Tabula rasa

      Это сошло бы за дурацкую шутку, нелепый розыгрыш. Только вот слишком непонятный, чтобы быть смешным. Каким-то чудом письмо не улетело в спам сразу, но попалось на глаза случайно, открытое вслед за дайджестом новостей неловким свайпом.       В письме значилось насквозь казенное:       «Уважаемый Шастун Антон Андреевич. Вы получили это письмо, потому что Попов Арсений Сергеевич удалил все воспоминания о Вас. Убедительно просим не пытаться связаться с вышеупомянутым человеком.       С уважением, Центр Реверсивной Мнемологии Ре-мем»       — Чего? Что за бред.       Антон сразу решил: бред. Чуть ли не отбросил телефон, как ядовитую змею, запустившую клыки под кожу, стоило прочитать это официозное «Арсений Сергеевич». Никто никогда не называл так Арса, вообще никогда, даже на афишах отчество не писали. Потому что, ну где Арс, а где Арсений Сергеевич. Бред ведь.       Шастун отправил письмо в корзину, где тому было самое место, швырнул телефон на диван, отправился курить. Выкинул сигарету на половине, вернулся.       Бред.       Было предельно ясно, письмо — дурацкая шутка. Квест, которым Арс решил привлечь к себе внимание. Попов иногда такое отчебучивал, только и оставалось удивляться: что там вообще у него в голове происходит. И вот, пожалуйста. Мог ведь просто позвонить, к чему эти драматические жесты? Какое стирание памяти? Они что, в интерактивной серии Черного зеркала?       Шастун разозлился. В основном на себя, что купился на это письмо, на «Арсений Сергеевич», как из завещания, черт побери. На то, что эта чушь его испугала, задела, выгнала курить на засыпанный листьями и лузгой балкон.       «Ну погоди, Попов. Драма-квин дебильная, ладно, — думал Шастун, ставя чайник, — просьба не пытаться связаться? Хрен тебе! Я с тобой свяжусь. Я с тобой так свяжусь, мало не покажется!»       Антон дождался, пока чайник вспенится раскаленным клокотанием, плеснул в чашку кипятку, бросил пакетик, высыпал сахара добрых четыре ложки. Поежился, закрыл балкон, не замечая, что суеверно оттягивает момент звонка. Потом хлебнул чая, обжег гортань и, снова разозлившись, схватился за телефон.       Последний раз он звонил Попову месяца два назад. Вот, все верно. 28 августа, 17:48. Ткнул в короткое, ничего не значащее больше «Арс» в списке контактов, приложил трубку к уху и вздрогнул, напоровшись на «набранный вами номер не существует».       — Та-а-ак, — нехорошо протянул Шастун и даже усмехнулся. Ладно. Ладно. Если и затевать тупой прикол, то, очевидно, не ограничиваться одним письмом.       Антон зашел в Телеграм, отмотал до нужного диалога.       «Арс был(а) недавно»       — Ах, блядь, недавно, — бормотнул Антон над исходящей паром чашкой и нажал на трубку. Тишина. Шаст отнял мобильник от лица и повторил процедуру — звонок отваливался, даже не начавшись.       Ну хорошо. Вайбер? Фейстайм? Инстаграм.       Мимо. Мимо. Мимо.       — Серёжа, бля, — рявкнул Антон в лоб и сбавил тон. — Сорян, что отвлекаю, не в курсе, где Арсений? Мне бы поговорить с ним, а я дозвониться не могу.       Со стороны Матвиенко повисла такая пауза, что Антон чуть не дернулся проверять экран — звонок хоть идет? Может, у него телефон с катух съехал?       — Слушай, Шаст, не надо тебе с ним разговаривать.       — Не, это ты послушай, братан, — начал заводиться Антон. — Не знаю, что ему там в голову прилетело, но пусть он с этой херней завязывает.       — Погодь, перезвоню через пару минут, — не впечатлился Матвиенко и положил трубку.       Антон хлебнул чая, покрутил телефон в пальцах, подгоняя взглядом время. Может, и правда телефон глючил? Казалось, прошло все десять минут, а если верить часам — только три.       И где там Матвиенко?       Телефон завибрировал.       — Че за херня, Серый?       — Тох, не бесись, — спокойно попросил тот. Шум с его стороны поменялся, видимо, Серёга вышел на балкон или на улицу. Где-то рядом кричали птицы, шумел ветер.       — Да я спокоен. Ты слышишь, как я спокоен? Как хренов Терминатор, хочешь тему из фильма спою? Ту-ду-ду…       — Шаст.       — Ладно. Ладно. Вот, я молчу и слушаю.       — Не надо разговаривать с Арсом, Шаст.       — Это я уже слышал, меняй.       — Он… короче, он что-то там с памятью наделал, ну и, типа, тебя забыл.       — Так, блядь, — снова с пол-оборота завелся Шастун. — Я не понял, это что, пранк какой-то? Это, типа, смешно должно быть?       — Антох…       — Ладно, эта истеричка ебаная, но ты-то как в это вписался, Серёг?       — Пока что только ты истеришь, Шаст.       — Ну как бы, повод есть. Приходит ебанутое письмо, центр того-то хуё-то, Арсений Сергеевич вас забыть изволил. Просто позвонить и нахуй послать ему больше не интересно? Надо выебнуться? А я должен сидеть спокойно и глотать?       — Не выёбывался он, — терпеливо повторил Матвиенко. — Мне ровно такое же письмо пришло. Позу, Катьке, всем, короче, кто в курсе был.       — Он вас тоже забыл? — не понял Антон.       — Да что ж ты тупой такой, Шаст? Не нас. Тебя. Просьба не упоминать Антона Андреевича в разговорах, потому что это может вызвать… что-то там, не помню.       — И вы все просто вот так взяли и повелись на это?       — Да не. В Питере реально такая шарага есть, я гуглил. Стирают память. Не по страховой, конечно, и за дохера денег.       Антон моргнул. Стало казаться, что кукуха уехала не у телефона, а у всего мира разом.       — Пиздец, Серёг, — только и выдохнул Шастун. Матвиеныч был так спокоен, что с ним и спорить как-то не хотелось. — Ясно, спасибо.       — Давай, — голос Серёжи в трубке чуть смягчился.       Шаст отключился.       Сразу же полез в Гугл с телефона, дернулся, потянулся за ноутбуком. Чтобы вникать в бред такого уровня экран был нужен побольше.       Он забил в поисковик «Ре-мем». Остальные пугающие слова из головы начисто вылетели, но и этого хватило.       Чистенький белый сайт. Центр Реверсивной Мнемологии. О нас. Услуги. Контакты. Вопросы и ответы.       Шастун поскролил вверх-вниз.       Сайт настаивал: стереть воспоминания по желанию вполне возможно. Новейшие технологии. Последнее слово в медицине. Минимальные когнитивные искажения при устойчивых нейронных разрывах, бла-бла.       Антон еще раз прошелся по разделам. Нашел телефон.        — Ладно, — громко сказал сам себе. — Хорошо.       Набрал номер, сверяясь с экраном после каждой цифры, помедлил, со злостью вдавил иконку вызова.       — Центр реверсивной мнемологии «Ре-мем», Оксана, чем я могу вам помочь?       Антон сбросил и второй раз за неполный час чуть не отправил телефон с размаха в стену.       Он рассчитывал услышать голос Попова. Что сейчас тот завопит: «Ага, повелся?» и заржет, довольный розыгрышем. Антону так стрёмно было, что он даже не разозлился бы, честное слово. Поорал бы, конечно, в ответ, высказал все, что думает об идиотских шутках, но с души свалился бы камень огромных размеров.       Шаст повторил вызов.       — Центр реверсивной мнемологии «Ре-мем», Оксана, чем я могу вам помочь?       — Э-э-э, — протянул Антон, собираясь с мыслями, — здрасьте, Оксана. Тут такое дело… это шутка, наверное, какая. Я получил письмо от вашей, эм-м-м, компании.       — Вы получили письмо от «Ре-мем», — дружелюбно повторила Оксана на том конце провода. — В нем шла речь о ком-то из ваших знакомых?       — Да, о ком-то. Знакомом, в смысле.       — Простите, как я могу к вам обращаться?       — Антон.       — Очень приятно, Антон. Что именно было в письме, которое вы получили?       — А у вас их там много, что ли?       — Видите ли, Антон, рассылка зависит от того, кем указал вас пациент в своей анкете.       — Пациент?       — Если вы — близкий друг, то вы бы получили просьбу не упоминать одного конкретного человека, которого пациент предпочел забыть.       — В смысле, предпочел забыть?       — Во втором случае, — девушку было не так-то просто сбить со сценария звонка, — вы бы получили просьбу не пытаться связаться с пациентом.       — Потому что?..       — Потому что, — в голосе прозвучала тонко выверенная капля сочувствия, — пациент вас забыл.       Арс актер. Конечно, он мог подговорить какую-нибудь знакомую ответить на звонок и сыграть роль, но слишком сложный получился розыгрыш. Тупой и несмешной.       — Алло, Антон, вы еще здесь?       — Я… да… — Шаст собрался с мыслями. — Да, я тут. Спасибо за информацию.       — Конечно. Всего доброго.       Вызов завершился.       Антон тупо уставился в стену.       Они расстались с Арсом. Расстались шумно, не очень красиво, со взаимными оскорблениями и обвинениями, с обрывом всех связей. Два месяца прошло. Сказать, что Антон легко отпустил всю историю, будет, конечно, ложью. Расставание в нем саднило, как ладони, стертые об асфальт при падении: мерзко, нудно, не затихая. Он выкорчевывал из себя эту боль и был уверен, что еще немного и все закончится. Будет просто воспоминание об очередных неудачных отношениях, повод для неловких шуток.       Но один дурацкий час, одно трижды дурацкое письмо перечеркнуло все два месяца старательного убеждения себя, что все хорошо. Резко стало все плохо, холодно и очень-очень страшно. И даже себе Шастун не мог объяснить, почему ему так сильно не насрать.