Back of my mind

***

***

— Вики, ты нужна мне сейчас, пожалуйста. Он вдыхает теплый осенний воздух, с запахом еще зеленых, не опавших с деревьев, сентябрьских листьев, и слегка причмокивает губами, кривя жалостливую моську, которую он применяет только в разговоре со своей подругой. По ту сторону трубки слышится легкий вздох, ни в коем случае не от раздражения, скорее всего девушка просто поднялась с кровати сейчас, уже в поисках своей одежды. — Где и когда, милый? Ты же знаешь, что я никогда не откажу тебе, тем более, когда ты так просишь. Дино знает, что она искренне улыбается сейчас, чувствуя тепло в интонации с такой родной заботой. Только ей он открывается полностью со всех сторон, даже с самых мрачных. Спустя полчаса они сидят в ставшем привычным за этот месяц для них месте, недалеко от новой съемной квартиры Дино. Это было уютное, маленькое кафе в ретро-стиле, сделанном под 80-е, тут каждый день была свежая выпечка, которую просто обожала Вики, и какой-то «супер обалденный, ты в жизни такого нигде не пробовал и не попробуешь, Дино» чай. Сама Вики то его только месяц назад первый раз пила, а говорит так, будто она старый индийский философ, чайный маэстро и великий знахарь каждой травинки в одном лице. — Ну, давай, выкладывай, что там у тебя такое случилось, что я прилетела к тебе через весь Нью-Йорк за полчаса. Заметь, тридцать минут даже для меня рекорд. Она слабо улыбается, не намереваясь подколоть или задеть этой фразой, а Дино знает, что она могла бы приехать к нему и за десять минут, если бы потребовалось. — Просто хотел побыть с тобой после трудного рабочего дня, — он склоняет голову набок и прикрывает глаза, наконец расслабляясь рядом с подругой. Она почему-то обладает какой-то чрезвычайно успокаивающей энергетикой или аурой, называйте как хотите, но рядом с ней забываешь обо всех насущных и не очень проблемах, отпуская все по течению, позволяя ей непринужденно болтать обо всякой ерунде и прерывать только тихими смешками, когда Вики в очередной раз пошутит или начнет бормотать ругательства, потому что «ну почему ты меня вовсе не слушаешь, белобрысый ты ублюдок!», а потом легонько бьет крохотным кулачком с яркими ногтями куда-то под ребра, что чувствуется больше как поглаживание, и так же тихо смеется в ответ. Такой была их дружба — беззлобной, но с издевками и подколками, веселой и легкой, и не без поддержки, разумеется. — Я внимательно тебя слушаю. Ты же знаешь, что я чувствую тебя лучше, чем кто-либо другой, — она вмиг поменяла выражение лица на серьезное и подняла взгляд, когда к ним подошла официантка, — нам, пожалуйста, как обычно. Темноволосая девушка закрыла блокнот, улыбаясь, так ничего и не записав, кивнула и ушла к стойке обратно. Через десять минут перед друзьями уже стоял тот самый чай и два, издающих поистине райские ароматы, свежеиспеченных шоколадных брауни. — Я не знаю, что мне делать, Вики. Работа мне нравится, но вот условия не очень. Девушка оторвалась на мгновение от своей тарелки и, пережевав кусочек, прошептала: — Что ты имеешь в виду? — То, что и сказал? — то ли спрашивая, то ли утверждая, говорит светловолосый. — Мы же не успели с тобой встретиться вчера, ты была очень занята своим парнем. Он с улыбкой закатил глаза. — Меня не взяли на постоянную работу, сейчас испытательный срок, и, как оказалось, не только для меня, — Дино аккуратно поддел вилкой кусочек торта, положив его в рот. Вики снова посмотрела на него, глупо хлопая ресницами и в непонимании сводя брови ближе, слегка прокашлялась и спросила на этот раз уже громче, — что ты имеешь, черт возьми, в виду? — То и имею. «Или, возможно, буду иметь.» Мысль была быстрее, чем Дино, пронеслась словно разряд тока по проводах и ударила по затылку, заставляя его подавиться злополучным кусочком брауни, когда в, наверное, воспаленном мозгу с больной фантазией пронеслись недавние похабные картинки с одним ему только известным дьявольским лицом. — Что? Кто знает, может, Вики нарочно включила «режим дурочки», может нет, но он был благодарен судьбе, ей и себе самому, что не сказал вслух то, о чем так не вовремя подумал, понимая, что подруга прибила бы его на месте. Нет, не за то, что он представлял мужчину, за то — кого именно. Если бы она знала, как тот к нему относился последние два дня. Обычно Вики называет таких парней напыщенными самовлюбленными индюками, которые кончают от своего собственного отражения в зеркале, и в чем-то она даже была права. — В общем, директор устроил гонку на выживание, завел шарманку о том, что в конце останется лучший, взяв на испытательный меня и еще одного парня, и тогда тот получит приз в виде должности главного художника. Девушка выгнула аккуратно подведенную коричневым карандашом бровь и сомкнула губы в задумчивом выражении на несколько секунд. Да уж, совсем с ума посходили люди. — Так в чем проблема? Я уверена в тебе и в твоих умениях, ты справишься с этим парнем на раз плюнуть. О каких еще условиях ты говоришь, Дино? Ох, милая-милая Вики. Эти условия — адский характер и адское поведение заносчивого прекрасного противного соперника. Дино уверен, что эти два дня — цветочки, точнее даже ничто, по сравнению с тем, что ему еще придётся пережить, и неизвестно, как он это сделает. Парень поправляет выбившиеся пряди светлых волос, затягивая пучок на макушке сильнее и выше, совсем немного улыбается, будто не делает ничего не выдающего его нервозного состояния, помимо блеска в глазах, который Вики заметила с первых секунд затянувшегося молчания. — Та-ак, Дино. — Да, ты все правильно поняла.

***

Baby tell me is you real It’s better when it feels wrong It’s better when it feels wrong (it's better) It’s better when it feels wrong.

Наконец, на третий рабочий день Люцифер придёт выспавшийся, без отравляющего бедную голову и душу похмелья, и в нормальном, ему хочется думать, расположении духа, а главное — вовремя. После вчерашних происшествий с горкой папок, которые он с огромным усилием и трудом разобрал на еще большую стопку, но на этот раз уже рассортированных, как оказалось позже — рисунков, в алфавитном, «блять, что?», порядке. Он же художник, а не подсобная клерковская мышь. Ему было не то, что унизительно выполнять такую работу, это было обычное наказание и коню понятно. Только вот больше он не собирался падать в грязь лицом ни перед мистером Уилсоном, ни перед ненавистной сопернической мордой. Морда, кстати, зашла в общий кабинет раньше него, но до начала рабочего дня оставалось еще целых двадцать шесть минут. О, да, Люцифер поторопился на этот раз, открывая дверь следом за ним. Дино сел за свой стол у окна, вид которого открывался на примерно такого же цвета небо, как и его глаза. А вот его собственный вид! Одет он был... Да бля-ять. Люцифер еще в коридоре заметил, когда выходил из второго лифта. На несколько мучительно долгих секунд задерживая взгляд ниже положенного, а вместе с ним и дыхание. Слава Богу, Дино не смотрел на него вовсе. Со спины были видны неожиданно распущенные пшеничные волосы чуть ниже плеч и чёрный свитер, видимо растянутый или изначально на несколько размеров больше хозяина, а задница была объята накрепко прилипшими к ней такими же черными джинсами. У них вроде как и был негласный дресс-код, но всем было на него плевать и каждый одевался, как хотел. Каждый, но не Дино, который два дня подряд приходил в выглаженной и накрахмаленной кристально-белой рубашке с длинными рукавами и застегнутыми пуговицами до удушающего воротника на шее. И, Господь Всемогущий, он не видел эту превосходную задницу, потому что ее скрывали серые классические брюки, прямого кроя, свободные, кхм, в определенных местах. Нет, вообще, по сути, он то и не знал, как тот одевается, но такого явно не ожидал. И не ожидал, что ему придется чуть ли не слюни на соперническую морду (и не только) пускать целый день. «Фу, какой ужас.» Он садится в кресло и быстро, по-детски, кружится на нем один раз, сбрасывая наваждение по поводу внешнего вида напротив сидящего «ужаса» и останавливая себя руками, зацепившись за стол, смотрит теперь вперёд, прямо в голубые глаза. А потом опускается ниже. Открытая молочно-бледная шея, усыпанная милыми родинками. Какой ужас, что он не видел этого раньше. Свитер растянут настолько, что выглядывают острые ключицы, болтающаяся серебряная цепь и, погодите, что? Татуировка под правой? У Дино есть тату? Ему не видно со своего места, но, очевидно, там какая-то незамысловатая надпись. Люцифер прикладывает руку к вспыхнувшему лбу, в попытке унять непонятный жар, и сглатывает так, что дергается кадык. «Какого черта?» Что еще в тебе скрывается, Дино? — И тебе доброе утро. — Слова заставляют в момент протрезветь от (непонятно, почему?) повышенной температуры воздуха в их немаленьком на двоих кабинете, а потом Люцифера снова ведет пуще прежнего, когда он видит паскудную ухмылочку на бледном лице. Готовился, значит. Браво, пять с плюсом, мальчик. Очевидно, что он видел пожирающий взгляд карих глаз, следил за ним тихонько, поджидая, когда бросить очередную колкость. — Для кого принарядился, Святоша? Неужто для меня? Не на того напал, сладкий. Люцифер уже говорил, что он не проигрывает? Никому и никогда. И если внизу живота сейчас приятно тянет, то это вовсе не проблема. Ади верно подметил — веселый будет месяц, а уж брюнет вытянет из него максимум выгоды и пользы для себя, агрессивно флиртуя, на грани стертой до крови кожи на кулаках, если понадобится. В чужой же крови бурлит злость, похоть и желание присадить Люцифера, поставить на место. Дино еще вчера принял правила этой игры. Он одним ловким движением длинных пальцев перекидывает часть распущенных волос через ровный пробор вправо, после ту же руку прикладывая к пухлым охуенным губам с тихим, буквально еле слышимым звуком, целует внутреннюю сторону пальцев, переворачивает ладонь горизонтально и, прикусив на мгновение нижнюю, блять, губу, дует, посылает воздушный, сука, поцелуй, и смотрит, смотрит, смотрит так, словно его поимели только что, с полуопущенными веками и дымкой в потемневших, почти синих глазах. — Может быть и для тебя, кто знает. И кто такой Люцифер, чтобы после этого спокойно оставаться на месте, но его этим поцелуем припечатало к креслу, придавило якорем, обмотало золотыми нитями с ног до головы. Дино смеется, возвращая себе вновь сталь и холод во все еще темные глаза, смотрит со снисхождением, да таким, что хочется вмазать, стереть с лица усмешку, может быть поцелуем, но уже не воздушным. И якорь вроде вот-вот сползет, и Люцифер уже почти вскочил со злополучного, кожаного офисного кресла, почти ринулся к Дино, чтобы не дать ему победить в этой маленькой, минутной схватке; не показать слабость и не проиграть самому хотя бы, чего уж там. Но некоторым планам не суждено сбыться иногда, а его, Люциферовским, сегодня тем более — дверь в кабинет открывается едва заметно, а за этим движением следует директор, мистер Уилсон, с улыбкой проходя в центр, перекрывая им такой желанный сейчас обзор друг на друга. Дино наконец выдыхает, чувствует, как напряжение медленно покидает стены офиса; смотрит на Люцифера, до чего же соблазнительного в это мгновение, он по-кошачьи, грациозно и сексуально проводит рукой по волосам, языком вторя движение между губ, а зрачки настолько расширились, что карего цвета не видно совсем. Зато видно, что он сам только вдохнул спасительную порцию кислорода, будто действительно такая тяжесть спала с него. Только слепой дурак не заметит и не почувствует их взаимного, как оказалось желания, что витает в воздухе красным туманом. «Правила игры меняются, дьявол, — будем танцевать, пока не упадем. Оба.» Проиграть теперь совсем не страшно.