Не забывай дышать

Это даже забавно, смотреть на мир чужими глазами. Странно осознавать, что человек привыкает к своему росту, подстраиваясь под него так естественно, что в это сложно поверить. Мы привыкаем двигаться, не пригибаясь там, где привыкли не задевать вещи, осторожно отклоняемся, если что-то постоянно мешает в одном и том же месте. Если бы можно было проснуться однажды и изменить свой рост, вдруг все вокруг немного бы, но поменялось. Драко идет по коридорам в сопровождении Рона, осматривая портреты под новым углом, замечает, как на стекла очков ловятся блики с витражей, на мгновение ослепляя каждый раз, когда они проходят у западной стены. Закат вот-вот должен разлиться кровью на облака, обволакивая все своим пожаром, а где-то там, в упругих световых лучах, в красных плащах должны гнать быстрее ястребов Гарри и Гермиона, прижимаясь к метлам грудью. Времени у них совсем немного, и если честно, Драко даже немного жалеет, что не смог отпустить с ними Уизли, ведь рыжий наверняка лучше девчонки управляется на высоте. Но Рон нужен ему самому, и на самом деле даже позарез нужен, чтобы увеличить шансы на выживание. — Осторожнее, — Рон подставляет свою ладонь под макушку нового Гарри, когда Малфой не рассчитал и едва не вписался в выступающий угол полки. Вместо этого он ударился о подставленные пальцы чужой руки, немного удивленно поднимая взгляд зеленых глаз. — Гарри часто вписывался в этот угол, подозреваю, что это из-за очков не видно сразу куска деревяшки. — Хорошо, — кивнул Драко, обходя препятствие. Он хмыкнул, кидая новый взгляд на рыжего. — Ты его часто опекаешь? — Нет. Гораздо меньше, чем следовало бы, — вздохнул Уизли. — Я не идеален. Я много раз ему не верил, как не поверил на четвертом курсе, что тот-кого-нельзя-называть вернулся. Я ужасный друг. — В тот год многие ему не поверили, — кивнул Малфой. Он похлопал его по плечу, больше пялясь правда на руки Поттера, которыми теперь обладал. — Тебе было наверняка страшно ему поверить, потому что это бы означало, что все вновь в опасности. — Но я его близкий друг. Я должен был поверить ему на слово, даже если правда мне не понравилась бы. — Ты человек, Уизли. А людям свойственно ошибаться. Мой отец всегда любит повторять, что ошибки не так страшны, как то, что на них можно зациклиться. А оставшись мыслями в прошлом, будущее никогда не наступит. У тебя еще будет время, чтобы простить себя. Молчание повисает между ними, но оно не тяжелое, а скорее похожее на тонкую паутинку понимания, что прокинулось мостом между двумя разными людьми. — Не знал, что ты умеешь кроме гадостей еще и дельные мысли говорить, — все же фыркнул по-доброму Рон, растрепав свои волосы. Он с сомнением посмотрел на парня рядом, словно нехотя замечая: — Хотя мне сложно воспринимать тебя иначе, чем Гарри, когда ты выглядишь вот так… — Как Гарри? — улыбается Драко, крутанувшись на месте. Магию, что он выпил с поцелуем Поттера кипела в нем, желая выплеснуться в мир. Это ощущение было ярким и захватывающим. — Осторожнее, блин, — Рон едва успевает его схватить за руку, притягивая к себе, чтобы не дать новому Поттеру упасть через перекладину лестницы. Он крепко держит его за предплечье, серьезно смотря в глаза. — Ты не бессмертный, Поттер. — Это ты тоже часто говоришь ему? — отзывается Драко, оглядываясь за спину. Высоковато. Он отстраняется, выпрямляясь. — Кажется, магия и вправду давит на меня, очень сложно сконцентрироваться на чем-то. Надеюсь, это не помешает мне в дальнейшем. — Я буду рядом, пусть ты меня не увидишь, — Рон сжимает левую руку в кулак. Его голос становится глубже, с выражением явного сожаления. Он смотрит на Драко, хотя видит перед собой Гарри, своего лучшего и единственного друга. Головой он понимает, что сейчас настоящий Поттер наверняка уже долетел до Лондона вместе с Гермионой. — Это я должен был идти вместо него, а не ты. Это моя обязанность. — Потому что ты его друг? — качает головой копия Поттера. Он кривится. — Именно по этой причине тебе нельзя, даже если бы вдруг в тебе оказалась бы кровь Мерлина. Там, куда мы сейчас пойдем, крайне необходимо желать выжить всем своим существом, когда будет сознание околдовано. А ты скорее поддашься смерти, думая, что это твой долг — умереть за него. Малфой поправляет гриффиндорскую мантию, встряхиваясь от ненужных эмоций. Рон стоит рядом, расстроенный, но понимающий. Наверняка он думает о том, как его друзья сейчас спрыгивают на землю затуманенной столицы, разворачивая заклинанием поиск одного единственного человека, который должен был умереть еще в ту самую Хэллоуинскую ночь, когда заклинание Авады отразилось от младенца, попав прямо в него. — Нам нужно слегка подготовиться. Надевай артефакт на шею, как активировать я тебя научил. Нужно действовать, пока я не осознал полностью, на какое дерьмо я согласился по доброй воле. Я, знаешь ли, тоже не идеальный персонаж, Рон. Мне тоже страшно. Спрятать иголку в манжете, острием направленную в запястье, было совершенно не сложно. Даже наоборот, оказалось, что для этого отлично подходят его собственные серебряные запонки, подаренные Паркинсон еще на тринадцатилетие. Драко крепит символические маленькие снитчи, сняв с них защитные колпачки. Теперь, если прижать запястье к любой плоскости, будь то бедро или ручка кресла, игла болезненно царапает кожу. — Хотел бы я, чтобы этого было достаточно, чтобы очнуться, — с сожалением произносит слизеринец, рассматривая руки Поттера, что ему достались. Теперь, когда он может без всякого стыда исследовать их, он замечает, что эти руки несколько грубее, чем он думал ранее. На ладонях твердая кожа, привыкшая к трению древка метлы, похоже этот безумец часто летает без перчаток. А на некоторых пальцах даже видны следы от слабых ожогов, как если бы кто-то по невнимательности схватился за котел, пока тот еще не остыл. Малфой хмыкнул, сгибая и разгибая пальцы. Они куда более ловкие и послушные, чем его собственные, эти ощущения очень легко сравнить сейчас, когда он попробовал колдовать без палочки. — Сколько времени протянет остаточная магия Поттера? — прямо спрашивает Рон, когда они идут по направлению к той самой боковой лестнице, ведущей наверх к совятне. Они говорят тихо, да еще и под пологом тишины, так что вряд ли их кто-либо сможет подслушать. — Думаю, где-то пару или тройку минут пристального внимания. Потом мне придется использовать свою. Постарайся не пропустить момент. Действуй строго по плану, даже если тебе покажется, что он трещит по швам. Наша задача вполне понятная — потянуть время, насколько сможем. — Наша задача, чтобы ты не умер, пока мы тянем время, — Уизли хватает его за плечо. — Ты же помнишь об этом? Ты сам об этом говорил. — О, поверь мне, я об этом не забуду, — улыбается Поттер незнакомой слизеринской ухмылкой. — Я буду занят только этим, буду стараться выжить. Но Уизли вместо ответа вдруг исчезает на месте, растворяясь в вечерних огнях школы. Малфой сжимает зубы, продолжая идти вперед — это означало, что их задание началось. «Надеюсь, что твоя задница появится быстро, Потти. Потому что я тут рискую своей шкурой за твое несчастное спасибо», — сглатывает слизеринец, поворачивая за угол. Там начинается знакомая лестница, длинной в бесконечный страх, что нарастает с каждым шагом. — Привет, Гарри, — ласково отзывается Дамблдор, приглашая его зайти в темный кабинет, что освещает лишь пара небольших люмосов, от которых длинные тени щупальцами расползлись в стороны. — Я сегодня немного устал. Давай попьем горячий чай, посидим немного перед тем, как начнем. — Конечно, профессор, — кивает Поттер, медленно заходя внутрь. Он совершенно не торопится прикрыть за собой дверь и также медленно идет к креслу. Расстегивает мантию, подбитую красным, снимая ее и скидывая на округлый подголовник. — Профессор, мне сегодня нехорошо. Можем ли мы отложить наши занятия на другой день? — Голова болит? — задумчиво спрашивает директор. — Ох, мой мальчик. Я бы очень хотел отложить на потом все эти уроки и занятия, но когда наступит война, времени уже не будет. И как ты победишь, если мы не подготовимся уже сейчас? Поттер печально опускает взгляд, внимая чужим словам. На его плечах неимоверный вес ответственности, и когда он тянется за своей чашечкой чая, он не смотрит в глаза профессору. Дамблдор пристально следит за ним со своего места, молчит, пока мальчишка подносит напиток к самым губам, касаясь ими расписного фарфора. Но Гарри останавливается, вдруг встречаясь с ним взглядом. — Вы правы, Дамблдор. Мне нужна ваша поддержка. Я рад, что вы мой опекун, ведь никто другой не заботится обо мне так, как заботитесь вы. Я вам безмерно благодарен. Его речь звучит звонко в полутьме комнаты, она яркая, эмоциональная, что даже Рон, скрытый амулетом, удивленно щурится, не веря, что Драко выдал подобное. Однако директор польщенно улыбается, даже гладит свою бороду, на миг отвлекаясь, и подставной Поттер успевает колдануть простенькое испаряющее заклинание, выливая горячий чай на край своей футболки. Он делает вид, что пьет, двигая кадыком и глотая собравшуюся слюну. Конечно, Малфой мог бы и вправду выпить зелье, что забирает память. Но она ему нужна, ради этого он и согласился быть жертвой. Он хотел все помнить, как бы ужасно все не было, хотел контролировать каждую секунду своей памяти, чтобы затем разыграть ее важной картой. Драко прекрасно помнил, как Поттер спросил его, зачем он ему помогает. Ох, Гарри, как бы он хотел ответить, что все это затеяно только для одной лишь цели спасти золотого мальчика. Но правда заключалась в том, что Драко боялся войны. Он как и все читал газеты, слышал эти нехорошие слухи вокруг, понимая, что когда это случится, его отцу придется следовать зову метки. И если уж Дамблдор способен ради своей победы причинить боль своему подопечному, на что тогда будет способен Лорд, если вдруг засомневается в верности своей правой руки? Малфой в обличии Гарри отставил пустую чашку на блюдце, надеясь, что настоящий Поттер уже нашел свою цель. Если ему никто не будет мешать, он точно сможет исполнить свое предназначение, в этом уж никто не сомневался. — Как ты себя чувствуешь? — подходит Дамблдор ближе, укладывая свою руку на плечо Гарри. Магия перстня приятным лимонным запахом ложится на кожу мальчишки, успокаивая напряженные нервы. Малфой позволяет себе легкую улыбку, надеясь, что лицо Поттера с остекленевшим взглядом получилось правдоподобным. Ему помогают подняться, и вновь сесть на знакомое по воспоминаниям пыточное орудие. Драко не сопротивляется, когда его руки затягивают, когда лодыжки плотно пристегивают к ножкам. На самом деле он даже благодарен, потому что не смог бы сидеть сам, не пытаясь сбежать. Левой рукой он слегка нажимает запястьем на ручку стула, и игла запонок вспарывает кожу. Это больно, достаточно для того, чтобы хотя бы немного сбросить с себя магию перстня. Ровно настолько, чтобы он мог раз за разом про себя проговаривать заклинание щита, которое потом будет вториться вместе с Уизли. Но сердце все равно стучит спокойно, слишком спокойно для того, кто не собирался обманывать себя в том, что сейчас произойдет. Магия давит на него, отдавая в виски мигренью. Дамблдор направляет палочку на фальшивого Поттера, связанного и беспомощного. Гарри направляет палочку на Тома Реддла в его укрытии, со злостью смотря ему в глаза. Заклинания цветными вихрями стремятся разбить защиту, что возложена вокруг мага. И оба встречают сопротивление, рассыпаясь искрами в воздухе. И если губы Альбуса едва шевелятся, когда он колдует, направляя потоки силы в одно место, точно в центр запоминающегося шрама, то в совсем другом месте Гарри не сильно скрывается, выговаривая слова громче, чем даже необходимо. — Авада Кедавра! — резко выдыхает Поттер, без всякой жалости направляя свой гнев. Вспышка магии поглощает сопротивление, крепким ударом проламывая защиту Волан-де-Морта. Заклинание, которое не имеет отмены, пробивает его новое тело насквозь, отбирая последнюю толику жизни. — Время, Гарри, — напоминает Гермиона. Ее не волнует ни мертвые тела рядом, ни то, что пророчество исполнено. Она помнит лишь о том, что Рон сейчас в опасности рядом с Малфоем, и она четко отслеживает ход времени по ручным часам со стрелками. Поттер вытирает мокрые глаза рукавом красной мантии. Эмоции бьют в нем фонтаном, и ему вовсе не просто отойти от убийства. — Мы опаздываем на десять минут, Гарри. Магия вспыхивает огнем, обжигая края сиреневой мантии Альбуса Дамблдора, подошедшего слишком близко. Сдавленный ремнями Гарри кричит, срывая голос, рвется в путах, напрягая руки, но передышек между заклинаниями нет. Слюна течет по подбородку вместе с каплями крови из прокушенной губы. Он слишком сильно сдавил кусок дерева на веревке, все же царапая себя клычками. — Почему твой щит такой плотный? — не понимает директор, стараясь пробиться. Он останавливается, придирчиво вглядываясь в всполохи огня и льда. — Словно его питает что-то со стороны… Баубилиус! Его палочка вдруг направляется в стороны, и грязно-желтый стержень молнии прочесывает темные углы уколами боли. Рон вскрикивает, разжимая пальцы на артефакте, хватаясь за сочащийся ожог на бедре. Заклинание вспороло ему одежду и кожу, моментально прижигая капилляры. — Я так и подумал, что у меня гости, — Дамблдор взмахом руки запирает двери на массивный засов, а невидимая сила хватает рыжего парня за лодыжку, подтягивая в круг света. — Рональд Уизли, что же мне с тобой делать? — Вы пытаете Гарри! — рычит Уизли, поднимая свою палочку. Он вспотевший, но не напуганный. Директору не требуется подсказки, что именно он и питал щит Гарри со стороны, выкладываясь почти под ноль. — Вы ужасный человек! — Я? Пытаю? — директор качает головой, оборачиваясь к Поттеру. — Ты слышишь его, Гарри? Скажи ему, что я тебя не пытаю. — Он… меня… не… — рвано дышит Малфой под личиной золотого мальчика, радуясь передышке. Его голос неимоверно тих и слаб, и он совершенно не может противиться волшебству подчинения перстня и этого смешанного аромата цитрусов, что буквально выдавливает из него звуки под приказ. — Вы околдовали его! Диффиндо! — выкрикивает Рон режущее заклинание. Однако директор закрывается, уходя в блок. Заклинание разбивается о него, словно это был брошенный кусок стекла. — Нехорошо нападать на старших. Особенно, если ты не в завидном положении, — спокойно отвечает Альбус, кивая на открытую рану Уизли. Он намеренно сдавливает его ногу невидимой рукой, из-за чего подросток вскрикивает. — А я знаю куда больше заклинаний, которые могут усложнить твою жизнь, мальчик. — Может быть попробуете применить хотя бы одно на мне? Громкий голос звучит из темного угла, откуда выходит Поттер в эффектном красно-кровавом плаще. На ткани все еще видны следы аппарации, а палочка Гарри направлена прямо на директора. Гермиона воспользовалась заминкой Дамблдора, непонимающе смотрящего сразу на двух Поттеров — одного в ремнях на пыточном стуле, и на другого, объятого стихийной магией, словно вторым плащом. — Оборотное зелье?.. Нет, я бы понял сразу, — шепчет директор себе под нос. — Кровь Мерлина, если быть точным, — отрезает Поттер, подходя ближе. Он буквально вкладывает в руки Дамблдора палочку Тома Реддла. — Он мертв. Я убил его. И отправил уже сотню писем в аврорат и в различные издания координаты его мертвого тела, если вдруг вы решите убрать лишних свидетелей, а меня шантажом вынудить действовать по-вашему. Завтра утром уже все будут знать, что пророчество свершилось. Все кончено. — Гарри… — ошарашенно сглатывает Альбус Дамблдор. — Это же опасно! Ты пошел в одиночку против сильного мага, зачем?! У нас же был план. — Полагаю тот, где я не доживу до совершеннолетия, околдованный и опоенный настолько, что мне будет сложно понимать, кто я и где я? — невозмутимо уточняет Гарри, кивая на свою копию в ремнях. — Думаю, вы догадываетесь, почему мне он не подходил. Но раз я исполнил вашу волю, я спас всех от злодеяний Волан-де-Морта, могу я забрать своих друзей и пойти спать? Нам завтра рано вставать на занятия. — Но… — Или мне обязательно нужно доказать силой, что я не нуждаюсь в вашем одобрении? — оборвал Поттер, делая шаг вперед. Зеленые языки пламени взметнулись на его темных волосах. Парень взглянул прямо в голубые глаза старика, зло выговаривая. — Я доверял вам. И, если желаете, я поставлю вас перед выбором: либо вы не трогаете меня и моих друзей, либо я сейчас же отправлю воспоминания всех присутствующих, включая ваши собственные, в Министерство Магии? Как вы думаете, они будут рады, что получили на вас компромат? Альбус сжимает зубы, отходя на шаг назад. Он медленно вкладывает палочки в свой карман, покачивая головой. — Что ж… Сильно не задерживайтесь здесь, занятия начинаются рано, — выдавил он, в последний раз бросая взгляд на фальшивого Поттера. С двери снимается засов, и директор степенным шагом выходит прочь, даже не оглядываясь. — Рон, ты как? — волнуется Гермиона, прижимая ладони к его бедру. Ее палочка колдует заклинания, направленные на сращивания кожи, залечивая обожженный порез. Гарри же подходит к Малфою, снимая с него ремни. Он молчит, хотя видно, как он весь дрожит от нервов. Ему даже не сразу удается расстегнуть узлы, ослабляя их с покрасневших запястий. — Кажется, сейчас плакать должен только я, — улыбается Драко, сползая на пол со стула. Вряд ли он сейчас смог бы стоять, хорошо хоть говорить может, спасибо иголочке на руке. — Но почему ревешь ты? — Я не реву, — Поттер садится рядом, помогая выпрямить ноги, залечивая царапины. — Аппарация мне не всегда дается, переволновался. Как ты вообще? — Словно через мясорубку перекрутили, — признается Малфой. Даже продолжать не нужно, и так все понятно, однако он все равно смотрит, как сглатывает Поттер. — Почему ты мне помог? Ты вовсе не обязан был подставляться. Но ты сам предложил, сам вызвался, хотя эта роль вовсе незавидна. Почему? — спрашивает Гарри, мягко вытирая слезы с щек Малфоя. Его пальцы с заметными мозолями, но почему-то этот жест кажется слизеринцу самым нежным. — Потому что, Поттер. Потому что ты, куда не погляди, избранный. А я? — Что ты? — не понял гриффиндорец. — Ты же даже не заметил, что я присматриваю за тобой начиная с первого курса. С тех самых пор, что ты отверг мою дружбу. — Ты хотел сказать «ябедничал»? — И это тоже, но в первую очередь присматривал, — кивнул Драко, прикрывая глаза. — Иначе с какого перепугу я бы нашел тебя здесь в тот вечер?.. А еще я хочу награду. — Награду? — моргнул Поттер. Вздохнул, понимая, что на иное было бы глупо надеяться. Стали бы ему помогать, если бы не хотели чего-то взамен. — И что ты хочешь? — Я хочу быть твоим другом, — поднимает голову слизеринец, встречая взгляд зеленых глаз такими же глазами. Смотрит прямо в душу, словно желает поймать ее каждым своим словом, вылетающим с уст. Гарри сложно смотреть на самого себя, такого откровенного и беспомощного. — Хочу быть близок настолько, чтобы никто не сомневался, что ты заступишься за меня. А еще я хочу поцелуй. — О чем ты вообще? — ошарашенно отстраняется Поттер. Он вдруг вспоминает тот их первый раз, когда губы Малфоя коснулись его собственных, сминая их. Тогда время словно остановилось, лишая его мыслей. Гарри покраснел, качая головой. — Не буду я тебя целовать! — Потому что я сейчас выгляжу как ты? — хитро улыбается Драко, всматриваясь в порозовевшие щеки. — Неужели так тошно даже смотреть на свои собственные губы? — Нет, просто… это неправильно, — смутился Гарри.- Не важно, выглядишь ты как я или как ты, в любом случае!.. Да и потом, контрольных точек тебе сейчас не нужно. — А кто сказал, что мне нужна контрольная точка? Я просто хочу поцелуй, Потти. Ах, как я тут страдал! Умирал тут за тебя, терпел все, а ты даже не можешь выполнить мою прихоть? — простонал Малфой, закатывая глаза. Гарри украдкой посмотрел на Рона с Гермионой, занятых друг другом, а точнее залечиванием бедра и последствия удара молнией. — Они не смотрят, — прошептал Драко, придвигаясь ближе. — Я гарантирую. — Только один раз, — предупредил Гарри. Он закрывает глаза, приближаясь к собственной копии. Малфой приоткрывает рот и наклоняется, целуя податливые губы напротив. Он ласкает их, вынуждая отдаться ему в этом акте страсти, царапая ноготками предплечья, не хватаясь, но и не отпуская чужие руки. Малфой ловит его, обхватывая рукой под затылок, кусаясь и почти рычит, дробя секунды на доли вечности. Он целует так, что магия вновь искрится между ними, как в тот момент на столе, и от этого перехватывает дух. Поцелуй короткий. Но дыхание сбивается напрочь. — И ты правда больше не захочешь? — произносит Малфой своим голосом. Поттер распахивает глаза, видя настоящего слизеринца в своих руках. — Тебе разве не нравится трогать меня вот так? — Но… — Без «но», Поттер, — вздыхает Драко. — Я же не прошу сменить фамилию или жениться на мне. Черт, я даже не спрашиваю, хочешь ли ты встречаться. Я лишь спрашиваю, нравится ли тебе целоваться? Мне вот нравится. И я бы не хотел ограничиваться одним разом. Он смотрит на него, а потом словно бросает вопрос. — Помоги мне встать. У меня ноги ватные. Гарри молча подставляет ему руку, а потом и плечо. Драко едва стоит, слабый после направленных в него заклятий. Рон с Гермионой тоже поднимаются, подходя ближе. — Вы как? — с запозданием спрашивает девушка, бережно придерживая рыжего под ребра. — Рон почти без сил. Всю магию пришлось влить в щиты Малфоя. Малфой, почему ты не сказал, что твои щиты настолько неэффективны? — А вы бы разве решились тогда на полет? — фыркнул Драко, обнимая Гарри за шею. Он выдыхает ему прямо на красное ухо. — Нет, конечно. Я не ровня Дамблдору, а вот вместе с Уизли мы вполне хороший противник. Да, Рон? — Это точно. Идеальный щит. Он почти десять минут его колупал без результата, — улыбнулся гриффиндорец, наверное, впервые в жизни похвалив Малфоя прилюдно. — То есть вы оба сговорились за моей спиной? — ахнул Гарри. — Ужас. С кем я общаюсь. — С прекрасными людьми, — подметил Малфой. — С чертовски симпатичными и приличными людьми. — Ага, прямо в яблочко, — кивнула Панси, появляясь в проеме дверей. — Я только что получила сову от Риты Скиттер. Она уже готова с утра взять у вас интервью, так что нам бы сворачиваться. — Все хорошо у нас с прикрытием? — Гермиона поднимает голову. Паркинсон кивает. — Мы с Блейзом написали, наверное, всем изданиям. Рука уже отвалилась одно и тоже переписывать. Но зато Дамблдор не посмеет и рыпнуться, завтра Гарри будет восходящей звездой. Ссориться с ним, и с нами заодно, это как подписать себе смертный приговор. Так что все, осталось дождаться сегодняшнего утра, когда придут газеты с громкими заголовками. Мы победили! Поттер улыбнулся, крепко держа шатающегося Малфоя под руку на своей шее. — А знаешь, быть может ты прав. С одного раза не совсем понятно. Может завтра после занятий пойдем на озеро? Все вместе? — обводит Поттер глазами всех, включая молчаливого Блейза, брезгливо осматривающего место преступления. — А? — Так вода же ледяная, — с притворным удивлением восклицает Паркинсон, прижимая ладошки к щекам. — Хотя, если Гермиона согласна, то я тоже не против. Рон скептически косится на нее, собственнически загораживая собой кудрявую девушку. — Я принесу бутерброды, — вместо ответа говорит Грейнджер. — Но купаться я не буду. — Ой, какие мы сразу, — хихикает довольная Панси, подскакивая к Драко с другой стороны, обнимая его и позволяя опереться. — Мы теперь одна компашка, да? Будем домашку вместе делать… мечта просто! Блейз с сомнением переглядывается с Роном, но все равно подставляет ему свое плечо, облегчая ношу Грейнджер. Они вшестером, разбитые на тройки, идут по темным коридорам, забывая за спиной ужасную подсобку и то действие, что там произошло. — Так почему ты мне помогал, Драко? — негромко спрашивает Гарри. — Потому что я тебе нравлюсь? — Потому что ты единственный, кто способен изменить мир, Потти, — честно отвечает ему Малфой. — Не важно, мир ли это Великобритании или мой собственный. Но я в любом случае ненавидел бы себя, не рискни я за тебя. Кто-то скажет, что я тот еще дурень. Но знаешь что… я наблюдал за тобой с первого курса, и смог однозначно понять только одно. — Что? — любопытствует Гарри, засматриваясь на розовые губы слизеринца. — Что ты всегда рискуешь собой за кого-то, а потом получаешь награды от судьбы. Глупо, да? — Ну почему, — пожимает плечами Панси с другой стороны. — Просто по-Поттеровски. Они смеются. И Гарри вдруг понимает, что дальше его жизнь больше не будет такой тяжелой, как раньше. Быть может то, что рядом появились другие люди, это даже неплохо. Впервые за существование Хогвартса, два враждующих факультета смогли сплотиться, находя в себе силы защитить и позаботиться друг о друге.