Цветок Японской сливы Уме

Когда они подходят к воротам города, их руки непроизвольно расцепляются. Танджиро чувствует разочарование. Зеницу был прав. Над унылым горизонтом виден надвигающийся шторм, Танджиро ощущает землистый аромат приближающегося дождя, и он рад, что они успели добраться до города вовремя. Хотя им все равно еще нужно успеть найти комнату в гостинице, а еще он обязан выполнить обещание и накормить товарища. Улицы города пустынны, но неподалеку он замечает стайку маленьких детей: они весело бегают друг за другом, а их смех далеко разносится в напряженном воздухе. Танджиро привычно начинает искать, где бы купить ужин. Его нос никогда не ошибался в ответе на вопрос, где продается самая свежая еда, но, к сожалению, из-за приближающегося шторма почти все магазинчики вдоль улицы уже закрыты. — Кажется, здесь ничего нет… Может, пойдем дальше в центр, поищем там? Зеницу? Танджиро замечает, что остался в одиночестве, а друг, который еще пару секунд назад стоял рядом, куда-то исчез. — Зеницу? Он оглядывается через плечо и видит, что блондин изучает вывеску небольшого магазина «Сладкие роллы Айко». Танджиро нюхает воздух, и аромат сладкой начинки из красных бобов проникает в его нос, а рот предательски наполняется слюной. — Я никогда раньше не ел ан-пан, — бормочет Зеницу. — Магазин, кажется, все еще открыт… Ах! Как только Танджиро произносит эти слова, из двери выходит пожилой мужчина, который, совершенно очевидно, планирует вот-вот закрыть лавку сладостей. Танджиро приходится действовать без промедления. — Подожди здесь, я пойду нам за едой! — кричит он своему другу. Владельцы магазина, супружеская пара, достаточно любезны, чтобы отложить закрытие. Хотя на самом деле Танджиро, скорее, должен благодарить пожилую женщину, это она согласилась задержаться и помочь ему, а ее муж лишь недовольно хмыкнул. К несчастью, остался только один свежий ан-пан. Танджиро задумывается — он и сам изрядно голоден, одного ан-пана им обоим будет мало. Но выбора нет. Они всегда могут поделиться, как в старые добрые времена. — Твой друг? — женщина кивает куда-то за его спину, упаковывая сладкий пирог. Танджиро следит за ее взглядом: группа детей, которых они заметили ранее на улице, окружила Зеницу. Хотя им не больше десяти лет и никакой угрозы они не представляют, через открытую дверь магазина Танджиро замечает, что Зеницу жутко нервничает и явно мечтает оказаться в более спокойном месте. — У тебя красивые волосы, они яркие, как солнце! — кричит маленькая девочка, восторженно глядя на несчастного юношу, ее глаза сияют, как огоньки. — Эй, посмотри на его меч! — Вы много людей убили этой штукой? — Это круто! Вот бы мне один такой! Мальчик начинает дергать подол желтого хаори. — Господин мечник, эй, эй, научи нас каким-нибудь приемам! — Я тоже хочу учиться! — Эй, я первый спросил! — Почему ты плачешь? Танджиро испускает вздох, наблюдая, как маленькая толпа теснит Зеницу, задавая все больше вопросов. Он уже даже готовится выйти на улицу и помочь Зеницу прийти в себя, но блондин внезапно перестает всхлипывать и робко начинает отвечать на детские вопросы. Зеницу так не замечает пристального заботливого взгляда друга. Честно говоря, Танджиро забыл свое маленькое правило «не смотреть на Зеницу каждые пять секунд, иначе он подумает, что ты придурок». К сожалению, он слишком часто его нарушает. Даже Иноске заметил это, правда в его интерпретации это звучало так: «Перестань пялиться, ты на нем дыру протрешь», но именно то, что он сказал после, до сих часто приходит на ум Танджиро. «Я все знаю. Я догадываюсь, что творится у тебя в голове, и я на твоей стороне, но держи себя в руках. Ты можешь испортить все, через что мы прошли вместе, если вдруг что-то пойдет не так между тобой и Монитцу. И я никогда не прощу тебя, если ты причинишь ему боль». Танджиро ощутил комок в горле. Как так вышло, что из всех людей именно Иноске разгадал и смог принять его чувства? Он до сих пор помнит, какими зрелыми и сочувствующими казались его зеленые глаза, прежде чем он скрыл их под маской кабана и убежал в горы, распугивая воинственными криками девочек из Поместья бабочек. Но Танджиро тогда ясно понял: Иноске прав. Надо быть сдержанным и ценить те отношения с друзьями, которые они создавали, проживая эти годы вместе и сражаясь плечом к плечу. Не время для постыдных желаний. Зеницу не заслужил, чтобы ему разбили сердце. — Господин, смотрите! В этом году слива Уме в нашем саду зацвела так рано, и я сорвала себе немножко цветов. — Ах, какие они красивые… — Можно я украшу одним ваши волосы? — Что? Мои волосы? К-конечно. Невольно подслушанный диалог возвращает Танджиро к реальности. Та самая малышка, которая любовалась волосами Зеницу, протягивает ему цветок японской сливы: белый, с легким розовым оттенком и нежными, слегка закругленными лепестками. Зеницу опускает голову настолько, чтобы девочка, привстав на носочки, смогла закрепить невесомый цветок у него над ухом. После парень поднимает голову, выпрямляется, его рука непроизвольно тянется к цветку в волосах, уголки губ ползут вверх. — Красиво выглядит? — спрашивает Зеницу. — Очень! — с придыханием шепчет его новая поклонница. Зеницу поворачивается к лучшему другу, его несмелая улыбка становится ярче, когда он замечает, что и Танджиро смотрит на него. Блондин поднимает руку и робко машет. Танджиро солгал бы, если бы сказал, что в этот момент его сердце не подпрыгнуло, стуча громче и громче, как будто пытаясь расколотить грудную клетку вдребезги. Он не хочет так реагировать, но сопротивляться трудно. Очень трудно. Если бы только это было возможно. — Вот, возьмите, молодой человек. — Голос хозяйки магазина вынуждает его оторвать взгляд от Зеницу. — Большое вам спасибо! — Танджиро лезет в карман, чтобы оплатить покупку, но когда он поднимает глаза, то видит рядом со свертком с ан-паном небольшой красный мешочек, аккуратно перевязанный желтой веревочкой. Танджиро отчетливо чувствует исходящий из него насыщенный бархатный аромат шоколада. Он удивленно моргает и смотрит в глаза пожилой даме. — Простите, но я не заказывал это… Она улыбается в ответ, и вокруг ее глаз рассыпаются симпатичные морщинки. — Это наш подарок. Сегодня День любви, поэтому мы дарим вкусные шоколадные конфеты каждой паре, которая делает покупки в нашем магазине. Это последний мешочек. — Сегодня День любви? Ой, нет, подождите, вы сказали — каждой паре? — Шоколадные конфеты — это особое угощение, которым любят обмениваться влюбленные. Странно. Она проигнорировала его последний вопрос… — Вот. Поделись с ним после того, как съешь наш ан-пан. Что? Ой. Она, должно быть, имела в виду… — Простите! Но вы ошиблись. Он просто мой близкий друг! Хозяйка магазина склоняет голову набок. — Близкий друг, говоришь? Я заметила, как ты смотришь на него, и ни один друг не смотрит так на другого друга, если только они не любовники. Он очень красивый. — Н-нет! Вы все неправильно поняли, он просто мой друг! Вот и все! — заикаясь, пытается оправдаться Танджиро. — Он всего лишь чудак с цветком в волосах, — раздается внезапно хриплый голос мужа доброй женщины, который все это время провел на табурете у входа, пуская клубы дыма из трубки. — Может и так, но сердцу не прикажешь, кого любить, дорогой, — отвечает ему улыбающаяся жена. В этот момент Танджиро бросает в жар, лицо покрывается пунцовыми пятнами, и он может только беспомощно открывать и закрывать рот, не в силах подобрать нужные слова. Похоже, лучше всего откланяться, чтобы больше не продолжать этот странный и неудобный разговор. — Большое спасибо за еду! — кричит он, протягивая хозяйке йену, после чего хватает оба мешочка и стремительно выбегает из магазина. «Наверняка это мне какое-то испытание свыше», — думает опешивший Танджиро, пряча пакетик с шоколадными конфетами во внутренний карман хаори. Конечно же, он обязательно поделится конфетами с Зеницу, но совсем не из-за дурацкого Дня любви! Он уже почти рядом с другом, когда понимает, что, похоже, впереди намечается ссора. — Прекратите издеваться! Вы даже не представляете, через что мне пришлось пройти, чтобы получить такой цвет волос! — Он что, собирается плакать? — Он уже плачет! — Я не плачу! Зеницу каким-то образом умудрился настроить детей против себя, что не так уж и удивительно. Его маленькая подружка, должно быть, ушла не так давно. Еще несколько минут дети любовались его волосами и мечом на бедре, но потом мальчишки решили подразнить и без того нервного парня. — Я заставлю вас заплатить за это, сопляки! Уважайте людей старше вас! — вопит Зеницу, и его наверное слышат все жители улицы. «Все, пора его уводить, — думает Танджиро, — что он вообще вытворяет? Мы не можем привлекать лишнее внимание, а в городах и тем более обязаны вести себя сдержанно. Черт, Зеницу же всегда строго придерживался этого правила. А теперь он кричит на детей — Иноске был бы доволен этим зрелищем». Танджиро вздыхает, потирая переносицу, прежде чем кладет сумку с ан-паном на скамейку возле магазина. Было бы обидно раздавить последнюю булочку, оттаскивая сопротивляющегося Зеницу от его обидчиков. Но едва только он успевает сделать шаг, спеша на помощь к другу, как слышит голос хозяина лавки сладостей. — Действительно чудак, — бормочет тот себе под нос. «Да, он такой», — мысленно соглашается Танджиро и чувствует, как раздражение, которое вызвал в нем блондин своим глупым поступком, потихоньку испаряется. Зеницу может быть плаксой, но Танджиро хочет быть тем, кто утирает ему слезы. Он вечно жалуется, корчит самые невероятные недовольные гримасы, но Танджиро все равно любит их. Он слишком легко пугается и в страхе начинает цепляться за товарищей, но Танджиро совершенно не против. Скорее, он втайне хочет быть тем человеком, к которому бежал бы испуганный Зеницу, чтобы прижать его к себе и позволить сладкому персиковому аромату окутывать их обоих. Он бы никому не сказал, но Танджиро любит все, что делает Зеницу таким, какой он есть, даже его слабости и недостатки. Зеницу и дети все еще пререкаются, когда чуткий нос Танджиро улавливает запах скорого дождя. Он успевает укрыться под навесом магазина ровно в ту секунду, когда первые крупные капли дождя достигают земли. И тут же начинается ливень, стена воды обрушивается на черепичные крыши умиротворенных домов. Визг Зеницу практически неотличим от визга детей, моментально вымокших до нитки. Но недоброжелательная погода наконец-то прервала их перепалку, заставив разбежаться в разные стороны. Дети бросились к своим домам, а их оппонент побежал к Танджиро, искать укрытия под навесом. — Я промок! — несчастным голосом сообщает Зеницу. — Ты прекрасно знал, что пойдет дождь, и все же предпочел выяснять отношения с маленькими детьми, — Танджиро решает строго отчитать друга. — Ты что, не видел, как ужасно эти пакостники себя со мной вели? Паразиты мелкие, да как они могли?! А еще пять минут назад они были моими фанатами … — Вот уж точно нет, — перебивает Танджиро. — … а потом они предали меня! Танджиро вздыхает и слышит, как ножка стула скребется по полу. Старик качает головой, прежде чем войти в магазин, не сказав им ни слова. — Смотри, я купил нам еду, может, сядем и перекусим? — предлагает Танджиро, жестом указывая на скамейку. Зеницу все еще ноет и жалуется на воспитание нынешних детей, но выполняет его просьбу. Когда он наконец-то успокаивается, Танджиро сообщает печальную новость. — У них был только один ан-пан… — ЧТО? Скажи — это шутка? Это же ужасно! Танджиро смотрит на пирог в своих руках, причитания Зеницу, кажется, уже отпечатались у него в мозгу, но он осторожно ставит пальцы на середину мягкой булочки и делит ее ровно пополам. Ан-пан еще настолько теплый, что изнутри поднимается пар, а от вида начинки из пасты красных бобов у Танджиро начинает радостно трепетать желудок. А вот на Зеницу насыщенный аромат свежеиспеченного хлеба, похоже, совсем не подействовал. — Я весь, весь мокрый! А ведь этого я больше всего и боялся! А теперь я могу заболеть, моя форма сырая до нитки, а еще и эти ужасные дети! Это не день, это один сплошной кошм… Не колеблясь ни секунды, Танджиро засовывает половинку мягкого пирожка в рот Зеницу, заглушая его последние слова. Блондину остается только ошарашенно моргать широко распахнутыми от неожиданности глазами. «Мммм!» — пытается он ругаться на Танджиро ртом, полным хлеба. — Да, не зря говорят, что еда вкуснее, если разделить ее с другом, — смеется находчивый парень. Он убирает руку, удерживающую ан-пан на месте, и Зеницу перехватывает нежную мякоть, потом решается на первый укус, после чего медленно жует, наслаждаясь вкусом. Танджиро удовлетворенно кивает, поднося свою порцию к носу и глубоко вдыхая запах теплого хлеба, прежде чем откусить еще. Паста из красных бобов тает на его языке, и он мычит от восторга. — Это очень вкусно! Зеницу! Если завтра они испекут еще, давай купим на обратную дорогу… — предлагает он, повернувшись к другу, но замечает, что глаза Зеницу наполняются слезами. — Зен? Одно моргание — и слезы покидают свое место, омывая и без того мокрые щеки. Хорошо, что это хотя бы не мешает Зеницу жевать. Он фыркает, смахивая воду, стекающую по его светлым ресницам. Рот Танджиро удивленно приоткрывается, а сердце будто пропускает один удар. Зеницу плачет часто, плачет много. Это не секрет. Танджиро видел достаточно разных видов плача, которыми Зеницу одаривал друзей на протяжении этих лет. Будь это слезы ужаса, которыми он заливался в стрессовой ситуации, или плач бессилия, когда дела шли не так, как ему бы хотелось — но его плач всегда имел причину. Танджиро встречал слезы разочарования, слезы страха, слезы облегчения, да и вообще, он уже стал экспертом по слезам Зеницу. И чаще всего его слезы сопровождались шумом и истериками. Но прямо сейчас он наблюдает что-то невиданное ранее — слезы, тихие, как дождь, падающий с неба, слезы, заставляющие сердце Танджиро трепетать. Новый, неизведанный вид слез. И как бы он ни хотел, он не может заставить себя утешить друга. Наконец Зеницу вытирает глаза и смотрит на Танджиро со слабой улыбкой на лице. — Как же глупо, что я такой чувствительный. Но это было очень вкусно. — Нет, это совсем не глупо. Воцаряется долгое молчание, и Танджиро доедает то, что осталось от пирога с бобами, отказываясь отвести взгляд от товарища, который наконец справляется со своей половиной. Цветок Уме, заправленный Зеницу за ухо, сбился и теперь свободно повис, запутавшись в мокрых светлых волосах. Танджиро протягивает руку, поправляет влажную прядь и возвращает цветок на место. И тут же натыкается на пристальный взгляд Зеницу. — Перестань так обо мне заботиться, — надувшись, просит блондин, — я всего лишь немного всплакнул, а не нахожусь при смерти! — Я знаю, но волнуюсь за тебя. — Это мне пора волноваться! Серьезно, что с тобой происходит? Танджиро медленно моргает, обдумывая ответ. — Гм? Ничего… — И вдруг все внутри него обрывается: может, светловолосый друг заметил, как изменилось его поведение? Не мог же он как-то себя выдать? Зачем он вообще об этом думает? А вдруг прям в эту секунду Зеницу слышит его мысли, используя свой феноменальный слух? Танджиро начинает потеть от волнения. Небеса, дайте ему силы! Он не знает, как ответить, если Зеницу напрямую задаст ему вопрос, ответа на который он так хочет избежать, или вдруг сам расскажет о своих чувствах. Что ему вообще сказать на это, как удержать себя в руках? — Э-э-э, ты в порядке? — Зеницу неожиданно наклоняется ближе, изучая его лицо и заглядывая в глаза. Это плохо, очень плохо, надо держаться, нельзя показывать эмоции. Но он так близко, что даже получилось бы сосчитать легкие веснушки на его носу, и эта близость заставляет слабое сердце Танджиро неистовствовать. Хуже того, когда он приблизился, аромат персиков вокруг усилился до такой степени, что голова кружится, а все остальное уходит далеко на задний план. — Танджиро?! Что с тобой?! Ты такой красный! О нет, это один из симптомов метки? — Зеницу внезапно бледнеет и начинает трясти друга, вцепившись тонкими пальцами в его форму. — Ува! Не умирай, Танджиро! Для этого еще слишком рано! Потребовалось время, чтобы утихомирить истерику Зеницу. Дождь начинает стихать, а Танджиро наконец замечает, что его друг действительно сильно промок. Они вежливо узнают у владельцев магазина дорогу до ближайшей гостиницы, а пожилая женщина любезно вручает им декоративный зонтик с цветочными узорами для их недолгой прогулки. Зеницу открыл было рот, чтобы пожаловаться, как же тесно будет двоим взрослым парням идти под одним зонтом, чтобы в итоге все равно промокнуть, но дружеская затрещина от Танджиро приводит его в чувство, и они оба мягко склоняют головы перед хозяйкой магазина в благодарность за ее доброту. Гостиница совсем недалеко, всего в минуте ходьбы от «Сладких роллов Айки», но это одна из самых длинных минут в жизни Танджиро. Его рука непроизвольно сжимается вокруг бамбуковой ручки каждый раз, когда плечо Зеницу касается его. Он сосредотачивается на каплях, стекающих с края зонтика, прислушивается к ритмичному стуку дождя по бумажному материалу васи. Он все еще чувствует запах шоколадных конфет, спрятанных в кармане, но пока не знает, как с ними поступит.