Особый метод

По комнате эхом разнёсся дебильный злодейский скрипучий смех. По стене взметнулась и разрослась тень вошедшего в комнату человека. — Ну, что, герой, в этот раз ты против меня бессилен? — глумливо спросил Сокджин, глядя на подвешенного на цепях мужчину. Намджун возвёл очи горе. — Да, Сокджин, точно также, как и предыдущую сотню раз. Про сотню мужчина не шутил. Он вообще не уверен, что этих раз была только одна сотня. Сокджин — главный злодей их города, хотя правильнее назвать его злодей-неудачник, и то ли это по его глупости, то ли ему реально не везёт. Только пожизненных сроков у Сокджина уже семь, и Намджун, откровенно говоря, уже устал за ним бегать, а горе-злодею всё неймётся. Мужчина уже даже перестал в костюм переодеваться, шёл сразу в обычной одежде, прекрасно зная, что это не помешает ему без проблем в очередной раз скрутить злодея и передать его в руки полиции. Вот и сейчас, Намджун в том виде, в каком его застал сигнал о помощи — в костюме-тройке, который надел на сегодняшний приём у мэра. — Я, кажется, оторвал тебя от важных дел. Неужели со свидания ради меня сорвался? Сокджин захихикал и окинул его оценивающим взглядом. Совсем герой обленился — даже переодеваться перестал. — Это уже не твоё дело. Давай, выкладывай уже, что там у тебя там за план сегодня? — устало сказал Намджун. — Как грубо, — возмутился Сокджин. — Вот скормлю тебя своим крокодильчикам, будешь знать. — Ни разу не скормил, только угрожаешь. Я уже сомневаюсь, что эти крокодилы существуют. Сокджин задохнулся от возмущения. — А знаешь, что, а не буду я тебе ничего рассказывать. Оставлю вообще тут куковать и всё, — злодей только язык не показал. Как же Намджуна уже утомило это всё. Из раза в раз одно и то же. Едва напрягшись, мужчина вырвал из стены крепления державших его цепей. Сокджин, совершенно не по-злодейски, взвизгнул и попятился. В два рывка Намджун сбросил с рук кандалы и пошёл на злодея, тесня его к стене. — Сколько ещё ты будешь тратить моё время на свою персону, — рыкнул мужчина, едва Сокджин коснулся стены. Говоря по правде, у Намджуна на этот вечер были интересные планы, но по итогу приходится в очередной раз возиться с этим недоразумением, гордо именующим себя злодеем. — У меня нет ни желания, ни времени возиться с тобой сегодня, но раз уж полиция не справляется, значит самому придётся тебе мозги вправлять. Сокджин зажмурился, ожидая, что его сейчас начнут бить, а то, что рука у героя тяжёлая, он знал не понаслышке. Однако вместо того, чтобы ударить, Намджун схватил его за руку и потащил за собой в «Приёмную Зла», как по-дурацки пафосно изволит величать свой кабинет сам Сокджин. Закрыв дверь на замок, Намджун сбросил пиджак и, усевшись на диван, начал расстёгивать ремень. У злодея сердце зашлось и краска к лицу и ушам прилила. Что вообще он собирается делать? — Снимай штаны, — бросил ему мужчина, вытаскивая ремень из брюк. — Живо, я дважды повторять не стану. Его голос буквально прогремел над головой Сокджина, и он, вжав голову в плечи, повиновался. Сегодня правосудие действительно пугало его. — Трусы тоже, и давай быстрее, ты и так уже занял слишком много моего времени. Злодей вздрогнул, но повиновался. Уши у него в этот момент полыхали заревом. — Сюда иди, — снова прогремел Намджун, едва Сокджин снял бельё. Мужчина за руку притянул его к себе и уложил на свои колени. — Сейчас ты получишь за каждый раз, когда мне пришлось бросать свои дела и бежать тебя ловить. Предположим, что это происходило сто раз, хотя мы оба знаем, что их было намного больше. У Сокджина внутри всё сжалось и похолодело. Сотня ударов! Да он же месяц не сядет! Первый удар не заставил себя долго ждать. Намджун начал со шлепков ладонью, отложив ремень в сторону. — Советую считать, иначе я могу и за все двести тебе выдать, - заметил мужчина, ударяя вновь. — Два, — охнул злодей, уже сейчас ощущая, что жалеть его не будут. Намджун бил хлёстко и резко, не оставляя и секундочки, чтобы боль от прошлого удара утихла. — Пятнадцать, — уже с глазами на мокром месте выдавил из себя Сокджин. Он чувствовал, как горят ягодицы, и кроме того, к своему стыду, чувствовал, как кровь приливает к его члену. Не такого внимания он хотел от Намджуна всё это время, ой, не такого. Да, сейчас он честно готов признать, что всё, что он делал было ради внимания героя. На тридцатом шлепке Сокджин уже во всю хлюпал носом, даже не пытаясь скрыть позорный факт слёз. Куда ещё позорнее, чем его стоящий член, упирающийся Намджуну в ногу. — Не ёрзай, — придержал Сокджина за бёдра, не давая упасть с его колен. Сорок. Злодей уже не произносит, он выскуливает. Кажется, вся нижняя половина туловища пылает в огне. Пятьдесят. Сокджин задыхается от слёз и забитого носа. Пальцами до побеления в диван вцепился и скулит. С ужасом слышит, как звякнула пряжка ремня. Даже не отдавая себе отчёт, он начинает биться, пытаясь слезть с чужих коленей, но удар ремня настигает его быстрее, и Сокджин кричит от обжигающей боли, только сейчас ясно понимая, что после такого его ягодицы будут представлять один большой кровоподтёк, из-за которого будет больно даже стоять. Не дав и опомниться, Намджун наносит второй удар. Джин чувствует, как от этого дёргается его уже давно истекающий смазкой член, и от этого ему ещё хуже. — Намджун, пожалуйста, — просит он и вновь кричит от удара. — Я всё понял, прошу, хватит. — Понял? — тяжело дыша, усмехается мужчина. — Семь пожизненных сроков не понимал, а тут дошло? И ударяет снова. — Понял, — рыдает Сокджин. — Я всё понял. — Так уж и всё, — снова удар. — Да, — кричит злодей. — Я больше не буду. Я вернусь в тюрьму. Шесть. — Ты мне больше не нужен! — во всё горло, не отдавая уже себе отчёт в действиях, воет Сокджин. — Не нравишься больше! Намджун замирает с занесённым ремнём. — Что? — не понимает герой. Для такого бреда надо было бить по голове, а не ниже. — Не нравишься больше, — плачет Сокджин. -В тюрьму вернусь, не хочу тебя больше видеть. — Получается, всё, что ты делал, это только ради встречи со мной? Сокджин ничего не говорит, он только рыдает, прикрывая ладонями горящие ягодицы. — А ты знаешь, что мог просто со мной познакомиться и необязательно было городскую свалку взрывать и пожар на пожарной станции устраивать? Мужчина действительно не понимает, что с Сокджином не так. Он отводит его руки, прикрывающие ягодицы. Сокджин скулит, ёрзает, боится продолжения, но Намджун укладывает свои большие тёплые ладони на саднящую кожу и начинает мягко, успокаивающе гладить. — Идиот, — негромко говорит он. А Сокджин себе голову о стену разбить хочет. Только что он едва с ума не сошёл от боли из-за этих рук, а сейчас уже готов подаваться под их ласкающие прикосновения. Этот человек собирался пороть его до кровавых полос, а он уже всё забыл и готов отдаться ему прямо сейчас. Сокджину так противно от самого себя, что он начинает реветь ещё сильнее. Ещё и эта неуместная эрекция, которая не спадает хоть немного и уже болезненно ноет. — Ну, тише, — шепчет, не гремит. — Прости, я перестарался, виноват. Злодей плачет, как дитя, не реагирует даже. — Иди сюда, — теперь мягко это говорит и осторожно поднимает Сокджина. Устраивает его так, чтобы он ягодицами не задевал ничего, с удивлением замечает стояк, но ничего не говорит, и прижимает чужое тело к себе. — Прости, — поцелуй в макушку. — Я не должен был так срываться на тебе. Я виноват. Могу я что-то сделать, чтобы ты простил? — Болит, — хнычет Сокджин. — Пожалей. — Жалею, жалею, — бормочет мужчина, крепче прижимая его к себе и начиная вместе покачиваться. — Нет, там пожалей, — шепчет Джин и кивает вниз. У него член весь в смазке блестит и стоит болезненно, даже не думая опадать. Намджун утыкается Сокджину в макушку и обхватывает его плоть ладонью, начиная медленно ласкать. Бывший злодей тихонько постанывает ему в шею и вскоре кончает, заливая семенем руку.

***

— Господин Ким, вы действительно взяли на поруки преступника Ким Сокджина? — репортёры плотным кольцом окружили мужчину на выходе из зала суда. — Но зачем вам это нужно? — Я разработал особую методику для перевоспитания преступников, — с лёгкой улыбкой отвечает Намджун. А Сокджина в дрожь бросает, когда он, сидя перед телевизором в особняке мужчины, видит эту улыбку.