Цветок Японской сливы Уме

В последнее время Танджиро чаще и чаще испытывает противоречивые чувства. С каждым днем ​​дискомфорт становится больше, сердце в задыхается от печали и стыда. Он не может точно понять природу этих чувств, никак не может. Или Танджиро только обманывает себя, прекрасно все осознавая, но боясь принять их и нажить тем самым лишние проблемы? Ведь если его тайна вырвется наружу, она разрушит отношения, которые он всеми силами старался сохранить. Но печаль и стыд со временем только сильнее укореняются в его душе и это угнетает. Танджиро решает молчать. Интересно, а можно ли назвать его молчание ложью? Ведь фактически он никого не обманывает, он просто отказывается говорить о своих истинных чувствах. Проблема в том, что Танджиро, будучи отвратительным лжецом, совсем не умеет скрывать правду от других, потому что это его разрушает. Что будет, если когда-нибудь секреты его сердца прорвут плотину разума, и каждое чувство и эмоция, запертые внутри, внезапно вырвутся наружу? Освободит ли это его? И все узнают, что он… чего-то хочет. Чего-то или кого-то… — Танджиро… -Ворчание Зеницу нарушает его ступор. Танджиро различает слабый звук шагов друга за спиной. Похоже Зеницу изрядно отстал, пробираясь через грязь. — Помедленнее, пожалуйста, мои ноги убивают меня, и я голоден. Ты слышишь урчание моего живота? Он, кажется, готов сам себя съесть! Танджиро оглядывается и видит несчастного Зеницу, который еле волочит ноги, низко опустив голову и всем видом выражая смертельную усталость. Его дыхание сбивается, руки беспомощно болтаются вдоль тела. Еще бы, ведь они завершили последнее задание лишь чуть больше часа назад. Три года назад Истребители демонов успешно сразились с Музаном, задержав его до рассвета, пока солнце не превратило тело короля демонов в серый пепел. Кто знает, как сложилась бы дальнейшая история мира, если бы не лекарство, созданное Тамае. Никто никогда не сможет забыть этот день — наконец-то удушающей хватке Музана пришел конец. Они победили, но в Японии еще достаточно демонов. Многие из них затаились после падения лидера, что сильно затрудняет поиски. К тому же битву с Музаном пережила лишь малая часть охотников и Столпов. У организации Истребителей демонов не осталось выбора, кроме как набраться терпения и ждать, когда оставшиеся в живых мечники восстановят силы, а на места непереживших ту ночь придут молодые бойцы. Менее чем за год они потеряли многих своих любимых друзей: одних из-за полученной ими в битве метки, других — из-за тяжелых травм. Танджиро, Зеницу, Иноске и даже молодой лидер Истребителей, Кирия Убуяшики, были готовы к этому, они знали, что такова цена мирного неба над головой. Трое друзей и Канао Цуюри были провозглашены последними Столпами поколения. Но им потребовался год, чтобы встать на ноги и вернуться в прежнюю форму. Последние несколько лет Танджиро чувствует на себе возросший груз ответственности. За себя самого, за людей, о которых он поклялся заботиться, и Зеницу — один из них. С тех пор блондин подрос на несколько дюймов, его пухлые щеки стали более изящными, но Танджиро скучает по его круглому детскому лицу. Каждый раз, когда Зеницу возбуждается, он в знак протеста надувает щеки, и Танджиро не может бороться с искушением слегка ущипнуть друга за них, но Иноске часто успевает опередить его и, вместо ласкового прикосновения, награждает Зеницу довольно болезненными щипками, отчего тот начинает вопить и жаловаться на жизнь еще больше. Кожа Зеницу теперь не такая истощенная как раньше, цвет лица стал даже почти здоровым. В его медовых глазах по-прежнему мерцает меланхолия, но темные мешки от бессонных ночей уже практически не видны. Он не такой высокий, как Танджиро, который сейчас как минимум на фут выше. Не было и дня, чтобы Зеницу не нашел времени пожаловаться на эту несправедливость. Зеницу приглаживает светлые волосы, когда поднимается холодный ветер; в последнее время он позволил им отрасти. Теперь волосы доходят ему до лопаток, и Зеницу завязывает низкий конский хвост, оставляя свободными две пряди, обрамляющие лицо. Волосы Танджиро также стали длиннее после той тяжелой битвы, обычно он собирает их в высокий хвост, как в детстве. Также сейчас он носит черную глазную повязку, скрывая увечье, нанесенное Музаном. Зеницу догоняет его, гневно сдвинув густые брови. — Прости, я задумался, — извиняется Танджиро, потирая затылок. — Ну еще бы! Я умираю, а ты летаешь в облаках! Теперь ты мне должен! — кричит Зеницу, подходя к нему и легонько щелкая по лбу. — Теперь ты обязан нести меня до самого города! Танджиро смеется и берет Зеницу за руку. Он замечает, насколько она гладкая и нежная, в отличие от его — грубой и мозолистой. Наверное, Зеницу заботится о руках после миссий. Скорее всего тайком таскает масло у Аой в Поместье бабочек и использует каждую ночь после принятия ванны. Танджиро приходится использовать всю силу воли, чтобы не поцеловать эту руку, хотя мысли у него вполне невинны — он хочет убедиться, что кожа рук Зеницу останется такой же мягкой и приятной под его губами. Но он не делает этого. — Это несправедливо, я и сам очень устал. Зеницу усмехается, прежде чем отдернуть руку. — Но ты выше меня, а значит, и сил у тебя больше! — А? Ты не такой уж и низкий… — Голова Танджиро откидывается назад, когда Зеницу в очередной раз щелкает ему по лбу. — Ой! — Издеваешься?! Я все еще расту, между прочим! Однажды я дождусь скачка роста и буду выше тебя! Вот увидишь! — кричит Зеницу, скрипя зубами. Танджиро в очередной раз наступил на его больную мозоль. Лицо Танджиро проясняется, он потирает краснеющее пятно на лбу в том месте, куда Зеницу уже дважды ударил его. — Конечно! Я уверен, этот день обязательно наступит! Но… — Что за «но»? Ты сомневаешься во мне? — Светловолосый парень делает шаг вперед, с выражением наигранной обиды на симпатичном лице. — Я всегда знал это! Тебе нравится быть самым высоким из нас троих! — произносит он, хватаясь за меч. Танджиро чешет щеку, отводя взгляд. — Нет, не так. Я не уверен, но думаю, мне нравится, что ты ниже меня… — простодушно признает он. Он и сам не очень понимает, почему именно эта фраза пришла ему на ум; он только хотел успокоить Зеницу, хотел, чтобы друг не так переживал из-за своего роста, но Танджиро не ожидал, что на смену истеричным визгам резко придёт полная тишина. Танджиро украдкой смотрит на друга. Сегодня очень холодно, и от морозного ветра щеки обоих парней покраснели. Тем не менее лицо Зеницу пылает гораздо ярче, пока он пытается скрыть это за тонкими пальцами. Танджиро чувствует, что тоже начинает гореть. Его воротник внезапно становится слишком узким, а по шее поднимается жар. — Э-э-э, я имею в виду… это звучит… Зеницу качает головой и поднимает руку, чтобы остановить его. — Неважно. Иногда ты слишком честен, это нервирует. Танджиро морщится, склонив голову. — Мне жаль. «Как же стыдно!» — думает Танджиро, а его щеки продолжают пылать. Ему нужно контролировать, что он говорит, иначе он только напугает Зеницу. В конце концов… он не имеет права на то, что чувствует. Его брови нахмурились. Почему сейчас? Почему вдруг эти чувства проснулись в самый неподходящий момент? Почему не раньше, ведь последние несколько лет они все время были вместе? В прошлом Танджиро не поверил бы, если бы кто-то сказал, что он будет тосковать по Зеницу, но, возможно, он осознал бы свои чувства раньше и что-нибудь сделал! Но сейчас… — Теперь ты определенно должен меня накормить, — подает наконец-то голос Зеницу. — А? Танджиро поднимает голову и видит перед собой глаза цвета меда. — Когда мы доберемся до города, ты купишь мне что-нибудь вкусное! От упоминания еды живот Зеницу издает самое громкое урчание, которое Танджиро когда-либо слышал. — Видишь? Я умру с голоду! Это не демоны отправят меня на тот свет, я бесславно покину этот мир из-за недоедания! Если Зеницу ноет, значит все в порядке. От этой мысли на губах Танджиро появляется улыбка, а потом он и вовсе не может удержаться от смеха. — Прекрати надо мной смеяться! — возмущается Зеницу. — Извини, но не могу. Таким голодным ты напоминаешь мне Иноске, — продолжая улыбаться, отвечает Танджиро. Зеницу ощетинивается. — Не сравнивай меня с этим зверем! В отличие от него, у меня есть вкус! Обиженный таким сравнением, Зеницу низко опускает голову, что-то бормоча себе под нос. — Мы уже почти пришли. Как насчет такого: я куплю нам что-нибудь вкусное, чтобы мы перекусили, прежде чем найдем комнату? Все за мой счет. — По тому, как оживляется Зеницу, Танджиро понимает, что его предложение принято. Лицо друга расплывается в улыбке, а каштановые глаза сияют. — По рукам. По необъяснимой причине у Танджиро слабеют колени. Он не собирается обманывать себя, он понимает, что любит такие моменты, когда Зеницу дарит ему самые теплые улыбки. Слишком ли эгоистично с его стороны желать, чтобы эти улыбки принадлежали только ему? В какой момент в его жизни случилось так, что при виде Зеницу он чувствует нежные трепыхания крылышек в животе? И снова Танджиро настолько увлекается, задавая себе бесконечные вопросы, что не замечает, как Зеницу подходит к нему, и их пальцы внезапно переплетаются. Он резко поднимает голову, а воздух, кажется, покидает его легкие в безмолвном выдохе, когда светловолосый парень тянет его вниз по тропинке. — Зен? — Пожалуйста, перестань тормозить. Я жутко замерз, а еще я, вроде бы, слышу приближение бури, — говорит Зеницу, глядя прямо перед собой. На его лице не видно и тени того, что еще совсем недавно он был расстроен и смущен, потому что не смог подавить эмоции в присутствии друга. — Нам лучше добраться до города, пока нет дождя. Я так хочу поесть и не промокнуть, что готов забыть твое обещание и заплатить за все сам. Танджиро смотрит на их сцепленные руки, и от этого зрелища внутри него разливается теплота. Первый раз в жизни он и Зеницу идут, держась за руки, и это новое ощущение очень волнует. Он открывает рот и внезапно понимает, что ему тяжело начать говорить следующую фразу. — … если хочешь, можешь отпустить мою руку. — Кажется, сейчас прозвучала самая большая ложь, которая когда-либо сходила с его языка. Ему остается только надеяться, что тонкий слух Зеницу не уловил звук: «Я лгу, я лгу, я лгу», монотонно звучащий в его сердце. Зеницу успокаивающе улыбается ему. — Нет уж, у меня рука мерзнет. Кроме того, вокруг никого нет, так что можно не беспокоиться, вряд ли мы встретим симпатичных девушек, которые после этого откажутся выходить за меня замуж. — Прости, у меня такие грубые и мозолистые ладони. Тебе, наверное, не очень приятно трогать их, — вздыхает Танджиро. Он полагает, что в своих мечтах Зеницу наверняка хотел бы сейчас греться, держась за мягкую, нежную и хрупкую ладонь девушки, это точно предало бы ему сил в холодный суровый день. — Хм? Почему ты так думаешь? — Зеницу смотрит ему в глаза с легким румянцем на щеках. Танджиро надеется, что дело в их сцепленных пальцах, а не в порывистом ветре. — Я считаю, такие руки тебе подходят. Грубая или нет — рука есть рука, а твоя рука в моей очень теплая, и это главное. Этот простой ответ заставляет Танджиро немного замедлиться и еще крепче сжать руку друга. Он тоже чувствует, как холод отступает, когда чужая ладонь греет его собственную. — Действительно, как же сегодня холодно… В глубине души он знает, что это неправильно. Он боится признаться себе, но он и правда влюблен в Зеницу Агацуму. Он не знает, как и когда это началось, что заставило его по-другому взглянуть на друга. Все как в тумане, он не может вспомнить, что же могло подтолкнуть его чувства. Несомненно только, что они сблизились за последние три года. Но его беспокоит не только это, он знает и другую часть правды. Он избегал этого годами, сомневался, не верил, но судьба подарила ему сверхобоняние, которое еще ни разу не ошиблось. Через тонкий аромат сладких персиков он ощущает и запах любви, которую испытывает к нему Зеницу, и часто ловит на себе долгие взгляды друга, что не оставляют сомнений — чувства Танджиро взаимны. Весь оставшийся путь до города они проходят в полной тишине. Однако это добрая и спокойная тишина, позволяющая каждому из парней погрузиться в свои мысли. Танджиро думает о том, что это очень даже приятно — разделить молчание на двоих. Единственный звук, нарушающий тишину, — это урчание требующего ужин желудка Зеницу.