Казуар и особь из стада длинноногих пучеглазиков

      - Жень, ты издеваешься? – тон повышен лишь слегка. Артемьев пока лишь удивлен, не зол. - Хотя, причем тут ты? – тут же поправляет он сам себя. - Они издеваются? Нахрена им моделька в фильме? – и вот тут уже прорывается злость в сумме с недоумением.       - Вот завтра на собрании и спросишь, - менеджер почти совершенно безэмоционально тянется к вазочке с конфетами. Его немаленькое тело весом под сотню килограмм едва не сваливается при этом движении с крохотного пуфа.       - Блять, почему вечно все не слава Богу? Вроде в кои-то веки Фонд Кино нормальный фильм спонсирует. Сценарий хороший, режиссер сам… ну, ты понял. И тут это. И ведь ничего не предвещало беды.       - Чего ты разнылся, как тупая школьница перед экзаменом? Мне тебя учить, как поступать с зарвавшимися актрисульками и модельками?       - Брось, Жень, я ж не об этом. На место то я его поставлю, если что, но странно все это. Состав давным-давно утвердили. И тут это чудовище в последний момент. Когда он только пробы успел пройти? Еще и роль, которую ему дали… в ней же ни одной реплики теперь. Сценарий специально под этого из семейства длинноногих пучеглазиков переписали?       - Опять двадцать пять. Мне тебе рассказывать, как смазливые мальчики и девочки получают хорошие роли? Или как под них персонажей переписывают? Провести тебе несколько лекций о законах этого мира?       - Да что ты злой такой сегодня? Уже и не пожаловаться. Прям зверь. Ладно, хер с ним. Завтра разберусь. Расскажи мне тогда про Пешку. Когда она решила из своей Америки возвращаться?       - Сколько раз тебе повторять, что мою дочь зовут Пелагея?! Имя русское, старинное, красивое, а ты… сволочь ты, Артемьев, а не друг.       - Да ладно тебе. Ей нравится, когда я ее так называю. Так когда возвращается?       - Через месяц обещает порадовать престарелых родителей визитом.       - Это вы то с Ксюней престарелые? – мужчина рассмеялся. – Вот это номер. Все, пора заказывать места на кладбище. Нам всем. Хочу быть похоронен рядом с твоим семейством, - притворно мрачно и пафосно вещал актер.       - Эй, нам с Ксюней уже почти шестьдесят. Нам и правда осталось в этой жизни только внуков понянчить. Но ты еще нихера пожить не успел, так что завязывай жаловаться и женись уже наконец-то. В твоем возрасте самое то двадцатилетнюю обрюхатить.       - Фу, Господи, двадцатилетнюю? Да о чем с ней трахаться? Ладно раньше в двадцать девушка могла уже в деревне детство оттрубить, в городе университет закончить и при этом читать взахлеб. Но сейчас… Поколение идиотов, честное слово.       - Говоришь, как бабушка, прежде вечно снующая под твоим подъездом. То, что ты с этим новым миром плохо знаком, не делает чести тебе, а не ему.       - Я знаком с этим миром. И слишком хорошо, знаешь ли. Подростки поганят все, к чему прикасаются. Создали умные люди интернет. Все книги мира, кино, статьи – образовывайся вдоволь. Что с ним сделали? Просрали! Социальные сети… идея огонь! Общаться с людьми всего мира прям с дивана. Что сделали? Начали фотографировать свои завтраки и жопы. Создали ютуб…       - Ладно, я понял, понял. Мы все просрали. Но горячие двадцатилетние девушки то тут причем?       - Притом, что им лента в инстаграме вместо тысячи книг. Это страшно, Женя. Страшно. Общество тупеет и меня это пугает.       Менеджер только тяжело вздохнул, сунув в рот очередную конфету.       - Знаешь, Артемьев, ты задолбал депрессовать. Откажись от этой роли. Езжай куда потеплее, отдохни, вспомни вкус жизни, а то капитально деда ворчащего напоминаешь. Кто бы говорил, конечно, но все-таки… ***       Артемьев Сергей Витальевич от роли не отказался. В 7:30 он уже был у студии в слегка помятом состоянии и слегка неприглядном настроении. Машина с утра не завелась, пришлось вызывать такси, водитель что-то напутал, в итоге добирался на маршрутке. Нет, Сергей вовсе не считал себя каким-то особенным человеком и отнюдь не думал, что это ниже его достоинства. Просто знать бы заранее, хоть вышел бы на полчаса раньше. Хорошо еще, что в общественном транспорте его персону никто не узнал. Тогда точно бы не успел.       И вот теперь в оттоптанных кожаных ботинках, помятых брюках и легком пальто он мрачно осматривал высотку, собираясь с мыслями. К зданию подъехал Бентли. Внушительного вида машинка, ничего не скажешь. Из нее вышли двое. В стройной красивой ровеснице Артемьев узнал бывшую приму балета Трифонову, с которой когда-то работал над фильмом о Большом. В парне рядом с ней – то самое чудовище, с коим ему предстояло сниматься. Только сейчас актер вспомнил, что Женя рассказывал ему про судьбу Трифоновой. И о ее травме, и о месяцах реабилитации, и о том, как эта леди подалась в агенты, и о том, каких успехов в этом достигла. Еще бы! С ее то педантичностью.       Особь из стада длинноногих пучеглазиков при первом осмотре не произвела никакого впечатления. Слишком уж быстро эта парочка проскочила в здание. Артемьев не успел сделать никаких высокопарных выводов. Да и не высокопарных тоже. Он лишь вздохнул и поплелся следом.       Режиссер сидел во главе стола и нервно постукивал пустой пластиковой бутылкой о стандартную офисную столешницу.       - Итак, - начал он. – Рад всех приветствовать. Наконец, все собрались, - он недовольно кивнул на опоздавших Артемьева и Трифонову с чудовищем. Женщина виновато кивнула, но не стала ничего говорить в ответ. Артемьев, как главный актер, и вовсе не счел нужным объясняться. Ведущие актеры не опаздывают, а задерживаются. – Уверен, вы удивлены последними правками в актерском составе. Это было сделано не просто так и я очень рад, что Матвеев Ильдар Александрович все же согласился на роль. Уверен, она написана как раз для него.       Артемьев мысленно усмехнулся. «Ну да, так ведь оно и есть. Роль под это чудовище действительно переписали. Знать бы еще нахрена. Рад он, как же. Небось, чертовы маркетологи напророчили, что известная модельная мордашка принесет фильму большие сборы, вот и согласился включить его в состав»       - Предлагаю не ходить вокруг да около. Контракты со всеми подписаны, нюансы согласованы, так что давайте начнем первую вычитку текста.       И актеры начали. Все они сидели и читали со сценария. Некоторые с бумажного варианта, другие – с электронного. О времена, о нравы. Но у Ильдара не было ни бумажной копии, ни гаджета в руках. Он просто сидел и слушал, как другие распинаются, пытаясь входить в образы. Сидел и молчал, как истукан. Артемьев не мог не обращать на это внимания. Просто не мог. Ему казалось, что все это глубоко неуважительно. Не только по отношению к нему, но и по отношению ко всем остальным профессионалам своего дела, собравшимся в этом зале.       Перед очередной из своих реплик Сергей прокашлялся. Ему отчаянно хотелось привлечь внимание мальчика-модели, с коим собственно и была эта сцена. Да, у паренька не было слов, но в данном эпизоде они должны были отыграть взаимодействие. Взглядами, жестами, мимикой. «Ну давай, моделька, покажи, способен ли ты на что-то» - думал про себя Артемьев, переходя к своей части диалога. Хотя, скорее монолога.       - …Ты вообще живой?! – с надрывом воскликнул мужчина, вкладывая в последнюю фразу реплики всю мощь своего таланта. Его глаза светились недоверием. Он ненавидел и надеялся одновременно. Его лицо, бывшее до этого момента мебелью в здании, вдруг ожило и в точности передавало необходимые по сюжету эмоции.       «Что ты на это скажешь, Матвеев?» - думал он про себя, ожидая реакции, бессловесного ответа, который просто обязан был последовать. Персонаж Ильдара должен был возмутиться и надменно уйти, но тот лишь опешил и замер.       Впрочем, замерли все присутствующие. Никто не отыгрывал набело при первой вычитке. Сегодня все просто должны были познакомиться, привыкнуть друг к другу и к своим персонажам, но точно не выдавать весь спектр эмоций.       - Ну и? – не выдержал Сергей после затянувшейся минутной паузы. – Может, хоть как-то напряжешься? Ну же, хоть одну чертову эмоцию мне выдашь? – злобно-снисходительно спросил он. – Вась, ну как с ним работать? – обратился он уже к режиссеру. – Это ж ни в какие рамки. Я понимаю, что только первая вычитка, но блять, это ж белый лист. Ты глянь в его глаза. Там же пустота полнейшая, - продолжал возмущаться Артемьев. Он потянулся к своей бутылочке с водой и, быстро открутив крышку, сделал несколько глотков. – Ты такими темпами вместо него можешь взять дерево или фонарный столб. Любого немого попрошайку с улицы возьми, и тот лучше сыграет за пару рублей.       И вот сейчас актер увидел эмоции. О да, всю гамму. Злость, негодование, а потом и возмущение, прописанное по сценарию. Более того, Ильдар встал и вышел, так и не проронив ни слова. Все, как и было задумано.       - Сереж, ты может и прав в чем-то, но зачем же сразу так? Это как минимум некорректно, - возмутилась одна из актрис еще более старой гвардии, чем сам Артемьев.       - В смысле? – он действительно не понимал, почему весь состав смотрит на него с укором.       - Ты что не знаешь, что Матвеев немой? – догадался просветить подопечного режиссер. – Я думал, все в курсе. Я же специально в конце исправленного сценария сноску велел сделать, чтоб вы все были готовы. Ты опять зазвездился и не дочитал до конца, да, Артемьев?       - Блять, - тихо выдохнул Сергей.       - Да что ты за человек, Артемьев? - встряла в разговор Трифонова. Она была разочарована, и это было заметно. – Он же только ради тебя на эту роль согласился, чтоб с кумиром вместе поработать. А ты ему сначала показал актерское мастерство во всей красе, поставив в тупик, а потом еще и унизил. Иди извиняйся, - тоном, не терпящим возмущений, потребовала бывшая балерина, а нынче агент Ильдара.       Сергей вздохнул, но пошел. А что ему оставалось? Да, поступил, как сволочь. Да, нужно расхлебывать. Но нет, он не смирится с тем, что модель играет в кино. Немой, глухой, да хоть какой. Если идешь в кино, будь добр выдавать эмоции. Но это ладно, с этим он разберется позже.       Они еще не снимали на объекте, просто прогоняли сценарий в офисе. Тут пока ни у кого не было гримерок. Только кабинет со стульями и уборная, вот и все комнаты, что были у них в распоряжении. Так что где искать Ильдара вопросов не возникало. Артемьев хотел было постучаться, но понял, насколько комичным был бы такой жест. Он просто толкнул дверь в мужской туалет и вошел внутрь.       - Ты извини, что я так ляпнул. Я не знал, что ты немой. Но сразу расставим все точки над ё. Я извиняюсь только за последнюю неуважительную реплику. Все сказанное ранее чистой воды правда. Не думаю, что позерам место в большом кино.       Матвеев насмешливо хмыкнул, вытирая вымытые руки салфетками. Закончив с этим, он потянулся за телефоном и начал быстро набирать текст.       «Ты не знаешь меня и уж точно понятия не имеешь, на что я способен. Да, признаюсь, впал в ступор с непривычки. Но это было в первый и последний раз. Посмотрим еще, кто круче сыграет и вытянет картину» - пришло Сергею на телефон сообщение.       - Да что вы говорите? – такой напор рассмешил актера. Но вместе с тем и заставил уважать парнишку. Впрочем, вблизи было заметно, что Ильдар не такой уж и мальчик, каким представлял его себе Артемьев. Небольшие, но все же заметные морщинки у глаз, усталый взгляд и отнюдь не такие роскошные, как на снимках, длинные русые волосы, собранные сейчас в пучок. Он выглядел обычным мужиком. Не слащавым, не прилизанным и отретушированным, как на снимках, а обычным. С легким оттенком гнева в зеленых глазах и решимостью, обескураживающей решимостью доказать, чего он стоит.       «А теперь уйди с дороги. Некоторым нужно репетировать» - пришло следующее сообщение от парня. Нет. От мужчины.       И Артемьев отошел, пропуская Ильдара в коридор. Он еще раз усмехнулся нахальности чудовища, после чего и сам направился в кабинет. ***       - Стоп, - спокойно сказал режиссер, прерывая очередную сцену. – Ты не дотягиваешь до Ильдара. Если и этот прогон сейчас запорешь, то снимать начнем только на следующей неделе. А я не хочу выбиваться из сроков. Так что давай, Света, больше выражения в голосе. А то стоишь и чеканишь текст, как первоклассница на линейке. Чувства! Знакомое слово, нет? Покажи мне их, мать твою! Давайте еще раз эту сцену. Ильдар, просто подыгрывай, не перенапрягайся, а то еще депрессию словишь с непривычки. Мне сейчас главное мимику нашей Светочки увидеть. Давайте, погнали еще раз. Осветители, вы там уснули?! У нас репетиция, но хотелось бы, чтоб актеры не бликовали… - и так далее, и тому подобное. Василий Филинов орал на всех грубо и беспощадно, держал в тонусе и заряжал энтузиазмом.       Артемьев стоял в сторонке и наблюдал за процессом издалека. Он сегодня отрепетировал все сцены, но остался посмотреть на прогресс Матвеева. Он не стыдился того, что шпионит за мужчиной. Ему действительно было любопытно, как тот справляется.       А справлялся Ильдар, как надо. Да, речь была ему недоступной, но жесты, выражение лица, прищур глаз, изгиб бровей – все эти инструменты отдавались процессу целиком. Он жил своим образом и Сергей не переставлял удивляться таланту модели.       Тем не менее, актер завел для себя привычку: каждый день после репетиций он подходил к Ильдару и честно выговаривал ему ошибки. Мол, здесь не дотянул, тут отвернулся раньше времени, а здесь вообще сдулся на середине сцены. Матвеев не посылал его нахрен, не показывал средний палец и даже не орал на него через сообщения. Нет, от внимательно слушал, после чего говорил одно единственное слово на языке жестов и уходил.       Иногда он уточнял что-то через сообщения, переспрашивал или даже благодарил, но никогда больше не проявлял наглость, как при первом разговоре. Да и сам Артемьев больше ни разу не скатывался в очевидную критику. Теперь он скорее наставлял и помогал, но не ругал Ильдара просто за то, что он модель.       - В седьмой сцене не дотянул по грусти, - как обычно начал Сергей после прогона. - Вася не скажет, потому что по сравнению со Светой и божья коровка актерище мирового класса, но факт остается фактом. Хотя, знаешь, оно может и к лучшему. Если окажешься с ней в одном кадре, то будет казаться, что переигрываешь на ее фоне.       «Ты уж определись! Дотягивать там или нет?» - тут же пришло Артемьеву.       - А я сам не знаю, - честно признался он. – Пособий о том, как вести себя в одной сцене с бездарностью еще не издали.       «Так чего ты и ей не поможешь, как мне? Я-то тоже бездарность по твоим словам»       - Это верно. Но, знаешь, одни бесконечности больше других бесконечностей. Так вот она куда большая бездарность, чем ты. И ей, боюсь, уже ничего не поможет.       «Ух ты. Я еще никогда так собой не гордился» - если бы Сергей прочитал это сообщение, не глядя на мимику Матвеева, он может и поверил бы, что тот искренен, но выражение лица последнего выдавало насмешливый тон фразы с головой.       - Позер, - улыбнулся Артемьев.       «Казуар» - пришло Сергею в ответ. Ильдар показал свой обычный прощальный жест и удалился.       Придя домой в тот вечер актер первым делом решил загуглить странное слово. Оказалось, что казуар это птица, отличающаяся чрезмерной агрессивностью. Особенно в моменты, когда защищает свою территорию. Артемьев хмыкнул и закрыл ноут, но потом решил проверить еще кое-что.       Он оказался прав. Именно это слово каждый день показывал ему жестами Ильдар. Вот позер!