Улыбка висельника

Напряжение внутри сжималось пружиной, противно царапая внутренности каждый раз, когда сердце начинало ускоряться от подступающей и сжимающей горло тревожности. Сигрид уже перестала контролировать собственную ногу, беспокойно тарабанящую сбитый ритм по полу, явно раздражая этим звуком только-только отходящего после полнолуния Люпина. Вместо того, чтобы есть свой ужин, она развлекалась накалыванием горошка на каждый из зубчиков вилки. Её не отпускало чувство, словно её вывернет сразу же, как еда попадёт ей в рот. В висках пульсировало, в ушах стоял противный нарастающий писк. За монотонным испепелением взглядом ненавистного гороха на собственной тарелке Сигрид, очевидно, не заметила, как к ней уже несколько раз попытались обратиться. В итоге сидящий рядом Джеймс её просто как следует пнул под столом, заставив дёрнуться всем телом. — Прекрати так себя вести, — тихо прошипел он, наклоняясь к её уху. — Сейчас заметят и поймут, что ты в курсе. Сигрид очень захотелось ответить, мол, посмотрела бы она на самого Джеймса, если бы его хотели убить, но остановить этот порыв удалось очень вовремя. В конце концов, Поттер был прав. Она попыталась принять чуть более расслабленную позу. — Может я из-за контрольной по Чарам завтрашней так себя веду, — проворчала Юхас, вместо издевательства над горохом в тарелке принимаясь нервно барабанить ногтями по столу. — Ты? Из-за контрольной? По Чарам? — Поттеровские интонации петляли между насмешкой и издёвкой. — Реалистичней сценария не придумала? Сигрид закатила глаза (удивительно, но она становилась крайне неприятным собеседником, когда её пытались убить) и мстительно вернула пинок под столом обратно. — Всё будет в порядке, — улыбнулся ей сидящий напротив Питер, в силу обстоятельств посвящённый в детали грядущих событий. Сигрид отдавала себе отчёт, что она не должна была нервничать из-за его участия больше, чем от всего того, что обещало на неё свалиться в ближайшем будущем, только потому, что в книге этот персонаж предал всех своих близких и сильно посодействовал возвращению местного психопата… Поэтому она нервничала из-за этого примерно столько же, сколько из-за всего, что обещало случиться. Приходилось напоминать себе, что Питер — одиннадцатилетний мальчишка, который пока не делал ничего плохого, и подозревать его в предательстве на первом курсе — нельзя. В конце концов, она же обещала себе перестать считать всех вокруг просто персонажами давно позабытой сказки. Пока что получалось скверно. Улыбка в ответ на реплику Петтигрю вышла очень натянутой, но это легко списывалось на общее состояние тревоги, в котором Сигрид потихоньку начинала захлёбываться. Обычно у неё не было с ним никаких проблем, учитывая, что он даже спас её во время того пожара. Она легко разделяла образ, увиденный в книге, и собственного однокурсника, часто подсаживающегося к ней, когда Люпин был вынужден уходить на больничный. Но сейчас подрыв базового ощущения безопасности был настолько велик, что Юхас невротично дёргалась от каждого резкого движения рядом с собой, начинала мнительно вслушиваться во все разговоры окружающих, только натыкаясь на слова-маркеры, хотя бы отдалённо затрагивающих её, и на полном серьёзе прикидывала, можно ли ей ещё упросить Терезу отправить её в обычную школу, учитывая, что они уже потратили сбережения для её обучения на Хогвартс. Так что неадекватные реакции на Питера и тревожно метающиеся мысли о том, что не слишком ли важную роль они с Джеймсом ему отвели и может всё-таки стоило попросить Сириуса, были лишь каплей в море общего разлада её нервной системы. Из ленивого вечера среды Хогвартс плавно переползал в ночь. Нервозность только напирала на Юхас вместе с сумерками. Она методично теребила пальцами рукава мантии, прикидывая, через сколько лет для неё станет нормально носить кольца — крутить их в состоянии душащей тревожности ей раньше хоть немного, но помогало; это было куда более безболезненный вариант, чем когда она начинала колупать ногти, расковыривать в кровь заусеницы или расчёсывать до крови предплечья. Сейчас крем Марлин для заживления мелких царапин исправно предотвращал катастрофу, знакомую ещё по прошлой жизни, в которой на её руки нельзя было смотреть без слёз и непрошенных советов обратиться к психотерапевту, но, как и множество дешёвых магических средств, крем вызывал эффект привыкания и с каждым разом заживлял содранные клочки кожи всё неохотнее. Возможно, стоило бы сплести себе пару фенечек уже сейчас; на двенадцатилетнем ребёнке это не должно было смотреться странно. В конце концов, чёртовы семидесятые могли поспособствовать ей хотя бы в этом — в мире как раз набирали популярность хиппи. Выйдя из ванной комнаты, Сигрид первым делом полезла в чемодан, откуда аккуратно достала коробку с подаренной мамой на Рождество и День Рождения камерой. Хранила она её со всей доступной осторожностью, всё ещё испытывая странные смешанные чувства по поводу этого подарка, и пользовалась только единожды, когда только получила её в руки — сопротивляться исследовательскому интересу Блэка и Поттера, желавших запечатлеть каждый угол с помощью неведомой магловской игрушки, было сложно. Юхас немного дрожащими (ещё одно спасибо палочке, которая корректировала периодический нервный тремор, накатывающий в последнее время всё чаще) руками отвязала веревку, обматывающую коробку, и принялась доставать скомканные газеты, которыми был обложен фотоаппарат. Воспоминания о том, как они распаковывали подарки в первый раз, заставили выступить на лицо мелкую быструю улыбку. Блэк тогда подумал, что ей подарили старые газеты. И удивился тому, что картинки не двигаются. Сигрид замерла, вспомнив, что конкретно он тогда прочитал. Внутри что-то очень настойчиво зачесалось. Юхас буквально ощутила, как между нейронами в мозгу бегают импульсы. После начала занятий по окклюменцией её память и способность соображать как будто бы чуть улучшилась; во всяком случае скорость запоминания новых заклинаний точно возросла… Сейчас думать об этом было не время. Сигрид принялась искать среди скомканных и чуть пожелтевших газет ту, которую тогда достал Сириус. То есть ту, которую в день прихода в их дом МакГонагалл читал мистер Хопкинз. Магия точно работала не только с помощью палочек и заклинаний. В том, что подобные вещи случались в определённые дни, определённо было своё, особое и неподвластное человеческому восприятию волшебство. Это можно было унизить обычным, всё объясняющим словом «совпадение», но у Сигрид буквально мурашки вдоль позвоночника бегали от мысли, что это не просто так… За заметкой о преждевременной кончине президента Либерии, Уильяма Ваканарат Шадрак Табмена, следовала статья о пропаже картины «Плачущий мальчик» из Национальной галереи. Сигрид по диагонали заскользила взглядом по строчкам. Читать вдумчиво и внимательно не хватало сосредоточенности. Внутри всё вибрировало и подрагивало. Мешанина эмоций заставляла и без того подрагивающие целый день руки трястись так, словно её ударило высоковольтным разрядом. Вызванная предстоящими событиями тревожность только наслаивались на внезапную догадку, разгоняя пульс до совсем вредоносных скоростей, от которых в лёгкие стало подступать совсем уж мало воздуха. Она, кажется, задыхалась. Нет, не кажется. Вокруг словно резко закончился кислород. Лёгкие сжались в беспомощном спазме, безрезультатно пытаясь захватить хоть немного воздуха. Те жалкие крохи, которые туда попадали, обжигали так, словно её засунули в газовую камеру. Юхас титаническим усилием заставила себя на мгновение зажмуриться, сосредотачивая всю себя на процессе дыхания, и резко распахнула глаза. Перед взглядом всё расплывалось и удавалось вычленять только смытые душащей паникой образы. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох-она-в-безопасности-выдох. Вдох-пять-вещей-вокруг-выдох. Вдох-газеты-коробка-фотоаппарат-подушка-одеяло-выдох. Вдох-четыре-цвета-вокруг-выдох. Вдох-бордовый-коричневый-золотой-белый-выдох. Вдох-три-звука-вокруг-выдох. Вдох-сбитое-прерывистое-дыхание-дождь-вода-в-ванной-выдох. Вдох-два-запаха-вокруг-выдох. Вдох-чистое-постельное-бельё-и-яблочный-шампунь-выдох. Вдох-одно-чувство-выдох… Вдох… Кажется, усталость… Выдох… Сигрид снова прикрыла глаза, убеждаясь, что она снова может хоть немного дышать. С трудом, прерывисто, словно только что навернула сотню кругов по квиддичному полю на максимально доступной «Чистомёту» скорости. Но дышать — это уже было победой в её случае. Если нормальный психотерапевт в этом времени, с которым она может нормально консультироваться без боязни оказаться в психушке и пройти через лоботомию, ей недоступен, то, может, у магов хотя бы какой-нибудь несильный и не вредящий всем системам организма аналог антидепрессантам есть?.. Устало привалившись к изголовью кровати, Сигрид покачала головой. Всем этим нужно было заниматься не сейчас. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых. На всякий случай (вдруг всё пойдёт совсем не по плану?) Юхас выудила обломок карандаша из-под матраца и на нужной газете черканула: «Передайте Сириусу, Джеймсу, Римусу и Питеру». Чуть подумав, она обвела нужную заметку в жирный круг. И, с чувством выполненного долга, засунула газету под подушку. Если её всё-таки убьют сегодня (что маловероятно, но исключать вариант полностью было бы слишком беспечно), то будущие Мародёры хотя бы поймут, в какую сторону думать. Вряд ли что-то сделают, но, по крайней мере, смогут рассказать учителям. В самом крайнем случае, Эванс, которая явно и передаст газету Мародёрам, уж точно додумается донести преподавателям. И всё-таки невероятно. Юхас была почти уверена, что она теперь знала, что конкретно устраивает поджоги в школе… А если учесть ещё некоторые факторы, то, кажется, она даже могла предположить, кто способствовал проникновению этого в школу… Думать об этом, не скатываясь в паническую атаку, было на данном этапе её жизненного пути фактически невозможно. Для того чтобы всерьёз заняться этим вопросом, сначала нужно было избавиться от основного дестабилизирующего фактора. А именно от непосредственной угрозы её убийства. — Ты куда? — когда Сигрид вылезла из кровати в обнимку с камерой, из ванной как раз вышла Лили с влажным полотенцем в руках. Сигрид почти подпрыгнула, не ожидав такого резкого появления человека в комнате, в которой все вроде бы уже легли спать. Со стороны угла шотландского трио уже доносилось смешанное сопение. Юхас помнила, что в ванной ещё находилась Эванс, но момент, когда звук текущей воды прекратился, пропустила. — Поттер уверен, что сегодня пролетит та комета. Мы хотим её заснять, — моментально соврала Сигрид, в доказательство демонстрируя фотоаппарат. — Не волнуйся, скоро вернусь. Лили подозрительно прищурилась. Всем своим видом она демонстрировала то, что в сказанное совершенно не верила. Сигрид мысленно прикинула, в чём она могла проколоться. — Вы об этом с Поттером сегодня на Зельях разговаривали? — с сомнением протянула она. — Да, об этом, — послушно закивала Юхас. — С нас сняли пять очков за вашу болтовню! — А потом вернули за идеально сваренное зелье от чесотки. И вообще… — Сигрид заглотнула побольше воздуха, чуть не подавившись. Процесс дыхания всё ещё вызывал определённые трудности. — Ты воспринимаешь всё, связанное с Поттером, в штыки. Лучшая защита в данном случае — это нападение. Сейчас, в попытке доказать, что никакой Поттер её совершенно не волнует, Лили демонстративно благословит Сигрид на ночную прогулку и пойдёт спать, а Юхас спокойно спустится вниз без лишних неудобных вопросов… — Вовсе нет! Просто Поттер — осёл! Пока всё шло по плану. Тому, где на свадьбе Поттера и Эванс для Сигрид будет стоять отдельный торт. — Ты так реагируешь на любое его упоминание, словно так не считаешь, — с намёком протянула Юхас. — Мне даже начинает казаться, будто он тебе правда нравится… Согласно представлениям Сигрид о мире и реальности, сейчас Эванс должна была густо покраснеть и начать рьяно, со всем доступным в условиях, где нужно разговаривать шёпотом, пылом это отрицать. На деле Лили действительно покраснела, что было заметно даже в условиях темноты погружённой в ночь комнаты. Но отрицать сделанный в попытке поддразнить её вывод Сигрид совершенно не спешила. Зато потеряла весь свой напускной грозный вид. Юхас моргнула, чувствуя, как начинает жалобно скрипеть мозг, лимит которого по построению логических цепочек и предположений на сегодня был явно превышен. Это было уже как-то слишком для одного дня. — Да ладно?.. — она сама не заметила, как с громкого шёпота, чтобы не разбудить соседок, перешла на шёпот ультразвуковой, чтобы не услышало вообще ничто живое и неживое в пределах этой комнаты. — Серьёзно?. Лили чуть недоумённо нахмурилась. — Нет, при чём тут Сириус? Мне нравится Джеймс… А, — и умолкла, осознав нелепость ситуации. Сигрид не смогла сдержать уже совсем истеричный смешок, вызванный абсурдностью и внезапностью проскочившего каламбура. Блэк обожал эту шутку, он вставлял её абсолютно везде и она успела стать нерушимой классикой, от которой глаза закатывались совершенно у всех, кто её слышал… Но из уст Эванс, особенно учитывая, что она такого смысла даже не закладывала, отвечая на автомате, это звучало настолько неожиданно и сюрреалистично, что сдержаться было невозможно. — Так. Эм. Ладно. Хорошо, что мы это выяснили, — отрывисто заключила Сигрид и нервно почесала заднюю часть шеи. — Мне нужно что-то сделать по этому поводу? Типа, намекнуть ему или спросить, как он относится?.. — Нет! — это вырвалось у Эванс громче, чем нужно. Со стороны кровати Данбар послышалось шевеление. Они с Лили замерли, начав прислушиваться к происходящему в комнате. Тройное сопение снова возобновилось. — Нет, — уже тише выдохнула Лили, оборачиваясь к Юхас. Откровенно говоря, сейчас со стороны Поттера никаких тёплых чувств к Лили не ощущалось. Она в его глазах пока была обычной зазнайкой, которая, к тому же, водила дружбу с противным Снейпом, совершенно не интересовалась квиддичем и не давала таскать у себя из тарелки гренки, которые ему нравились и которые она даже не ела. Теперь этот порыв внезапной вредности со стороны обычно вполне милой и не отказывающейся делиться с окружающими Лили в глазах Сигрид получил объяснение. Эванс так получала внимание от понравившегося объекта. Аналог дёрганья за косички. Флирт, принятый среди одиннадцатилеток, взрывал Юхас мозг. Для сегодняшнего дня это было уже перебором. — Поняла. Ничего никому не скажу, обещаю, — послушно кивнула она. — Я тогда пойду? Лили замялась, внезапно начав неуверенно переминаться с ноги на ногу. У Сигрид закралось нехорошее предчувствие. — А можно я с вами? Ну, смотреть на комету? Скажем, что я увязалась за тобой, чтобы убедиться, что вы не нарушаете правила… — под конец Юхас скорее угадывала, что ей хотели сказать, по движению губ, чем распознавала слова. Вот, именно этого она вообще не ожидала и не планировала. И что теперь, спрашивается, делать?.. Езус, Мария и Мордред, почему, разбираясь с проблемой её выживания в этом замке, она вообще вынуждена сталкиваться с любовной драмой среди детей? Это что-то настолько абсурдное, что, как будто бы, вообще не должно её в данной ситуации волновать. Бедный Снейп. Он, судя по всему, даже не подозревал, насколько задолго до их фееричной ссоры на пятом курсе его подруга детства обратила своё внимание на его школьного врага. Хотя, судя по всему, эта влюблённость не продлилась долго. Это обнадёживало. Либо Сигрид с размаху вляпалась в историю со взмахом крыла бабочки и умудрилась что-то кардинально изменить. И Гарри имел шанс не появиться на свет вообще… Паника очень настойчиво подступала обратно, цепляясь за Юхас когтистыми, ледяными лапами. Её вес настойчиво потянул к полу, заставляя чуть сгорбиться от почти физически ощущаемой тяжести. — Лили… — Сигрид набрала воздуха в лёгкие. — Мы не на комету идём смотреть. Внутри у Юхас всё сдавило с такой силой, словно половина внутренних органов сейчас собиралась вывалиться из неё вместе с выпрыгивающим из груди сердцем. Дрожь, только-только успокоившаяся до допустимой нормы, радостно вернулась снова. В этот раз к тремору рук присоединились дрожащие коленки. Внезапно Лили улыбнулась. Очень довольной улыбкой победителя. — О, правда? — она хмыкнула, складывая руки на груди. — А я-то и не догадывалась. У Сигрид внутри что-то очень громко рухнуло. Кажется, это была её вера в людей. И то, что она пока понимает, как работают мозги окружающих её детей. И вера в то, что она тут пока самая умная. — Ты это… спланировала?.. — сдержать прыгнувший голос под конец не получилось. — Нет, это была талантливая импровизация, — крайне довольная собой, заявила Эванс. Её засиявшая физиономия слово освещала пространство комнаты. — Северус сказал, что я слишком бесхитростная и что мне надо это исправлять. Сигрид медленно кивнула, всё ещё слабо осознавая, что только что произошло. Просто невероятно. Она в прошлой жизни помогала обманывать людей, почти пять лет успешно ассистируя самопровозглашённому гению в области психологии и развода публики… Чтобы теперь её развёл одиннадцатилетний ребёнок. Что дальше? Она начнёт верить в проповеди священников, то, что Земля плоская, и поведётся на развод банкиров с ипотекой со льготными процентами и мелким шрифтом в договоре?.. — Шляпа ошиблась. Нет, не так… — Сигрид исправила саму себя, покачав головой, слушая, как сбивчиво барабанит внутри собственное сердце. — Шляпа феерически проебалась. Ты должна была оказаться на Слизерине.

***

— За каким докси Эванс идёт с нами? — Джеймс был не просто недоволен, он был в тихом бешенстве. И всем своим видом это бешенство демонстрировал. Сигрид прикладывала все свои доступные внутренние силы, чтобы не огрызаться. «Я не знаю, Джеймс, возможно, она в тебя втюрилась и хочет убедиться, что ты не попадёшь в неприятности». «Кажется, ваш будущий сын унаследовал тягу к неприятностям от вас обоих». «Первокурсница определённо поможет в случае чего, Джеймс, ты что? Не веришь в силы одиннадцатилетней однокурсницы, когда идёшь спасать другую однокурсницу от произвола старшекурсников?» Всё это крутилось на самом кончике языка, но оставалось не озвученным. Раздражение только придавало дополнительной энергии, хоть немного справляясь с гнетущей тревогой, так что, кажется, ситуация шла Юхас на пользу. Джеймс, Лили и Питер плелись сзади, прячась под одной-единственной, отданной отцом Джеймса сыну на Рождество, мантией-невидимкой, и виднеющиеся из-под неё ботинки громко топали на весь ночной коридор, заставляя портреты с недовольным бурчанием просыпаться и всматриваться в ночных нарушителей. План был надёжен и продуман, но развалился ещё на этапе выхода из комнаты. Потому что Лили, как и Гермиона в первой книге, почему-то считала, что за четверых пойманных после отбоя первокурсников снимут меньше баллов, чем за троих. Сигрид просто смирилась. Она хотела, чтобы эта ночь наконец-то закончилась и чтобы ей перестало сниться, как она в разных вариациях летит вниз головой с пятого этажа и разбивает себе череп. Карты Таро мало что прояснили, но зато запустили необходимую цепочку видений, которые Юхас была вынуждена смотреть каждый раз, как её голова касалась подушки, в течение трёх последних дней. — Да ты можешь ровно идти?! — Это у тебя глазомер барахлит! Как ты вообще собираешься в квиддич играть с такой координацией?! Ты мне уже пять раз на ногу наступил! — Прости, Лили, кажется, это был я… Сигрид резко затормозила, не доходя до обозначенного в записке коридора футов пятьдесят. — Вы можете заткнуться?! — злое шипение, кажется, могло пробудить местного василиска. — Сейчас нас спалят и всё пойдёт Тору под хвост! Поттер! Вон та ниша, мимо которой будет уходить та фигура. Идите и ждите там! И не прозевай его! Питер!.. — она осеклась и сглотнула, сменяя тон на чуть более мягкий. Голос на этом моменте ожидаемо дрогнул. — Ну, постарайся поймать меня, ладно?.. С человеком, от которого буквально зависела твоя жизнь, разговаривать нужно было помягче и подружелюбней. Троица ассистентов в нелёгком труде раскрытия личности заказчика будущего убийства действительно смолкла и посеменила в указанное тёмное место, чуть прикрываемое старинным гобеленом. Сигрид чуть выдохнула, ощутив, что теперь должна была наступить её часть в этом спектакле. Мысленно помолившись всем доступным богам, она быстрым шагом устремилась к лестничному пролёту. Теперь от неё требовалось очень быстро преодолеть пять этажей, чтобы встретиться со своими будущими несостоявшимися убийцами. В груди кололо от страха. Для гриффиндорки Сигрид вообще как-то чересчур беспокоилась за свою жизнь. Хотя, скорее всего, решение самостоятельно разбираться с этой проблемой, а не рассказать преподавателям уже было достаточно гриффиндорским, чтобы не беспокоиться за честь факультета. Но с другой стороны, а что бы Юхас сказала той же самой МакГонагалл? «Профессор, меня хотят убить, мне карты сказали!» Ага, а потом её возьмут преподавать Прорицания вместо Сибиллы Трелони. Будет хлестать херес и предрекать каждому первому мучительную смерть. МакГонагалл и в книгах к предвидению очень скептически относилась. Да и если наказывать кого-то, то за то, что было совершено, а не за то, что планировалось. Плюс, исполнители и заказчик — это разные вещи. И даже если пресечь эту попытку, то нет никакой гарантии, что неизвестный заказчик не попробует снова. А учитывая, что во сне Сигрид видела только его очень быстро скрывающуюся в темноте коридора спину в сливающейся с пространством чёрной мантии, то угроза могла поджидать откуда угодно. Да она себя до нервного срыва доведёт, если не узнает личность основного недоброжелателя. В списке подозреваемых была половина Хогвартса, начиная слизеринцами и заканчивая Доркас Медоуз с Пиксом. Это сильно расширяло круг поиска. — Надо же, пришла… — разговор начался так же, как в её видении. Это сильно обнадёживало и вселяло хоть какую-то уверенность в том, что она делает. Запыхавшаяся от долгой беготни по бесконечным ступенькам и немного подрагивающая от дикого волнения Сигрид оглядела парочку старшекурсников, о которой её предупреждали Мародёры ещё до Рождества. Делвис и Кадмий с четвёртого курса, которым очень сильно не понравилось сначала её мнимое предательство команды, а потом угрозы факультету посреди гостиной. Причину угроз эти сволочи тоже запомнили. — Где Тор? — голос вильнул, но Сигрид упорно стояла на месте и очень старалась выглядеть уверенной. Парочка переглянулась и, совершенно точно наслаждаясь ролями главных говнюков из подростковой драмы про старшую школу, смерили её одинаково насмешливо-издевательскими взглядами. Кадмий чем-то очень неуловимо, но явно напоминал Джоффри из «Игры Престолов». Сигрид так и видела, как пробудившийся в этом замке дракон, которого очень настойчиво просили не трогать, откусывает гадёнышу голову. — В гостиной, спит. Мы же не такие садисты, как ты, чтобы что-то с невинным животным делать, — ответил ей Делвис. Юхас ощутила порыв закатить глаза — вообще-то, как раз животных поджигатель, за которого эти идиоты её принимали, никогда не трогал; теперь это даже было объяснимо. Для напуганного ребёнка опасность, судя по всему, всегда представляли именно люди. Было бы странно его за это винить. То, что Тор находился в гостиной, Сигрид знала изначально, благодаря всё тому же видению. Она даже специально подложила его любимую подушку в то место, где парочка старшекурсников его решили спрятать, предварительно усыпив чарами. — Экспиллиармус! — игрушечную палочку Джеймса, способную только выпускать разноцветные искорки, выбило из руки. Пока всё шло по плану. Настоящая палочка Юхас мирно лежала в голени ботинка и выступала в качестве страховки на всякий случай. В видении Сигрид не предоставлялся шанс ею воспользоваться, но иметь под рукой всё равно было значительно лучше, чем не иметь. Даже если палочка, совершенно не желавшая оказаться спрятанной в ботинке, потом устроит ей массу незабываемых ощущений. — Что, уже не такая смелая? — Кадмий скривился. — Сжигать заживо людей, небось, было гораздо веселее, чем нести ответственность. — Странные у вас представления о веселье, — пробурчала Юхас себе под нос. И об ответственности, если уж на то пошло. Её уже немного потрясывало от ожидания основной развязки. Этот разговор был бессмысленен; человека, надоумившего их благородно разобраться с главной угрозой жизням и спокойствию учащихся, они всё равно не назовут — в видениях Сигрид правда пыталась их разговорить. Заканчивалось всё одинаково: её подвешивали под потолком башни, вниз головой над пропастью лестничных пролётов, запускали вокруг кучу жалящих огоньков, складывающихся в надпись «Поджигатель», после чего исполнившие свою роль неигровые персонажи удалялись с подмостков сцены, уступая её основному герою. Который отменял удерживающее Сигрид в относительной безопасности заклятье, и она летела вниз головой, очень некрасиво и неживописно завершая пьесу неэстетичным трупом с размозжённой башкой. — Не в твоём положении ёрничать, — фыркнул Делвис. Он был гораздо более массивным и широкоплечим, чем его тщедушный дружок, и производил впечатление огромной глыбы, которая может случайно тебя придавить, даже не заметив. — Даём последний шанс во всём признаться. И, может, мы просто отведём тебя к аврорам. Вот к аврорам Сигрид точно не хотела — ещё одно поползновение в сторону своих мозгов она хотела пережить меньше всего на свете. Лучше уж повисеть под потолком. — Хорошо, — голос дрожал, но Юхас упрямо продолжала драконить собеседников. — Признаюсь, что это я стащила тот пирог с общего стола неделю назад. — Какой ещё пирог, безмозглая ты пикси?! — С рыбой. Тор любит, — безмятежное пожатие плеч далось ценой пары нервных клеток. Этого хватило, чтобы парочка гриффиндорцев отказалась от благородной и благоразумной идеи сдать гипотетического преступника представителям власти. Сигрид резко дёрнуло, после чего пол и потолок поменялись местами. Подавить вскрик не удалось. — Силенцио, — да, так в её видениях они тоже делали. Теперь она не могла кричать и именно поэтому палочка оказалась практически бесполезной — остановить своё падение невербально у неё в видениях не получалось. Её чарами подвесили под самый остроконечный купол башни. Сигрид чувствовала, как сердце, видимо, под действием силы тяжести, оказалось где-то в горле. На метле это воспринималось совершенно по другому. Она могла контролировать ситуацию, себя в пространстве и метлу под собой. А сейчас она просто болталась вниз головой и где-то очень далеко расплывался далёкий каменный пол. Кадмий выпустил рой мерцающих огоньков, замелькавших перед глазами и обжигающих тело в разных местах. Один из таких проскочил совсем близко к волосам, опалив лицо жаром. Сигрид резко задёргалась, туша искорку в спутавшихся прядях прежде, чем её голова превратилась в головешку. Конкретно этот момент она в видениях запоминала плохо, потому что при любых подготовках происходящее всё равно воспринималось как реальная, всамделишная опасность. — Что, страшно? — довольно осклабился Делвис. — Думаю, тем несчастным детям тоже было страшно. И Дереку Шелли… Сигрид очень захотелось ответить, что она, так-то, была в числе тех несчастных детей. Об этом почему-то либо успешно забывали, натягивая её личность на личность поджигателя, либо считали хитроумным ходом, призванным обмануть проницательную общественность. — Повиси, подумай до утра. Может, после прилива крови к голове надумаешь сознаться в чём-нибудь аврорам, — подхватил второй гриффиндорец, взмахивая палочкой. Один из огоньков больно обжог лодыжку. Сигрид снова инстинктивно задёргалась, пытаясь отогнать его от себя. Это было унизительно, мерзко и страшно. Мысль о том, что внизу дежурит собранная ею команда спасения, пыталась успокоить, хоть выходило и не очень. Сигрид крепко зажмурилась, отсчитывая удаляющиеся дальше и дальше шаги. Когда фигуры гриффиндорцев растворились в ночной темноте замка, сливаясь с тенями, откуда-то снизу начал раздаваться мерный стук каблуков. Раз-два-три… И она летит вниз, будучи неспособной даже завизжать.