить омеге жизни, и он это прекрасно понимает, и страх сковывает тело, и разум кричит, что нужно спасать свою шкуру пока есть возможность, но ведь есть же крохотная надежда, что Даби врёт? Может, Очако сейчас сидит и ждёт шанса выбежать? Может, Мидория помог бы ей с этим? Вот только логика говорит о другом. Зачем Даби такая ноша? Невольницу нужно было бы кормить, лечить, выделять ей место в квартире, приучать её к своим порядкам, на что нужно время и силы. Изуку в своё время подчинялся альфе только потому что у него просто выбора не было, бежать некуда, никто его не знает, не ждёт. Он и не знал счастливой жизни. А у Урараки есть друг и альфа, о чём говорит её ошейник. Она знает, что такое счастливая жизнь, и, конечно, будет пытаться вырваться из лап насильника. Легче просто убить её. Мидория это понимает, но не может смириться, и готов пожертвовать собой, чтобы узнать всё наверняка. Однако слава небесам с ним есть Инко, которой спустя долгое время удаётся вытащить его на улицу и увести от этого места куда подальше. — Не глупи, ты не сможешь ничего сделать. На. — Она даёт ему телефон. — Звони своим альфам и лети в Японию. Это хорошо, что ты готов пожертвовать собой, но ты сам говорил, тебя ждут и любят там. — Её тоже ждут и любят! — всхлипывает Изуку, отворачиваясь. — Как я буду жить, зная, что бросил её?! — Ты не бросил её. — Инко тепло улыбается. — Ты сделал всё, что мог. Ты же пришёл в такое ужасное место к таким опасным людям! Но теперь ты уже ничего не сделаешь. Ты не осчастливишь её тем, что тоже умрёшь. Скажи, хотела ли бы она, чтобы ты тоже умер? — Не говорите о ней в прошедшем времени! — ноги подкашиваются и омега падает на колени с горьким завыванием, словно дикий — Она не могла… Инко говорит жестокие, но правдивые вещи. Она права, здесь уже ничего не поделаешь. Но нужно хотя бы осчастливить Тодороки с Бакуго своим возвращением. — Вы правы. — Наконец тихо бормочет он. Погоревать Мидория ещё успеет, нужно вернуться к тем, кто всё это время ночами от волнения не спал, думал, где же пропадает омега, жив ли он. Изуку ёжится, сжимая куртку, которую ему на время дала Инко. Потом встаёт, и, всё ещё не в силах восстановить дыхание после своих истерик, берёт в руки телефон, где в истории звонков тыкает на нужный номер. — «Мидория?» — Привет… — Шепчет тот, не зная, что должен сказать. Рядом с Шото судя по всему появляется Катсуки, что выхватывает мобильник и снова орёт в трубку. — «Идиот, где тебя носит?! Мы весь город оббегали, грёбаный эгоист! Да я тебя на куски порву когда вернёшься! Двумордый, звони старику своему, пусть первым же рейсом отправляет этого придурка у нам!» Лицо Изуку невольно искажается и он снова ревёт, убрав руку с телефоном подальше, чтобы альфы не услышали. Инко стоит, с волнением смотрит на Мидорию, теребит свои пальцы, от чего-то сильно пережевая, не желая отпускать его, какое-то предчувствие не даёт этого сделать. — А может… Задержишься ещё чуть-чуть тут? — тихо спрашивает она, но Изуку за своим рыданием не слышит ни Бакуго, что что-то ему говорит, ни Инко. «А правильно ли я делаю? Ну конечно неправильно. Я должен убедиться…» И в этот момент время будто замедляется, мимо проходит Даби, что уверенной походкой идёт в сторону высоких домов. Мидория сбрасывает вызов, тело снова двигается само собой, и он обгоняет альфу, загораживает ему путь. Всё немеет от страха, язык не ворочеется, в голову всплывают события прошлого, что затмевают разум, заставляют поджать хвост и убежать. Однако тело не двигается, а слова сами слетают с губ. — Почему я должен верить тебе?! Вдруг Урарака жива?! — Дурень, на мне даже запаха её нет, чего ты прицепился? Ты сейчас всё моё терпение вымотаешь. — Запаха нет? — Мидория будто забывает, кто перед ним стоит и подходит ближе, принюхивается. В рецепторы ударяет лишь перегар и тот самый запах какого-то газа. — Запаха нет… — Вот видишь? А тобой я сразу же провонял. Скажи спасибо, что я не выставил её на улицу, её смерть там была бы намного мучительней, жители моего района гостеприимные ублюдки. Так что, если появишься около моего дома, отправишься к подружке на тот свет, а мне даже руки морать не придётся. С этими словами он уходит дальше, а Изуку остаётся стоять с вырванным куском души. — Деку… — Инко протягивает ему телефон, где светится входящий звонок. Мидория покорно принимает устройство, безразлично выслушивает причитания Бакуго о том, что отцу Тодороки придётся помучаться, чтобы пробить омегу в ближайший рейс, что будет через два часа. Инко предпринимает ещё попытку удержать парня подольше в этом городе, но тот лишь пожимает плечами, ведь не будет даже пытаться спорить с Бакуго, переубеждать оставить его здесь подольше. Да и незачем. Но… Возвращение к альфам перестаёт казаться таким желанным, и пока Изуку направляется к аэропорту, тихонечко надеется на то, что его собьёт машина или прибьёт какой-нибудь маньяк. Сам бросаться под колёса он не собирается, но мысль эта от чего-то кажется сладкой и желанной. — Я знаю, каково это, лишиться дорогого человека. — Тихо говорит Инко, чтобы хоть как-то поддержать омегу. Тот отвечает кратким «угу», даже не посмотрев в её сторону. — Правда. Не отчаивайся. Этим ты ничего не изменишь. — Знаю. — снова кратко бурчит он, не имея желания вообще с кем либо говорить. Благодаря нелёгкой жизни со многими вещами приходится смириться, даже если это больно. От этого можно сойти с ума и потерять свою личность, однако жизнь у Мидории сейчас не настолько ужасна, чтобы лишиться рассудка. От Тоги сбежал, от Даби ушёл. Да, лишился подруги, но выматывать нервы заботливой Инко не хочется. — Я потеряла двух дорогих мне людей. и убедилась, что родственников терять больнее. Сначала я лишалась мужа. Он погиб в авиакатастрофе. А потом сына. Его забрали. — Куда забрали? — спрашивает Изуку, чисто чтобы поддержать разговор. — На рынок. Он был омегой. И я не думаю, что встречу его ещё когда-нибудь. Но… Он был добрый, весёлый. Всегда хотел всем помочь. — Женщине явно трудно об этом говорить, однако она пытается показать, что Изуку не одинок, что другие тоже теряли дорогих людей, справлялись и жили дальше. — Знаешь, он чем-то похож на тебя. И я даже сначала подумала, что это мог быть ты, но его звали не Деку. Омега резко оборачивается лицом к Инко, останавливаясь. Они пришли на остановку, сейчас приедет такси, которое вызвал Тодороки. — Изуку? — ляпает он, а внутри у него всё замирает. — Изуку… Мидория. — Заворожённо повторяет Инко. — Ты что, знаешь его? — Мама… — одними губами шепчет тот и резко прижимает женщину к себе. — Я искал тебя, мама…