Улыбка висельника

      Сигрид ошибочно полагала, что успешно преодолела всеобщую к себе неприязнь, и что начавшийся в её отношении буллинг благополучно был задушен, не успев полноценно дыхнуть на её своим зловонным дыханием.       Как оказалось, доблестный факультет Гриффиндора и его неловкие попытки продемонстрировать ей её место в факультетской иерархии после мнимого предательства на квиддичном поприще и рядом не стоял с полноценными нападками ополчившейся на неё оставшейся части школы.       Самым обидным было то, что как раз в этой ситуации Юхас была совершенно ни при чём: она просто оказалась не в том месте не в то время. И даже никому не хамила, не угрожала и не делала глупостей, просто возвращаясь в гостиную из библиотеки, что самое главное, ещё до отбоя.       В итоге всё обернулось какой-то дурацкой «Тайной комнатой» в том плане, что на неё внезапно обрушился гнев четырёх факультетов, единодушно (и наплевав на тысячелетия межфакультетской розни) решивших, что поджигателем была Сигрид. Основой для этого поражающего всех, кто читал Шерлока Холмса, дедуктивного умозаключения стало то, что в вечер трагедии её видел недалеко от места происшествия тот-самый-расист-рейвенклововец, разнёсший эту новость по замку скорее как болтливый глупый попугай, а не благородный ворон.       Ей даже припомнили подожжённую на первом уроке Трансфигурации парту, забавным образом подвязав её к общей (без)доказательной базе.       В случае с Мальчиком-который-выжил хотя бы была общая логика. Каким образом на неё ополчилась вся школа, Сигрид понятия не имела.       Она поперхнулась, выплёвывая содержимое кубка на человека напротив. Рот обожгло так, словно она глотнула раскалённой лавы. Язык, кажется, прожгло кислотой. Из глаз моментально брызнули слёзы.       — Что случилось? — недоумённо моргнула Лили. Сигрид зашипела, не желая как-то напрягать не шевелящийся, горящий во рту язык и объяснять, что её только что хотели убить. Она резко обернулась, сквозь пелену слёз внимательно сканируя Большой зал.       Мерзко хихикающие рейвенкловки, среди которых особенно довольной выглядела сестра Софи Бёрк, даже не скрывали, насколько произошедшая сценка их повеселила. Сигрид покрепче перехватила кубок, резко поднялась, пересекла зал, в момент оказываясь рядом со столом воронов и плеснула содержимым прямо в лицо Корделии.       Жалко, конечно, что адского пойла хватило только на одну из них, тогда как остальные отделались только испугом, но и это заставило Сигрид почувствовать себя отомщённой.       Чужой дикий визг стоял в ушах до самого входа в Большой Зал.       Первым делом Юхас ухватилась за тот же самый кубок, который достался ей в её непродолжительном видении на пути на завтрак. Выудив пустую стеклянную баночку из-под кока-колы, в которой она обычно носила воду (тут удалось очень удачно опустошить её по дороге), Сигрид аккуратно перелила содержимое своего кубка туда. Освободившийся кубок она сначала ополоснула бытовыми чарами, после чего прошептала «Агуаменти» и наполнила его водой.       В этот раз лица рейвенкловок, которым Сигрид издевательски отсалютовала кубком, нравились ей гораздо больше: разочарованные и раздосадованные.       Лили, и в той ветке реальности наблюдающая за её действиями недоумённо, вопросительно вскинула брови.       — Не обращай внимания, — отмахнулась Сигрид, осторожно накладывая себе на тарелку яичницу с общего блюда. Обычно она кидалась на венские вафли, но, раз такое дело, стоило чисто на всякий случай изменить своим привычкам. И придумать, куда приспособить содержимое бутылки из-под колы. — Великий Один, когда меня в этой школе уже оставят в покое?..       Это был риторический вопрос, не связанный исключительно с этим случаем за завтраком. То видение было коротким, и Сигрид даже уловила момент, когда оно на неё упало, и, находясь внутри него, полностью осознавала, что картинка перед глазами нереальная. Даже ощущения были притупленными, вместо ослепляющей боли от прожжённой полости рта просто обозначая жжение от случайно сделанного слишком большого глотка кипятка.       Она и её способности вёльвы, как это упорно называли Мародёры, развивались. Ей уже удавалось контролировать себя, понимать, когда на неё в очередной раз снизойдёт предупреждение от мироздания, отличать реальность от видений. На той неделе ей даже удалось вызвать видение специально, усиленно медитируя над собственной расчёской, на которой остались чьи-то блондинистые волосы. Уточнение: не её, её были волнистей и более тёплого, соломенного оттенка.       Именно так выяснилось, что расчёской Сигрид, кроме неё, иногда пользуется ещё и Марлин. Видимо перестала верить в проклятие раннего облысения.       Настроение у Юхас в тот день было не самым благодушным, поэтому желание смазать свою расчёску зельем для депиляции и оставить на прежнем месте удалось побороть только через полчаса реальных раздумий над тем, насколько эта трата впишется в её бюджет.        Возвращаясь к собственным способностям прорицателя… С расчёской получилось почти случайно, хотя даже такие результаты не могли не радовать. Но расчёска — это физический объект, за который было легко зацепиться; она уже успела понять, что прикосновения в её случае служили основным триггером для видений и легче всего запускали процесс поступления новых данных, не важно: о будущем, прошлом или настоящем. Почти всегда такие картинки не играли особого значения.       Так Сигрид узнала, что за её партой веке в семнадцатом писал любовное послание на ранненовоанглийском, с кучей лишних для современного пользователя английского языка окончаний, какой-то рыжий парень, то и дело кидающий томные взгляды на облачённую в древнюю робу девчонку за первой партой. И что это в итоге заметил преподаватель, зарядивший несчастному влюблённому жалящим прямо в лоб.       Гуманист внутри Сигрид в тот момент негодовал.       Другого типа были видения, реально предупреждающие о какой-то опасности. Они всегда были о будущем, всегда касались самой Сигрид, и всегда выбивали почву из-под ног. Начинались они обычно со странного, нехорошего предчувствия, вроде того, какое Сигрид ощущала у Поттеров, перед эпопеей с серым народцем. Но тогда в полноценное видение предчувствие не оформилось, и случилось то, что случилось.       Возможно помешали как раз чары иноземцев. Хотя тут Юхас не бралась утверждать или делать вид, что она что-то понимает в мироустройстве и колдовстве магических тварей. Ей бы с собственными барахлящими способностями разобраться…       В тот злосчастный вечер способности тоже сработали исключительно как плохое предчувствие. И этого хватило, чтобы Сигрид тогда развернулась и пошла в гостиную. Но не хватило, чтобы при этом не пострадал другой ученик.       Теперь всё повторялось. В этом и заключалась проблема.       Сигрид явственно ощущала это долбанное нехорошее предчувствие, когда глотку сдавливало, желудок противно сжимало, а сердце начинало беспричинно ускорять процесс перекачки крови по организму… Однако ни единой картинки, поясняющей её состояние, к ней не шло.       На фоне последних событий со смертью ученика, неделю висящих по всему замку чёрных траурных знамён, мрачных преподавателей, незнакомых взрослых магов, шныряющих по коридорам, и общему напряжению со стороны учащихся в её адрес… Это начинало очень плохо выглядеть.       Хогвартс стал ощущаться как-то зловеще даже днём. Это вполне могло быть личное впечатление Юхас, рядом с которой произошло натуральное убийство несчастного седого Дерека Шелли, а могло быть и реальное изменение в атмосфере вокруг.       На подходе к кабинету ЗоТИ Сигрид заметила стоящего рядом с мистером Пиксом незнакомого мага в ярко-алой мантии, как только завернула в нужный коридор в компании других гриффиндоро-хаффлпаффских первокурсников. Они теперь все старались перемещаться по замку вместе, хотя половина «желтых» (и что самое обидное, включая Софи Бёрк, упорно прячущую взгляд и вздрагивающую, стоило Юхас к ней обратиться) от Сигрид держалась на достаточном расстоянии.       Собственный факультет пока не донимал, только провожая её долгими сомневающимися взглядами, за что им отдельная гриффиндорская благодарность. Если бы и в собственной гостиной её пытались бы убить какими-то обжигающими жидкостями, жить стало бы совсем плохо.       Аврор — а кто мог ещё стоять в алой мантии после того, как в школе заживо сгорел ученик? — с Пиксом о чём-то общался. Сигрид, как и совершенно все присутствующие, напрягла слух, пытаясь понять содержание беседы, но сосредоточиться на речи не получилось: словно мужчины говорили не на английском, а на каком-то другом, абсурдном языке, сочетающим в себе дикое буйство совершенно несочетаемых звуков.       Стоило им подойти, как разговор резко оборвали. Пикс наградил подошедших первокурсников мрачным и тяжёлым взглядом, остановившись глазами на Сигрид. И кивнул в её сторону.       Под кожей пробежались мурашки. Аврор — возвышающийся над Пиксом головы на две мужчина с проседью и длинным острым носом — впился в неё блеклыми, нахмуренными глазами.       — Мисс Юхас? — уточнил он, буравя её взглядом. Сигрид мелко кивнула. — Меня зовут Генри О’Двайер, старший аврор. Пройдёмте со мной, пожалуйста.       — А вы можете меня допрашивать без присутствия опекунов или законных представителей? — пересохшим горлом ей всё-таки удалось выдавить из себя что-то осмысленное. Для волнения не было никаких причин и оснований; она ничего не делала. Но колющая волна безосновательного страха всё равно накатила, выбивая из строя речевой аппарат.       Аврор нахмурился ещё сильнее. Брови у него были густые и кустистые, тоже с седыми волосками.       — Это не допрос. Это беседа для прояснения ситуации. Пройдёмте, — не оставляя ей никакого выбора, твёрдо произнёс мужчина. — Ваш преподаватель дал согласие на то, чтобы этот разговор состоялся.       Сигрид резко перевела взгляд на Пикса. Тот ответил ей сложным взглядом и едва уловимым движением плеч. Юхас поджала губы, резко развернувшись и игнорируя впивающуюся в неё комариными укусами кучу глаз. Пикс ей ничего должен не был и едва ли мог что-то сделать в этой ситуации, но отсутствие даже словесного выражения поддержки и попытки не дать фактически ребёнку остаться один на один со взрослым, незнакомым магом внезапно ощущалось гвоздём, скребущимся по зеркалу.       После произошедшего будет глупо думать, что факультет продолжит сохранять нейтралитет. Наступала пора реально отчисляться из этой богадельни…       Сигрид завели в заброшенный незапертый кабинет. О’Двайер взмахом палочки уничтожил толстый слой пыли за первой партой и кивнул на неё. Юхас послушно села, незаметно обтирая вспотевшие ладони об шерстяную ткань юбки. Мужчина садиться не стал, опираясь спиной об кафедру и возвышаясь над ней за счёт этого ещё больше.       — Расскажите о том вечере, когда вы видели Дерека Шелли в последний раз, — совершенно лишённым всяких эмоций тоном велел аврор.       Сигрид недоумённо моргнула.       — Эм… Но это было ещё в ноябре. Моя подруга приводила меня в гостиную Хаффлпаффа и показывала мне его — он вроде как был печально-известным в школе и про него ходили слухи… Так что я знаю про него только из них, мы даже лично не общались, — она одёрнула саму себя. — Может ещё в Большом Зале иногда видела. Я к нему не присматривалась.       Ей сухо и безэмоционально кивнули.       — То есть, вы утверждаете, что не видели Дерека Шелли в день его смерти, — вопросительные интонации полностью отсутствовали, как и любое проявление эмоций. Ни вежливого интереса, ни подозрительности, ни снисхождения к одиннадцатилетней девочке. Буравящий неподвижный взгляд в переносицу — вот всё, что Сигрид считывала с фигуры напротив.       О’Двайер намерено нагнетал и создавал напряжение, давя на Юхас психологически. И не давал зацепиться за своё эмоциональное состояние, чтобы пресечь хоть какую-то ясность у жертвы своего допроса.       И да, это был допрос. Слово «беседа» было нужно исключительно для успокоения совести Пикса. Сигрид закусила губу, чтобы не выдать вспыхнувшей злости. Она не попадала под внимание органов власти ни в этой, ни в той жизни, но её отец был любителем отработать передовые методики ведения дознания на членах своей семьи.       — Да, именно это я и утверждаю, — спокойно и собранно заявила она. — Вы хотите услышать, что происходило в тот день? Я знаю совсем немного. Был примерно час до отбоя, я возвращалась из библиотеки. Было уже довольно темно, и я немного заплутала. Оказалась в незнакомом коридоре и решила не идти дальше, а вернуться обратно. Случайно столкнулась со старшекурсником с Рейвенкло, который обозвал меня и тут же умчался по своим делам. Тогда я самостоятельно разобралась с коридором и вернулась в гостиную. Наутро, как и все, узнала про то, что произошло ночью.       — Вы возвращались из библиотеки? Так поздно, в выходной? — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Сигрид словно распиналась перед стеной.       — Была пятница. И до отбоя было ещё около часа, — спокойно поправила она. Теперь, когда ей дали рассказать свою версию, её будут пытаться поймать на неточностях, заставляя пересказывать одно и то же с разных мест и дополнять историю ничего не значащими деталями.       — Что вы делали в библиотеке в вечер пятницы? Вы отстаёте по учёбе? Поэтому требуется дополнительное время для занятий? — явно собираясь подвязать к проблемам с палочкой, снова бросил ей мужчина.       — Я делала домашнее задание на неделю. Чтобы отдыхать в выходные, — всё ещё сохраняя внешнее безмятежное спокойствие, отозвалась Юхас. — В последнее время никаких проблем, требующих дополнительных занятий, у меня нет.       Говорить, что у неё в принципе не было проблем с учёбой, было нельзя — это была та неправда, за которую было очень легко зацепиться и начать гнуть свою линию отсюда. Видимо, версия, что ненормальная первокурсница сначала подожгла парту на Трансфигурации, а потом вошла во вкус и переключилась на людей, прижилась особенно хорошо.       — Вы хорошо ориентируетесь в замке? — снова вопрос уже на другую тему. Пока Сигрид не говорила ничего важного, её просто пытались выбить из равновесия.       — Не думаю, — качнула головой она. — Как любой первокурсник. Знаю основные коридоры и некоторые тайные ходы, но иногда всё ещё путаюсь. Особенно когда темно. Все коридоры выглядят одинаково, и я периодически пропускаю нужные повороты.       — По результатам экзаменов вы почти лучшая ученица. Видимо, у вас хорошие способности, — снова переключился О’Двайер. — Вырваться из стабильного «Удовлетворительно» по всем предметам в лучшие ученики непросто.       — Я не вырвалась в лучшие ученики, — не дала подловить себя даже на такой незначительной лжи Юхас. — Просто у меня освободилось много времени после ухода из команды по квиддичу и я налегла на учёбу.       Что не было неправдой в полной мере, и звучало более логично и мотивированно, чем «мы поспорили с подругой».       — И тем не менее. Вы сдали экзамены на «Превосходно». Это требует определённого уровня старания, памяти и концентрации. Как, обладая всем этим, вы можете теряться в замке?       — Как и почти все студенты Хогвартса. Даже старшекурсники иногда теряются, — спокойно пожала плечами Сигрид. Тут ей полагалось начать нервничать, чувствуя недоверие к своим словам, но на деле, ничего ей предъявить было нельзя.       — Думаете тот старшекурсник, Максимилиан Рейнольдс, потерялся, когда столкнулся с вами?       Сигрид такого не говорила. Разговор начинал своей нелогичностью и перескоком тем напоминать что-то абсурдное, родом из психушки. Пока что она в упор не видела, где и на чём можно было бы её подловить.       — Рейвенкловец, который меня обозвал? Не думаю, он очень целенаправленно куда-то шёл и был недоволен, что я попалась ему под ноги, — она снова пожала плечами. Кстати. А этого Максимилиана не хотят начать подозревать? Может он так от себя следы отводит?..       — То есть, он знал, куда шёл, — констатировал аврор, требуя от неё либо подтверждения этому факту, либо опровержения. Юхас почесала подбородок и неопределённо мотнула головой.       — Я не знаю, — она упорно продолжала гнуть свою линию. — Он куда-то спешил и выглядел весьма уверенно.       — А вы?       — Что, я?       — Вы никуда не спешили? В гостиную например. До отбоя оставалось совсем немного.       — До отбоя был ещё час. Я же уже дважды говорила об этом.       Тут губы О’Двайера как-то странно дрогнули. Сигрид прокрутила последнюю фразу у себя в голове, и поняла, что зацепиться тут можно было только за то, что она следила за ходом диалога. Считалось, что потенциальные преступники должны внимательно следить за собственными словами и запоминать, что они сказали. Якобы невиновный человек не может просто запомнить, что у него переспрашивали одно и то же уже несколько раз.       В любом случае, это не служило доказательствами. Исключительно подтверждало или опровергало домыслы следователя.       — У вас хорошая память, — очень захотелось в ответ ляпнуть: «А у вас — нет». Сигрид благоразумно сдержалась. — И вы заблудились.       — Я заблудилась, потому что было темно и все коридоры выглядели одинаково. И потом нашла дорогу обратно.       — Сколько вы петляли в том коридоре?       — Я попала в незнакомый коридор и сразу же вышла обратно, где и столкнулась с тем рейвенкловцем.       — То есть, вы не заблудились. Вы просто попали в незнакомое место и вернулись обратно на тот маршрут, который был вам знаком.       — Он был мне знаком, но я не должна была бы там оказаться, когда шла той дорогой. Тот коридор был не по пути, я случайно на него набрела. Видимо, пропустила поворот, — терпению Сигрид позавидовал бы Сизиф. Хотя даже он тратил своё время не настолько бессмысленно.       — Вы часто теряетесь в замке? — аврора ничего не смущало.       — Иногда, — Сигрид снова пришлось пожать плечами. — Хогвартс запутанный, и в нём сложно ориентироваться.       — Когда вы шли в библиотеку, ничего не показалось вам странным? — снова новая тема. Юхас нахмурилась. «Когда вы шли» — это было намеренное допущение ошибки, чтобы подловить её на несоответствии её же истории, или он интересовался конкретно дорогой до библиотеки?       — Был день, много народа. Всё было как обычно, — отозвалась она, решив не уточнять и не давать понять, что она распознаёт приёмы, к ней применяемые.       — В вечер пятницы? — нет, всё же пытался подловить.       — Когда я шла в библиотеку, был ещё день. Я пошла туда сразу после обеда. Вечером я возвращалась в гостиную.       — Когда вы возвращались, ничего не показалось вам странным?       Вот тут Сигрид напряглась. В «Тайной комнате» Гарри настойчиво посоветовали не признаваться в том, что он слышит чьи-то голоса перед тем, как найти окаменевшую кошку. Тут, как ей казалось, действовал схожий принцип. С другой стороны, если того рейвенкловца-расиста уже допросили, то он должен был рассказать, что она тогда увещевала, что там что-то есть. А значит, сказать: «Нет, ничего странного», — означало соврать.       — Я… — договорить ей не дали.       Сигрид внезапно осознала, зачем это всё было нужно. О’Двайер не собирался вести допрос так, как было принято сообразно её магловским об этом представлениям. Вместо изнурительного и долгого разбирательства с кучей однотипных вопросов, направленных на введение подозреваемого в состояние усталости, когда ты уже просто хочешь, чтобы тебя выпустили и чтобы от тебя отстали, доблестный сотрудник аврората дождался, когда она начнёт пытаться увиливать от ответа.       — Лигиллименс!       Вторжение в голову ощущалось как сдавливание черепа с двух сторон. Сигрид, только начавшая изучать основы защиты своего сознания по присланной вторым анонимом книге, особых успехов в сопротивление оказать вряд ли могла. Пока её защита представляла собой плотное кольцо проливного ливня, окружающее основные воспоминания от чужого вмешательства. Это было основной рекомендацией из книги: начинать с чего-то простого и не плотного, постепенно наращивая слои защиты всё толще и толще, сложнее и сложнее. Ливень был явно неприятным сюрпризом, но едва ли служил непреодолимым препятствием.       Аврор пёр с настойчивостью и массой носорога. Его продвижение вглубь своего сознания Юхас ощущала буквально каждой клеточкой мозга. Ей срочно нужно было что-то придумать, пока он находился в подконтрольном ей кольце из кромешных, низвергающих водопады туч.       Сигрид сконцентрировалась, собираясь с силами, и сделала единственное, что в этой ситуации могла: заставила собственноручно созданные тучи столкнуться массами разряженных частиц, образуя у неё в голове мощный разряд электричества. Законы физики работали как в мире магов, так и в её голове — заряд молнии устремился к прорывающемуся сквозь стену ливня объекту, за счёт обилия воды только увеличивая ущерб.       О’Двайера выбросило из её сознания. Мужчина пошатнулся, впиваясь в неё в этот раз по-настоящему злым взглядом. Сигрид осознала себя, вцепившейся в деревянное основание стула, со стекающим по лбу потом. Молния долбанула и по ней, заставляя голову трещать и раскалываться. На второй заход её точно бы не хватило…       В кабинет стремительным шагом влетела запыхавшаяся МакГонагалл, из всегда идеального пучка которой выбилось несколько прядок. Лицо её было чуть покрасневшим, а глаза метали высоковольтные разряды.       Кабинет Защиты находился в противоположном крыле от кабинета Трансфигурации. Если предположить, что кто-то из однокурсников Сигрид поспешил ей на помощь и попытался бы добежать до декана, то по времени не сходилось — дорога туда-обратно в этот отрезок не умещалась. Значит, МакГонагалл сообщили не лично, а по какому-то внутреннему каналу связи.       У преподавателей наверняка был такой. Значит, Пикс только сделал вид, что он не против допроса ученицы без свидетелей. Мило.       — Мистер О’Двайер! Когда директор Дамблдор сказал, что мы окажем всё содействие, он не имел в виду, что вам дозволяется вести допросы учащихся без санкций администрации школы! — рявкнула МакГонагалл.       На лице аврора проступила ещё одна эмоция — досада. Сигрид, всё ещё мелко подрагивающая от напряжения, ощутила искреннее злорадство.       Появление МакГонагалл не могло быть более своевременным.

***

      Разумеется, через пару часов после того, как Сигрид увели на «беседу», содержание этого разговора было доподлинно известно всему Хогвартсу. Причём в таких интересных подробностях, что Юхас сама заслушивалась.       Это определённо никак не улучшало её ситуацию. Взгляды других студентов с разных сторон, куда бы Сигрид ни шла, сверлили и заставляли испытывать острое желание почесаться. Нервозность преследовала и мешала сосредотачиваться на парах, свербящее ожидание чего-то плохого не оставляло. Она снова чувствовала то самое ощущение, что очень скоро должно произойти что-то совсем плохое.       — Ты какая-то дёрганная, — нахмурился Джеймс, когда в ответ на безобидное похлопывание по плечу и вопрос про домашку по Истории Сигрид натурально подпрыгнула на диване в общей гостиной. — Всё в порядке?       — Ну, кроме того, что нам пришлось вытаскивать тебя из доспехов, — Сириус определённо делал успехи на поприще сарказма. В другой ситуации Сигрид им даже бы гордилась.       Её предвидение не раз и не два помогало и спасало, но спасением от всего точно не было; когда Сигрид подкараулили по пути из библиотеки кто-то с чёрно-жёлтыми галстуками, ничего сообразить она не успела. Забрало нахлобученного ей на голову шлема опустилось раньше. И избежать этого не удалось.       Поэтому теперь её начинало немного потрясывать от подступающей паники. Никакой конкретики получать не получалось, сны выходили короткими и неясными, с мелькающими в них бесчисленными лестницами, а как ещё влиять на собственные видения, Юхас не знала. Преследующие шепотки заставляли ожидать угрозу от любой тени, аврор О’Двайер периодически мелькал перед ней, продолжая кидать внимательные долгие взгляды в спину, весящие под тонну…       И Сигрид очень хотелось обратно в простой и понятный магловский мир, где всё подчинялось пусть и идиотическим, но в целом логичным правилам. Где можно было прогнозировать свою жизнь, а уровень угроз не превышал пьяного идиота за рулём. Её упорно и планомерно затягивало в какую-то непроглядную темень, а магия вокруг плавно переставала казаться чудом, начиная представать в качестве части какого-то непрекращающегося ночного кошмара.       Ожидание чего-то плохого давило со всех сторон. Сигрид просто хотела к Терезе, к её подгоревшим панкейкам и к своему излюбленному месту за городской библиотекой, где тихонько поскрипывали забытые всеми в тени елей качели.       Ощущение, словно до тех качелей она могла и не дожить, потихоньку сводило с ума.       — Всё просто супер, — пробурчала она на Поттеровский вопрос, проходясь по нему усталым хмурым взглядом. — Собираюсь стать первым человеком, который сбежит из Азкабана. Вот, плавненько двигаюсь к этой цели…       Джеймс знакомым жестом растерянности растёр себе затылок, ероша копну где-то с неделю не мытых волос. Сигрид скривилась. Отношение к гигиене у оставшихся без присмотра одиннадцатилетних мальчишек оставляло желать лучшего.       — Хочешь, будем таскать тебе передачки? — хмыкнул Блэк. Его, очевидно, настроение Юхас ни капли не смущало и не одёргивало.       — Предсказываю: ты будешь сидеть в соседней камере, — мрачно пошутила Сигрид, вспоминая события канона.       — Это тебе карты сказали? — не поверил ей Сириус.       Юхас открыла рот, чтобы ответить что-нибудь язвительное, и тут же захлопнула. Зубы звонко щёлкнули. Пришедшая в голову идея пахла разливающимся по помещению золотистым свечением снизошедшего озарения и заставила резко подорваться с места, едва не спотыкаясь на ступеньках лестницы, ведущей в женские общежития.       Подаренные на неудачное Рождество карты Таро нашлись там же, где Сигрид их и оставляла, не решившись реально практиковаться и откровенно опасаясь того, что скрывалось за безобидными картинками. А ещё — пришедшей в догрузку от непонятного анонима трактат о толкованиях.       Сигрид задержала дыхание, аккуратно выуживая колоду из коробки и с ногами забираясь на свою кровать, тут же задёргивая балдахин. Девочек в комнате пока не было — Лили упорхала вместе со Снейпом помогать в теплицах профессора Спраут в обмен на какие-то корешки, Данбар точно была где-то внизу, а Мэри и Марлин вычитали в «Ведьмополетене» про чудодейственное действие настоянной во время полной луны в месте пересечения четырёх дорог воды на кожу и теперь занимались этим вопросом.       Кстати. Полная луна. Это объясняло отсутствие Люпина в гостиной и то, что Джеймс полез с вопросами по домашке к ней.       Надо будет сунуть ему в мантию шоколадку, когда вернётся…       Сигрид одёрнула сама себя и сосредоточила внимание на картах. Она помнила, как надо, ещё с прошлой жизни, когда её босс делал вид, что эти карточки действительно что-то могли ему сказать; он вполне успешно притворялся экстрасенсом, а тогда-совсем-не-Сигрид осуществляла посильную помощь, притворяясь его ассистенткой. В перечень её трудовых обязанностей входили совершенно разные вещи: подбирать реквизит к «уходам в астрал» босса перед впечатлительными клиентами, выискивая странно воняющие свечи по блошиным рынкам, шататься по лесам в поисках каких-нибудь странно пахнущих травок для создания антуража в офисе, отслеживать потенциальных клиентов через соц-сети и в реальной жизни, то появляясь в одном салоне с очередной дамочкой, которой нужно было узнать, изменяет ли ей муж, то строя глазки в клубе очередному странному типу, которому очень хотелось поговорить со сто лет назад умершей бабушкой… Она предпочитала считать, что выполняет функции частного детектива, а не роется в грязном белье и страдает откровенной чушью, помогая дурить людей эксцентричному и харизматичному чудику.       В контексте её нынешней жизни это было особенно иронично.       Иногда её босс забывал выходить из образа. И тогда от порывов продемонстрировать скрытые под тонной цинизма экстрасенсорные способности страдала тогда-ещё-не-Сигрид. Процесс работы с картами Таро он почему-то любил; говорил, что их трактовка идеально балансирует на тонкой грани между психологией и эзотерикой.       Тогда она упорно отыгрывала убеждённого скептика, лишь невпечатлённо выгибая брови каждый раз, когда её пытались подловить на лукавстве. Один раз её босс даже притащил в офис старинное зеркало и, дождавшись, когда Сигрид задержится там допоздна, вывел на него через спрятанный проектор изображение какой-то странной тени, отдалённо напоминающей девочку из «Звонка».       Зеркало она тогда разбила, в босса швырнула стопкой оплаченных квитанций, тщательно собираемых для получения налогового вычета, и на полном серьёзе грозилась уволиться.       Хорошие были времена. Сигрид внезапно осознала, что скучает и хочет обратно. И не в пассивной форме «как же задолбали эти семидесятые», а по-настоящему, испытывая искреннюю тоску по вполне конкретным людям и совершенно примитивным вещам, вроде возможности самостоятельно купить энергетик и необходимости платить за коммуналку.       И она снова вернулась к тому, что мир магии начинал выдавливать глупую маглу обратно. Юхас упрямо выдохнула, начиная тасовать колоду.       — Что мне грозит, если я проигнорирую своё предчувствие в этот раз? — прошептала она в колоду и принялась раскладывать карты в подсмотренную как раз у босса ещё в прошлой жизни фигуру.       Возвышающаяся по центру башня ничего хорошего не предвещала. Восьмёрка мечей — заставляла поёжиться. Пять кубков издевательски салютовали ей кроваво-красной жидкостью, обозначающей, очевидно, вино. Звезда сияла совсем тускло и как-то неохотно, грозясь скрыться за кромешными ночными тучами в любой момент. Девятка пенткалей в самом низу скалились ей зубастыми черепками.       Сигрид начала вглядываться в результат внимательнее, уже собираясь обратиться к книге анонима для разъяснения ситуации. Её познания заканчивались на том, что башня — это плохой знак.       Но дотянуться до книги не вышло. Юхас моргнула, и на карте с башней маленькую фигурку столкнули с самой вершины. Мечи с другой карты тут же перескочили на карту с башней, остриями вверх, готовясь проткнуть падающую фигурку насквозь. Из кубков полилось вино, расплываясь по карте силуэтами двух сплетающихся людей, кажется, мужчины и женщины… Звезда мигнула, и сквозь тучи проступили блекло мерцающие точки, неохотно складывающиеся в отменённое созвездие Северного оленя. Схематичные чёрточки, образующие пентаграмки, стремительно принялись вырываться за пределы своей карты, опоясывая весь расклад, перечёркивая изображения на других картах, и принялись с калейдоскопической непредсказуемостью мелькать перед глазами…       У Сигрид закружилась голова. Она ощутила, как её начало вести куда-то вбок. Падать было мягко — всего лишь на её собственную кровать.       А потом всё погрузилось в темноту.