Back of my mind

when it's time, when it's time, when it's time, oh, baby it won't matter (It won't matter, baby) it won't matter

— Ты сейчас взаправду предлагаешь мне свои дурацкие таблетки? — Люцифер чеканит каждое слово с выдержанными паузами и морщит нос в пренебрежении от того, как этот выскочка посмел что-либо накрутить в своей блондинистой голове про него. Будто он нуждается в чьей бы то ни было помощи. Почему он вообще подумал о том, что Дино извиняется за то, что не получил никакого наказания сегодня утром. Это либо так повлияла кучка непотребных папок на столе, либо ещё не весь алкоголь из крови схлынул. С работой он прекрасно разберется и без подобной помощи, в виде допинга от головной боли. Да и вообще, пошёл он нахуй, этот «ангел». — Выключай свой режим «Мать Тереза» и проваливай куда подальше, раз тебе заняться нечем, — Люцифер откровенно разозлился не на шутку, и, в эту же секунду, посмотрев на Дино, он понимает, что это было безумно странно и абсолютно точно, совершенно абсолютно точно! (он, блять, свихнулся что ли?) самой большой глупостью с самого утра сегодня. С чего вдруг такая безудержная агрессия? Обычно он очень сдержан и старается «сохранить лицо» даже в патовых, казалось бы, ситуациях. А тут простой вопрос, да и тот, скорее, был задан чисто из вежливости из-за выдающихся синих кругов под глазами. Люцифер стукнул себя по лбу в собственном воображении раз десять, очень быстро и очень больно, потому что лицо Дино вмиг помрачнело, былая улыбка слетела, а его голубые доселе глаза покрылись толстенным слоем льда. Теперь он видел в них не легкую заинтересованность и мимолетное сожаление, а зарождающуюся, наверное, неприязнь, или даже ненависть. И, от чего-то, в сознании промелькнула мысль, что это не очень-то хорошо, а по коже быстро растекся холод, который он секунду назад заметил в тех, мать его, блядских голубых глазах. — О, — без эмоций, скрестив руки на груди, произносит Дино, — я тебя понял, Люцифер. После чего он молча разворачивается в своем кресле от стола, медленно поднимаясь, и уходит прочь, бесшумно закрыв за собой стеклянную дверь. Люцифер снова чувствует, как злость заполняет все клеточки его тела ещё больше, чем прежде. Он проводит рукой по лицу, пытаясь успокоиться и скрыть, пылающие красным, участки кожи, что уже покалывают от его непонятных, совершенно неразумных эмоций. Что-то не так сразу становится с его мозгами при виде Дино, они будто плавиться начинают, и выдают хрен знает какие эмоции, вместо нужных к подходящей ситуации. Оно то и понятно, ему не обязательно быть дружелюбным с тем, кто посягает на место, которое нужно им обоим, а в итоге достанется лучшему. Люцифер лучший. Очевидно. Всегда и везде им был. Он не привык бороться с кем-то за что бы то ни было, потому что он единственный. Пусть звучит эгоистично, пусть слишком самоуверенно, но так было всю его жизнь, а по-другому он не умеет, да и не собирался даже пытаться что-то «по-другому». Он может хоть вслух нахуй этого белобрысого посылать, и что с того? Он же ему никто, абсолютно никто! (Люцифер ставит акцент на этой фразе в своей голове так выразительно, с интонацией граничащей с истерикой) Они знакомы то день всего! Так на кой черт ему сдались те таблетки от чертового Дино, блять? На кой черт этот самый чертов Дино сам же их предлагает с таким ангельским ликом, будто они друзья с пеленок? Будто они здесь только ради этого и собрались? Посидеть, поболтать о жизни за чашечкой-другой кофе на обеденном перерыве, будто они коллеги, а не соперники? Люцифер тяжело вздыхает, понимая, что взбесился на ровном месте, и мог ответить сдержанно, или вообще проигнорировать Дино, да что угодно, лишь бы не было после его действий того холодного взгляда, который до сих пор не отпускает, запечатлеваясь в подсознании глубоко и оседая горьким вкусом на языке. А ведь он действительно выплеснул немного желчи в ответ на секундное добро. Фу, как мерзко. Нужно будет извиниться перед Дино. И, в момент, когда последняя мысль ненароком проскальзывает в воспаленной голове, его почему-то очень странно передергивает, будто от мимолетного осознания, или чего-то похожего на это чувство. Только бы еще знать сейчас, что он должен осознать. Но еще глубже Люцифер понимает, что собирался повеселиться здесь месяц, если не получится задержаться на дольше, а не провести его в угрызениях совести, и с постоянным упреком в глазах смотрящего на него с противоположной стороны кабинета, сука, возле окна выбрал себе местечко, бесов Дино, чтоб его. Люцифер бьет кулаком по столу и улыбается непонятно по какой причине, смотря на то место, где секундами ранее сидел Дино. После того, как дверь в их общий кабинет с беззвучным хлопком закрылась, а в области сердца что-то непривычное перестало глухо плясать, Дино, скривив губы в презрении, хотел было даже сплюнуть на мраморный темный пол в огромном холле от яда, который проникающими, глубокими волнами исходил из враждебных речей Люцифера. «Да пошел ты, чертов ублюдок». Мысли мешающим роем крутились в голове, образуя собой наэлектризованный клубок, который сию секунду грозился взорвать все в этом никчемном здании, а в первую очередь наглого и противного, да, именно противного брюнета. Хочешь войны? Будет тебе война. Времени до конца рабочего дня оставалось еще достаточно много, и, посмотрев на дорогущие часы на правом запястье (не смотрите на него так, это подарок от близкой подруги, сам бы Дино ни за что себе такие не купил, даже будучи далеко не самым бедным созданием в этом злом городе), окончательно убедился, что четыре с половиной часа выдержать Люцифера теперь уже казалось не такой простой задачей. Зато слинять подальше от злосчастного кабинета в сторону кухни, с привлекательной возможностью обпиться кофеином на ближайшие пару дней было сродни светящейся лампочки, подтверждающей насколько же гениальна его идея. Уже с чашкой горячего кофе, подпирая поясницей коричневые тумбы в небольшой комнате, недавно именуемой кухней, он потихоньку начал приводить мысли в порядок. Люцифер. Сразу всплывают картинки с парковки, где он впервые его увидел. Мудак. Он чуть не сбил его прямо там, будто ему было мало проезжей части дороги, правее, например. Обязательно же надо было подъехать к такси, в котором и находился Дино, а точнее лишь его левая нога, но кого это волнует? Чертов ублюдок пытался своим огромным черным внедорожником, известной немецкой марки, поцеловать бампер отвратительно приевшегося желтого цвета маленького нью-йоркского авто. Дино клянётся, что дал ему даже пару десятков секунд, чтобы проехать вперед, и только потом собирался вылезать полностью, но Люцифер будто специально ждал его, собираясь задавить, не иначе, будто уже тогда знал, что они станут не коллегами, а соперниками в борьбе, над которой блондин сейчас презрительно смеётся. Господи, да за что ему это? Еще один глоток кофе, вдох концентрированного машинного аромата, выдох, перед глазами парочка капель, стекающих на губы. Звук включения кофемашины и новая чашка. Вторая. Пока вторая. Люцифер. Мудак. Красивый мудак, притягательный, соблазнительный, ни за что бы в жизни Дино не поверил, что под этой оболочкой скрывается лишь мешок с дерьмом. Но, как выяснилось, он тоже иногда ошибается. Не то что бы он упрямо верил, что все вокруг по заводским настройкам должны относиться к нему с добром, пониманием и уважением, но так же он не думал, что может вызывать простой человеческой помощью ненависть и яд, упрямо сочащиеся из каждого атома Люцифера. Естественно он не дружить сюда пришел, а устраиваться на работу, и раз их поставили в такие условия, он вынужден был их принять, потому что эта работа для Дино была необходима. Он ровно месяц назад переехал в большой город, с рекомендациями от прошлой организации, прекрасным резюме и маленькой тележкой опыта размером в пять лет (да, он любил скромность), но его отложенных денег не хватило бы беззаботно прожить еще пару месяцев, а сидеть сложа руки и жить на непрошенные подачки от своего отца он не мог, хоть тот и настаивал. Подсознание подсказывает, что собственных денег хватило бы и на год протирания серых, домашних спортивок, ухмыляясь тысячью чертями тому, что Дино далеко, очень далеко не бедный молодой человек, тут же сдержанно и уважительно кивнув и тому, какой же он заядлый и последний трудоголик. И все бы ничего, если бы в компанию его приняли одного, так нет же, нужно накалять атмосферу и взращивать мнимое ненавистное напряжение, взяв сразу двоих на испытательный срок, заставляя выжить сильнейшего. Он не собирался проигрывать. Не в его понятиях поднимать белый флаг и уходить с пустыми руками. Дино получит эту должность, чего бы это ему не стоило. Допив вторую чашку кофе, его уже начало подташнивать от приторного вкуса, поясница отзывалась ноющей болью от неприятного подпирания местных тумб, а часы показывали время обеденного перерыва, из-за чего сейчас сюда должен был слететься весь офисный планктон. Он поставил белый фарфор в посудомойку и отошел к большому окну с видами на очередные небоскребы Нью-Йорка, коих здесь было полно, дожидаясь первого попавшегося под руку сотрудника. Нужно было с кем-то познакомиться и выплеснуть своё негодование из-за противного соперника, или же просто поболтать о погоде, пробках в городе и прочей ерунде, лишь бы отвлечься. И, как на зло, ей-богу, из всех людей, что находились на их этаже, он не хотел видеть именно одного конкретного кареглазого брюнета, которому именно сейчас захотелось пригубить противного, как и он сам, кофеина, черт его дери. Люцифер вальяжно открыв дверь, слегка опешил и остановился в проёме, разглядывая единственного человека в небольшом светлом помещении. Дино выглядел куда лучше сейчас, нежели в их кабинете. Уже не такой ледяной, но все еще обмораживающий, взгляд скользнул взаимностью. Он же наоборот, выглядел хуже, чем часом ранее, с растрепанными волосами от постоянного перебирания прически рукой, с распахнутыми у самого воротника пуговицами и взмокшей кожей шеи. Вдохнув побольше спасительного кислорода в легкие и уняв былую беспричинную агрессию и злость, а так же перед этим достаточно продумав план извинений, Люцифер подошел к шкафчику, выудил от туда белую с незамысловатыми узорами чашку, абсолютно абстрагировано наливая туда свежезаваренный кофе. С натянутой улыбкой и спокойным внешне, снисходительным взглядом поворачиваясь назад к блондину, прокашлялся, — э-э.. Ты прости за весь тот каламбур. — Глазами и свободной рукой обводя помещение в сторону выхода, показывая на их общий кабинет. Охуительный план извинений, надежный, сука, как швейцарские часы, подумалось в темноволосой голове, но на деле он лишь сделал глоток горячего напитка, обжигая язык и продолжая ослепительно-натянуто улыбаться. Почти натурально, как он и привык. — Но от таблеток я все же. — А уже нет никаких таблеток, Люцифер. Для тебя их и не будет. Строго, грозно и зло, непривычно для себя, глядя прямо в карие глаза, проговорил Дино. —.. откажусь. Улыбка стала похожа на обезумевший оскал разве что, а за ней и былая агрессия начала возвращаться помноженная втрое. Вот значит как, белобрысая ты задница. — Замечательно. Запихни их себе в жопу, придурок. — Мы с тобой не в детском саду, Люцифер, — Дино усмехнулся, сводя четкие линии бровей у переносицы, и подошел к нему почти впритык, наслаждаясь резко остановившимся дыханием соперника, открыл скрипящую дверцу шкафа и вытянул идентичную чашку той, что испаряла тепло в татуированной руке. Татуировки. Черт, он был весь в них. Расстегнутая рубашка только подлила масла в огонь, обнажая его шею и ключицы, на которых виднелись какие-то в действительности божественные мотивы, а Дино только сейчас заметил, и уже его очередь задерживать дыхание, стоя к нему бок о бок. После этого осознавая, что задержал то он внутри легких приятный запах его тела, каких-то терпких духов, табачного дыма, что пропитался в рукава черной рубашки и отдаленный, уходящий аромат дорогого алкоголя. Здравый рассудок и сознание на мгновение покинули тело, а воображение как заклятый враг стало подкидывать картинки с Люцифером, держащим тлеющую сигарету в одной руке, в другой — стакан двойного виски со льдом, который сидел в пошло кожаном кресле, с распахнутой полностью черной рубашкой, открывая абсолютно все свои татуировки, и покрытыми пеленой возбуждения глазами, смотря прямо в его собственные голубые. Так, стоп. Встряхивая головой и прогоняя непонятно откуда взявшиеся порочные мысли, Дино едва слышно сглотнул подступившую слюну, поджал губы и собирал свое хваленое, оставшееся ангельское терпение в кулак. «Война, Дино. Это война, а ты не можешь проиграть.» Он все-таки налил третью за последний час чашку кофе и отошел на безопасное расстояние. — Да что ты такое говоришь? А я думал тебя в младшей группе забыли. Люцифер тоже будто бы только сейчас придя в себя, старался сострить и развеять повисшее в воздухе напряжение. — Тебе не мешало бы заткнуться, знаешь, так ты привлекательнее, — через мгновение к Дино пришло понимание того, что он сказал. Он резко выдохнул, поставил до краёв полную чашку кофе и решил поспешно ретироваться из комнаты, оставляя Люцифера наедине с оглушающей тишиной.

***

Остаток рабочего дня Дино провел позорно бродя по отдаленным коридорам этажа, пережевывая себя вновь и вновь за то, что сболтнул лишнего. Ага, война у него, да, конечно. Он признавал, что Люцифер симпатичный, вполне из себя красивый молодой человек, даже после грубостей и колючих фраз в лифте и на парковке, но после того как их объявили соперниками этот флёр сник на нет, а уж после утреннего инцидента с угрожающим выплёвывающимся ядом из пухлых отвратительных губ и вовсе заменился на неприязнь, даже скорее ненависть. Ну, он так думал, по крайней мере. Смиряя свой еще не до конца успокоившийся разум, Дино анализирует, что даже если и так, пусть ему нравится Люцифер, а точнее его внешняя оболочка, то становится очевидным, что он ему явно неприятен. И, он так думал, ну. Так что будь, что будет. Пускать дела на самотёк не в его стиле, а на данный момент ему только подобных романтических проблем не хватает, сгребая в охапку их соперничество и то, что спустя месяц останется лишь один. Все в куче дает эффект подобный тому, когда ледяную воду льют из ведра прямо за шиворот, а Дино не приверженец методов закалки и прочего дерьма, называемого любовью в том числе. Он берет себя в руки, надевая маску такого же наглого, противного ублюдка, как и у того, о ком его мысли заняты с самого утра, и направляется в совместный злосчастный кабинет, чтобы забрать свои вещи и унестись домой на всех парах. А в голове набатом стучит мысль — проиграть нельзя влюбиться. Только вот, где запятую поставить он еще не уверен. И что в итоге обернётся проигрышем тоже.