l'amore vincera

      Противный дождь тарабанил по крыше, издавая грустную песнь души Эды, что с тоской глядела на ночной Рим.       Италия.       Её мечта сбылась.       Держа в левой руке бокал горького мартини с тремя оливками, она безразличным взглядом осматривала красоты, от которых раньше просто визжала, заприметив даже магнитик с ними. Но сейчас ей искренне было плевать на это. Как бы Эда не хотела признавать, но её сердце осталось в солнечном Стамбуле, пропитанном запахом уличной еды, хорошим настроением прохожих и полным их мест.       Эда ведь так хотела сбежать от него и этого чертового контракта, который по глупости подписала, что не заметила, как все мысли в голове он и стал занимать. Глупышка, которая хотела исправить свою ошибку, тот позор, который ему принесла. Благородность и чувство вины, которые ничем ей не помогли.       Влюбилась.       Так бывает.       Карие глаза лениво скользили по ночным фонарями, что в окне были будто размыты из-за дождя, заливающего все вокруг. Казалось, сама погода отражала её внутреннее состояние: на душе скреблись кошки, завывая свою тоскливую песнь.       Эда помнила каждое мгновение рядом с ним. Его невесомые прикосновения, до больного прекрасные, красивые взгляды и невероятно нежные поцелуи, что были вынужденными. Но не для неё.       Для юной девчонки, для глупышки, которой было слегка за двадцать, всё было по-настоящему. Всё было будто впервые: чёртовы бабочки в животе, бьющиеся о стенки, предательские мурашки по нежной коже, манящие пухлые губы и горькие слёзы ночью в подушку. Она никогда ни к кому это не чувствовала, хотя очень хотела ощутить, а здесь… Бесчувственный робот, любить которого Эда зареклась при первой же встрече.       Ирония.       Судьба всё же имеет чувство юмора.       Тяжёлый вздох вырвался в пустоту ночной комнаты, где единственным источником света были лишь несколько приглушённых бра. Медленно она сделала глоток мартини, после чего бросила косой взгляд на прикроватную фотографию. Она с девочками, тётей и ним на их фальшивой помолвке. Такие счастливые и беззаботные…       Правду говорят, что уехать просто, а забыть трудно. Каждая странность в колоритной Италии всё равно напоминала то его смех, то его бурчание, грозный взгляд, которого она никогда не боялась, то усталость и боль. Куда бы Эда не направлялась, везде был он со своей фирменной улыбкой и до невозможности голубыми, как летнее небо, зеницами.       Она помнила каждое волнующее сердце мгновение, каждый глупый сон-мечтание, каждые их тени в свете фонарей в парке и…       Аллах, слишком много того, что терзало её невинную, нервную душу. Порой она не выдерживала. Как только оказывалась в своей квартире, Эда накрывала голову руками и сползала спиной по деревянной двери, не вынося этого давления и этих чувств. Истерики прекращались так же резко, как и начинались. После них она часами глядела в стенку напротив, практически не моргая.       Порой ей хотелось всё бросить и просто улететь назад, просто забыть о том, что всё было фальшивкой и с улыбкой, войдя в его дом, сказать: «Господин Робот, я вернулась…». Но этого никогда не будет.       Трудно осознавать, что тебя выбросили.       Эда была одинокой. Она знала, что такое «настоящее» одиночество. Знала эти гребаные тайну, загадку и пророчество, из-за которых никогда не бывало счастья в её жизни. Но ничего поделать не могла. Точнее не хотела — отпустить чувства к Серкану было равно тому, чтобы продать себя и своё сердце.       Очередной глоток мартини убрал сухоту в горле, и Эда сумела сглотнуть ком эмоций, стоящий в глотке. Молния блеснула в небе, но ей не хотелось больше глядеть на эту погоду и улицу, на которой не могла прогуляться, тем самым проветрить голову.       Взгляд скользнул к пачке бумаг и писем, которые нашла в почтовом ящике. Очередные счёта за коммуналку, глупые письма от воздыхателей и реклама, которой уже был забит контейнер для макулатуры. Делая новый глоток алкоголя, Эда зацепилась взглядом за странный конверт с цветочками.       Неужто её жизнь станет хоть чуточку веселее?       Схватив двумя пальцами это письмо, она с интересом начала рассматривать адрес. Казалось, её ноги подкосились, а руки затряслись. Бокал с мартини выскользнул из ослабевших пальцев и разбился на тысячи осколков, встретившись с холодным кафелем кухни.

Отправитель: Серкан Болат. ул. Баадат Джаддеси, Стамбул, Турция. индекс — 01756

Получатель: Эда Йылдыз ул. Святого Петра, Рим, Италия индекс — 45810       Ком смешанных эмоций стал поперёк горла, в то время как в уголках карих глазенок начали собираться слёзы, руки тряслись, а сама девушка, казалось, зависла, думая, что это чья-то ужасная, неуместная шутка.       Он никогда не писал даже записок в букеты, это всегда делала или Лейла, или она, когда работала его личным ассистентом. Для него это было запредельно — выразить свои чувства, а здесь ещё таким до мурашек приятным способом.       Руки аккуратно разорвали конверт. Внутри лежало письмо, сложенное вдвое, и странный то ли сертификат, то ли билет. Прежде чем открыть лист, Эда меланхолично смешала в новую маргаритку немного мартини и сдавленно сглотнула, начав читать.

Эда Любимая… Я прошу прощения за всё. За то, что я сказал и за всё то, что я забыл сказать. Когда вещи становятся настолько сложными, мы спотыкаемся, но в этом случае мы выкарабкаемся. Жаль, что в жизни не может быть все просто. Каждый день без тебя превращается в катастрофу. Калейдоскоп воспоминаний, таких тягостно-сладких, затягивает меня в воронку. Не забыть о тебе никогда… Я не хочу целый мир, мне нужна только ты. Я хотел бы сказать тебе это лицом к лицу, но никак не могу подобрать ни время, ни место… Хотя нет, я просто трус, который боится, что ты его отвергнешь. Аллах, я это признал… Этот текст - это всё, что я мог сделать, не боясь посмотреть в лицо своим страхам. Я люблю тебя, Эда Йылдыз ♡ ps. В конверте лежит билет с неустановленной датой на рейс до Стамбула. Если мои чувства взаимны, ты готова простить меня и дать нам шанс, то воспользуйся им. Я буду ужасно ждать твоего прилёта.

      В горле пересохло. Большой глоток мартини тут же оказался внутри неё, тем самым сдерживая истерический смех, что готов был образоваться на фоне неверия. Левая ладонь, крепко сжимающая письмо, затряслась и медленно опустилась вниз.       Он любил её.       Серкан Болат, этот бесчувственный робот, не знающий ничего кроме работы, сдержанности и хладнокровного расчёта, любил её. Наверное это был верх мечтаний и грёз, живущих там, глубоко в душе, и причиняющих большую боль.       Он просил её вернуться. К нему. В Турцию.       Эда медленно осела в серое кресло, не до конца осознавая содержимое письма. Приятное чувство медленно разжигалось внутри около сердца, когда она глядела на родной почерк. Тихий смешок вырвался в тишину квартиры, когда её ладонь накрыла лоб.       Нет, ни за что. Она больше не поведётся на это. Эда больше не наивная дура, ищущая счастье и свет в людях. Серкан научил, что их попросту нет.       Но как быть с тем, что всеми фибрами она тянулась к нему? Через тысячи километров туда, в летнюю, теплую Турцию, где остался он с её сердцем? Глупые воспоминания вызывали дрожь, а в снах приходил он сам — её бесчувственный господин Робот. Эда была зависима от Серкана, пусть и находилась в другой стране. Даже одной мысли о нём было достаточно, чтобы вспомнить, чего ей не хватало.       Дозы. Дозы под названием «Серкан Болат». Каждый вечер её взгляд натыкался на его фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке, и этого было уже достаточно, чтобы притупить желания бросить всё и уехать к нему. Только вот с каждый днём, потребность почему-то росла. И казалось, Эда однажды просто упадёт замертво, не ощутив его рядом.       Сколько она не пыталась отвлечься, найти другого мужчину, который вскружит её голову, заставит полюбить его и изгонит из сердца Болата, не получалось. Господин Робот напрочно засел в мыслях и разбил сердце, не подпуская никого и не давая даже шанса склеить осколки.       «Он постоянно делал мне больно, разбивал меня и мою любовь к нему. И каждый раз я клялась себе уничтожить память о нём, перестать думать, мечтать, хотеть видеть его опять… Но одно его письмо — и моё сердце вновь забилось только для него…»       Эда вновь отпила мартини, пронзительным взглядом глядя на лист в руках. Она хотела его просто разорвать в клочья и выбросить в мусор, но что-то мешало. Что-то там внутри тихонько шептало о втором шансе, который нужно дать, который Эда должна дать.       — У меня есть ужасная привычка давать этим грёбаным просьбам бесконечный последний шанс… — сорвался с губ Эды тихий шепот в пустоту, а взгляд карих глазенок устремился на стекло окна, по которому меланхолично стекали струйки капель дождя.