Казуар и особь из стада длинноногих пучеглазиков

      Артемьев думал об Ильдаре. Не мог не думать. О его нелегкой жизни, обо всех преградах, которые стояли у него на пути, о травмах и потерях. Ему и самому, конечно, не всегда везло, не все давалось просто и порой очередную роль приходилось выгрызать зубами. Но все же… актерское ремесло было его стезей. Мужчина это знал и весь Кинематограф, если рассматривать его как разумную субстанцию, тоже был в курсе. Он никогда не противился и не отторгал Сергея, как нечто чужеродное, лишь давал иногда пинков для развития таланта. Ильдара же Кинематограф лупил, почем зря, каждый раз, когда тот к нему приближался. И Артемьеву казалось это жутко несправедливым, учитывая, что у его нового коллеги настоящий дар к игре.       Еще мужчина вспоминал ту встречу двадцать два года назад. Ему казалось, что все рушится, что шанса больше не будет, что он теряет единственную возможность. У Ильдара же тогда все было впереди. Мальчик был полон энтузиазма и веры в светлое будущее. Наступило ли оно для Матвеева сейчас, когда он получил свой момент под солнцем осветителей в проекте Филинова?       Сон не шел в голову. Сергей не выдержал и сел на кровати. Пешка должна прилететь завтра из Америки. Ксюня позвала на праздничный ужин по этому поводу. Мужчина потер глаза. Семья… такое далекое слово, забытое вместе с детскими годами. Имеет ли он право считать семейство Жени своим? Нужно ли ему собственное гнездо с наседкой? Может, и правда найти себе какую-то Светочку и обзавестись наследником?       Артемьев тяжело вздохнул. Вот еще! Не будет он заводить семью, как собаку или кота, просто для того, чтоб подстроиться под очевидные нормы жизни. Ему не нужна женщина для счастья. Может, человек и нужен, но точно не любой. Точно не первая встречная актриса или модель. Если и жениться на ком-то, то только на том самом. А, как подсказывала логика, если тот самый человек не нашелся до сих пор, то вряд ли уже найдется.       Сергей окончательно проснулся. Он встал с постели и побрел на кухню. Машинально открыл холодильник. Осознав, что на самом деле не хочет ни пить, ни есть, закрыл его. Посмотрел в темноту за окном. Где-то вдалеке виднелись первые проблески рассвета. Телефон коротко отрапортовал о приходе нового сообщения.       «Не могу спать. Извини, что пишу. Надеюсь, не разбужу. Все крутится в голове та наша встреча в парке. Я думаю, если бы не те твои слова, я бы не пробивался в киноиндустрию так отчаянно. Наверняка, забыл бы об этой мечте еще после потери голоса. Не было бы ни травмы спины, ни реабилитации, ни работы моделью. И, может, это была бы более спокойная жизнь. Без убитого здоровья, стрессов и неуверенности в завтрашнем дне. Но сейчас, стоя на объекте и слушая крики Филинова, прогоняя сцену в пятнадцатый раз, извлекая из себя все эти эмоции, я чувствую себя счастливее, чем когда бы то ни было. Так что спасибо тебе. Оно того стоило»       Артемьев пробежался взглядом по строкам и расслаблено улыбнулся. Он отложил телефон на кухонный столик и снова принялся разглядывать подернутый розовой дымкой горизонт. Сейчас он тоже чувствовал себя счастливым. Чувствовал и понимал, что этого ощущения в его реальном спектре эмоций не наблюдалось очень давно. Маски радости и удовлетворения, используемые на съемках, надевались с завидной частотой, но вот искренних чувств не было уже как минимум несколько лет. ***       - Погоди, не так быстро, - попросил Артемьев.       Ильдар вздохнул и потянулся за телефоном.       - Нет, - актер быстро накрыл рукой чужую ладонь. – Продолжай показывать, а то я никогда не научусь.       Они сидели все в той же кафешке за столиком, который уже окрестили своим. Два знаменитых человека, прошедшие каждый свой путь. Уже месяц они приходили сюда время от времени, говорили преимущественно о кино, а еще немного о социуме, экономике, политике и прочем. Сергей понемногу учил язык жестов, понемногу привыкал к новому знакомому, незаметно ставшему хорошим другом.       «Ты вовсе не обязан учить язык жестов ради меня. Мы можем и по смс-кам общаться» - все же взяв телефон, набрал Ильдар.       - А кто тебе сказал, что я это ради тебя? Мне просто интересно. Саморазвитие!       «Это уже не саморазвитие, если я тебе помогаю. И, раз ты используешь меня, как преподавателя, то должен мне платить»       - Все вы такие… меркантильные длинноногие пучеглазики.       «Это точно. И я самый худший из нашего стада» - рассмеялся Ильдар.       - Кошмар, - воскликнул Артемьев. – Но я-то уж тебя перевоспитаю! – злобно заявил актер.       «Умерьте агрессию, господин Казуар» - притворно испуганно написал Матвеев.       - Господин? Наши отношения сейчас вышли на новый уровень, - захохотал Сергей. Артемьев ловко выхватил телефон из рук Ильдара и отложил его на крайний угол стола.       Они продолжили беседу жестами. ***       Женя влетел в кабинет с рекордной для его тела скоростью. Он был запыхавшимся, раскрасневшимся и, очевидно, злым. Артемьев понял по состоянию менеджера, что тому нужно сначала налить чего покрепче, а уже потом задавать вопросы.       - Коньяк, - протянул он другу бокал. – Пей, потом говори.       - Твой новый друг, - начал было Женя, выпив эликсир спокойствия, но не выдержал. Он яростно замотал головой и самостоятельно направился к бару. Подлив в бокал еще коньяку и осушив его также молниеносно, как и первый, мужчина продолжил: - Я не знаю, было это задумано им или Трифоновой. Чертова балерина! Хотя, конечно, стоит отдать ей должное… Короче, я увольняюсь.       - Так, давай-ка ты для начала присядешь и немного подышишь, - всерьез взволновался Сергей. Он, конечно, знал, что менеджер любит иногда драматично высокопарно высказываться о некоторых индивидуумах, но таким Артемьев видел Женю впервые.       - Нет, ну какова стерва.       - Расскажи все по-человечески.       - Да нечего тут рассказывать. Я сам дурак, сам все профукал. Нужно было с другой стороны зайти, шепнуть кому надо пару вещей, продвинуть кого надо, а некоторых и задвинуть. Но я не ожидал, правда, не ожидал такого подвоха. Но, Сереж, это все моя вина. Так что я увольняюсь, а ты ищи себе кого-то зубастее. Моих навыков, очевидно, не хватает, чтоб работать в этом новом мире.       - Отлично, на жизнь ты посетовал. Я понял, как сильно ты раскаиваешься. А теперь изложи суть, ради всего святого.       - В общем… ты знаешь, что на конференции на следующей неделе должны были провести полный анонс фильма, представить актерский состав, ответить на вопросы прессы и вся прочая обычная хрень. Но! В сеть якобы случайно проникла информация об участии Матвеева в съемках. Вокруг него подняли охерительных масштабов шумиху. Я уверен на сто процентов, что это не само по себе разрослось. Он теперь везде. Ему отдали все, просто все предложения. У вас были запланированы совместные съемки для нескольких телешоу и журналов перед выходом фильма. Но теперь все эти гады идут на попятную. Мол, зачем платить двум звездам, если можно позвать только самого хайпового и он в одиночку сделает рейтинги. С точки зрения маркетинга я могу их понять. Но блять…       - Ты хочешь сказать, что я, хоть и являюсь главным персонажем картины, никому не нужен нахрен?       - Прости, Сереж, но да. Я не доглядел, не ожидал, что они пойдут таким нечестным путем. И ведь не засудишь за нарушение контракта, потому что неизвестно ни кто выложил информацию в интернет, ни откуда. Ильдар, когда его папарацци поймали на улице, просто не стал ничего опровергать и понеслось.       - Заебись, - Артемьев снова пошел к бару. Налил на этот раз себе. – Ты не виноват, Жень. Если кто и виноват, то я сам. Что поверил этому гаденышу и что проиграл ему по всем статьям, - Сергей сделал пару глотков и зашвырнул бокал о стену. – Блять, - на эмоциях крикнул он.       - Сереж, это никак не умаляет твоих заслуг. Ты все еще один из самых востребованных актеров. Просто медиа отлично разбирается в том, что сделает больше шума и больше денег. И сегодня это модель, покоряющая кино, а не профессиональный актер.       - Ага, - глухо кивнул Артемьев.       - Я пойду, - понимая, что другу нужно побыть одному, сказал Женя. – Попробую что-нибудь с этим сделать.       - Ага, - еще один тихий кивок.       Менеджер собирался выйти, когда Сергей остановил его.       - Постой. Есть хоть шанс, что Ильдар в этом не участвовал?       - Прости. Я знаю, вы подружились, но я не думаю, что это просто стечение обстоятельств. Слишком уж все красиво сделано. Не верю, что он мог быть не при делах.       За Женей закрылась дверь.       Артемьев выпил еще, попытался обдумать ситуацию, но злость долбила по вискам и затыкала здравый смысл. Он взялся за телефон, набрал номер. Тот самый номер, с которого у него была куча принятых сообщений, но ни одного исходящего. После пары гудков, Сергей услышал звук соединения.       - Слушай сюда, моделька ебаная. Если ты думаешь, что таким образом обставил меня, если ты вдруг надеешься, что тебе сойдет с рук подобного рода нечестная игра, то ты очень сильно ошибаешься. Я сделаю все, чтоб о тебе забыли, как о страшном сне все, ты слышал меня, ВСЕ твои нынешние поклонники. Я тебя за этот финт закатаю под асфальт индустрии. Надеюсь, ты въехал, малыш. Радуйся, что получил свою минуту славы и прощайся с кинематографом навсегда.       Сергей отключился и выдохнул. Уже через минуту он пожалел о своей импульсивности. Если бы этот разговор кто-то записал, перед ним могли бы открыться не самые приятные перспективы. Да и вообще поступил отвратно, ни разу не как профессионал. ***       Следующая неделя наступила слишком быстро. Сергей, обычно довольно терпеливый человек, срывался на всех, кто решался с ним заговорить. Съемки превратились в ад. Журналисты, если и лезли, то с вопросом «Как это, когда модель крадет славу?», и их хотелось придушить на месте. А лучше придавить всех разом одной большой железобетонной плитой.       Ильдар держался отстраненно, не лез с разговорами, не писал и пытался не попадаться на глаза по возможности. Это радовало. Это значило, что понял. Перед конференцией Женя устроил подопечному выговор и запретил вести себя агрессивно с журналистами. Актер кивал, но не знал, сумеет ли держать себя в руках. Его бесили все, даже Женя.       - Слушай, ты только хуже сделаешь своей злостью. Я понимаю, тебе обидно. Мне тоже. Но я придумал, как отомстить. Ты говорил, что хочешь стереть Матвеева с лица Земли, чтоб даже Гугл не смог его найти. Я знаю, как это сделать.       - Пара амбалов и могилка в лесу меня не устраивают. Я хочу, чтоб он страдал, чтоб лишился всего, чего любит.       - Могилка в лесу, - менеджер улыбнулся. – Сразу видно, из какого мы оба времени. Но нет, я как раз устрою ему страдания. Но немного не так, как ты ожидаешь. Не так, как принято мстить в нашей сфере. Мы не будем охотиться за его грязными фотками или сливать прессе информацию о его немоте. Мы поступим умнее. Короче, готов работать бесплатно?       - Что?       - Сейчас все объясню... ***       Интервью Ильдара в одном из вечерних ТВ-шоу шло уже около пятнадцати минут. Трифонова умело «перебивала» модель, когда он якобы только-только хотел что-то сказать, и доносила всю информацию зрителям за него. Матвееву оставалось обаятельно улыбаться и согласно кивать.       Когда ведущий сказал, что у него для восходящей звезды кино есть сюрприз, и сама звезда, и ее агент напряглись. На площадку ступил никто иной, как Артемьев. Он ехидно улыбнулся, пока стоял за кадром, а попав в него, стал наилучшей версией себя. Он самозабвенно играл кого-то вроде Мистера Вселенной, шутил, подкалывал Ильдара, рассказывал забавные моменты со съемок и всеми другими методами перетягивал на себя одеяло разговора. Трифонова напряглась, но понимала, что эта битва проиграна. Она не могла соперничать с Артемьевым в актерском мастерстве. Это было его поле и он уже выбрал оружие.       И так повторялось от шоу к шоу. Когда Сергей явился на съемки для обложки ежемесячного популярного журнала, Трифонова уже даже не удивилась. Она лишь шепнула Ильдару, что на этот раз играют на его поле. ***       - Все идет по плану? – спросил Артемьев менеджера, выходя из душа после съемки.       - Все купились, решили, что мы так поступаем от отчаянья. Звезда твоего масштаба прицепом к Матвееву задаром это слишком сладкая вишенка на торте, чтоб от нее отказаться.       - А на ответную услугу все согласились?       - Конечно. Эти люди слишком любят рейтинги сейчас и мало думают о том, что я попрошу когда-нибудь в будущем.       - Вот и славно.       - Кроме того, твоя популярность растет. Отлично сыграно, дружище. В твоих соц.сетях просто БУМ. Многие из подписчиков Ильдара теперь и твои поклонники. Поздравляю.       - Милый бонус, - кровожадно ухмыльнулся актер. ***       Было ли Артемьеву жаль? Да, ему было. Он не так часто привязывался к кому-то, а потому очень остро ощущал предательство. Он не мог поверить, что тот очаровательный Ильдар, сидящий напротив него в кафе, мог согласиться на такую грязную игру. Согласиться, не придумать. О том, что он сам придумал все ходы, не было и речи. В это бы Сергей точно не поверил. А вот согласие, чтоб его, было на лицо.       Мужчина каждый день обдумывал, правильно ли они с Женей поступают, не слишком ли злобная месть уготована Матвееву и Трифоновой. Он вспоминал все разговоры, рассказы о судьбе, съемочный процесс. Но простить не мог. И не только собственную обиду. Но и обиду всего Кинематографа. Лишь самые низкие существа рассказывают о каких-то подробностях съемок или сценарии в интернете, лишь идиоты, которым никогда не стать профессионалами.       Однако, как бы Артемьев не убеждал себя в том, что поступает правильно, что Ильдара нужно проучить за столь нехороший поступок, он все равно жалел его. Даже когда на повторе гонял в голове фразу «Эта меркантильная сволочь врала тебе обо всем». Даже в моменты, когда ему отказывали в очередной съемке, потому что отдавали предпочтение Ильдару. Даже когда ненавидел искренне, все равно продолжал испытывать что-то еще. И угрызения совести все равно мучили. И происходящее все равно казалось неправильным.