Казуар и особь из стада длинноногих пучеглазиков

      Артемьев отказался от новой роли. Ему вдруг стало совершенно плевать на все. Это не было депрессией или апатией. Он все еще видел смысл в своей жизни, но не чувствовал себя готовым к продолжению банкета.       Женя обеспечил ему почти свободный график с несколькими съемками в месяц. Пара роликов, несколько постеров, тут гостевой визит, там короткое обращение по радио. И хватит. Чисто, чтоб не забыли, пока он ставит мозги на место.       Казалось бы, он так боролся за все эти предложения и эфиры, так старался отбить их у Матвеева обратно, так стремился, а на деле… страсть пропала совершенно. Работа есть работа. Это так. И не добился бы он нихрена, если б снимался только тогда, когда вдохновение есть. Но сейчас было что-то другое. Не просто отсутствие желания, страсти или того же вдохновения, а будто отсутствие самого себя в теле.       Он не мог перестать вспоминать взгляд Матвеева тогда в подсобке. Его глаза, они горели правдой. Ему тогда действительно было важно быть услышанным. И ничего более.       Ильдар, к слову, не возвращался больше, даже не предпринимал попыток. Он удалил все свои страницы в соц.сетях и через несколько месяцев о нем почти перестали вспоминать. Все, кроме Артемьева. Он помнил. Злился, скучал, ненавидел и жалел одновременно. Он миллион раз брал в руки телефон и хотел написать, хотел встретиться, извиниться и простить.       Но гордость и понимание, что наворочено уже слишком многое, не давали ему этого сделать. Он не признавался себе, что влюбился, но признавался, что тоскует. А еще мужчина осознавал, что оба они причинили друг другу слишком много боли, чтобы суметь нормально общаться, чтобы быть снова хотя бы друзьями.       Даже если мозги будут понимать, что ни один из них, по сути, не виноват, что это просто стечение обстоятельств и череда недопониманий, сердце все равно будет щемить от недосказанных обид и злости. Так убеждал себя Сергей, раз за разом откладывая телефон. ***       Он встретил Ильдара случайно. В городе. В толпе народа. Тот несся куда-то с кучей пакетов, едва успевая уворачиваться от локтей и коленей идущих ему навстречу людей. Когда их взгляды встретились, мужчина остановился. Сергей не смог сдержать улыбку, узнав тоже выражение лица, которое видел при их первом знакомстве на вычитке текста. Прошло больше года с тех пор.       Артемьев приветственно кивнул, Матвеев ответил тем же. Они так и стояли в нерешительности несколько долгих секунд. Сергей понимал, что мужчина не пойдет ему на встречу, не после того, как они расстались в последний раз. Он должен был сделать шаг первым.       И он шагнул. Подошел к Ильдару и просто смотрел на него некоторое время. И казалось, что он также нем, как и его собеседник, казалось, что голос вообще не важен и не имеет никакого значения. Как и слова. Все слова мира не могли бы объяснить взглядов двух людей, смотрящих друг на друга. Они прощали и просили прощения, мирились и отпускали обиды.       — Тебе помочь? — указывая на пакеты, спросил Сергей. Его собеседник неуверенно кивнул. ***       — Кем ты теперь работаешь? — они зашли в небольшую кафешку с открытой верандой.       — Не поверишь, — усмехнулся Ильдар. — Я ассистент режиссера. Трифонова устроила. Это было ее последним подарком перед уходом с поста моего агента. Не знаю, как она умудрилась, но…       — Но… как тебя вообще взяли работать в индустрию после всего? Я был уверен, что куда-куда, а в кино тебя больше не примут.       — Они знали другого меня. Сейчас, немого, с короткой стрижкой и в очках меня не узнать. Меня чаще принимают за однофамильца «того самого известного Матвеева», чем за меня самого.       — Я же узнал, — парировал Сергей.       — Все не ты, — смущенно улыбнулся Ильдар.       — И как тебе работается? Помощник режиссера это же постоянные разговоры, звонки и поручения. Как ты это делаешь?       — Телефон творит чудеса, — усмехнулся мужчина. — Через него общаюсь со всеми, заказываю все, что нужно. Когда необходимо, он даже орет за меня, озвучивая набранный текст. Так что… справляюсь.       — Нравится?       — Да, — ответ был незамедлительным.       — Что ж, я рад, что ты счастлив.       Они болтали так о своих новых жизнях около часа, пока телефон Ильдара не заставил его вернуться к работе. Он извинился и намерился уходить.       — Ильдар, — позвал Артемьев, когда мужчина уже собирался переходить улицу. — Как на счет сходить куда-нибудь вместе? — он говорил быстро, зная, что если даст себе время, передумает.       — Свидание? — настороженно спросил мужчина.       — Нет, просто по…. Да. Свидание. Что скажешь? Сможем забыть прошлое?       — Какое прошлое? Не понимаю, о чем ты, — ярко улыбнулся Ильдар. Такой искренней улыбкой, какой не видел ни один чертов рекламный постер. ***       Матвеев чувствовал себя свободным с тех пор, как ушел из модельного бизнеса. Если говорить совсем откровенно, то ему вот-вот должно было исполниться тридцать пять, а это закат карьеры любой модели. Он еще долго продержался. Так что он не сожалел. Более того, он был рад, что больше не придется позировать. Отыграв всего одну роль в кино, он отчетливо понял, что всю жизнь стремился правильно, но занимался не тем. Кино было его страстью, модельная карьера — лишь шагом в достижении. Пройденным шагом.       Некоторое время ему казалось, что кино после скандала закрыто для него, но каким-то волшебным образом Трифонова все же устроила его помощником ассистента режиссера. Потом он сам продвинулся чуть выше. Сначала его не воспринимали всерьез. Все же, наш народ привык, что начальник говорит серьезно только тогда, когда кричит. Но Ильдару удалось проявить характер и поставить всех на место и без голоса. Он знал свое дело. Еще во время съемок у Филинова, он наблюдал за режиссёром, за его работой и находил ее не менее интересной, чем работу актера.       Все удавалось легко, он угадывал требования режиссера, своего начальника, знал, когда и что тот попросит, а потому быстро стал неоценимым сотрудником. И его делало это счастливым. Все было хорошо. Если бы не одно весомое «но». Он так и не смог забыть Артемьева. Как бы парадоксально это не звучало, Ильдар снова был ему благодарен. Ведь если бы не месть актера, он никогда не познал бы мир кино еще и с этой стороны. Так что, как убеждался Матвеев в сотый раз «Нет худа без добра». Эта фраза была уже просто его жизненным девизом.       Встретив виновника всех своих бед и радостей в одном лице, Ильдар очень старался не дать своему воображению поверить в то, что все может наладиться у них с Артемьевым. Он действительно не хотел давать самому себе ложных надежд. Но проиграл эту битву сразу, как только Сергей подошел к нему.       Ну, а про возможное свидание и говорить нечего. Разумеется, Ильдар согласился. Да и как он мог отказать? Он любил Артемьева как кумира с двенадцати лет, как человека — уже больше года.       Свидание было назначено на выходной Ильдара. Когда он пришел, заметил, что не он один тут нервничает и это его успокоило. Он понял, что все происходящее между ним и Сергеем, как хорошее, так и плохое, было сделано исключительно из-за любви. Друг к другу, к искусству или самим себе. Но все же, в этом не было ничего предосудительного. Они оба были непростыми людьми с непростой жизнью и большой ответственностью и оба поступали так, а не иначе по определенным причинам.       Они гуляли весь день по городу. Ильдар спокойно, зная, что его в новом образе никто не узнает, Сергей же слегка опасаясь и то и дело натягивая шапку чуть ли не на глаза. И дело было не в том, что он боялся огласки, а в том, что фанаты могли бы испортить встречу. Ильдар был уверен в этом. Не знал, почему, но не сомневался.       Около полуночи, когда всем приличным Золушкам велено разбредаться по замкам, Сергею надоело ходить вокруг да около, и он просто позвал Ильдара к себе. А тот просто согласился. Пусть это и было их первым свиданием, на самом деле они слишком долго ждали. Друг друга, подходящего времени, с моря погоды.

      Поцелуи жесткие, страстные, нетерпеливые. Полумрак квартиры слегка подсвечен уличными фонарями. Прикосновения сильные, властные. Бляха ремня гулко падает на паркет вместе с брюками. Руки мягко оглаживают желанное тело, не хотят отпускать. Холод деревянного комода в прихожей обжигает разгоряченную кожу. Кончики пальцев игриво пробегают по торсу. Настенные часы барабанят двенадцать раз.

***       Ильдар просыпается первым и вместо того, чтоб пойти приготовить завтрак или вообще сбежать с места происшествия, как обычно поступают в таких случаях в кино, он не шевелится, боясь спугнуть момент. Опасаясь, что все это лишь сон, что все произошедшее просто плод его буйного воображения.       — Доброе утро, — как-то очаровательно ворчливо сопит Артемьев и укладывается на плечо своего гостя.       Мужчина не отвечает. На его жесты все еще дремлющее создание пока не смотрит. Так что Ильдар просто обнимает его свободной рукой и позволяет себе насладиться еще парой приятных утренних секунд.