Тропа Койота

***

«Где-то есть город – тихий, как сон, Пылью тягучей по грудь занесён. В медленной речке вода, как стекло. Где-то есть город, в котором тепло. Наше далёкое детство Там прошло...» Гражданская оборона, «Город детства»

      P.S. – ... Записываем под диктовку: «Мие олен», – воркотала пожилая учительница. В тёплому классе слышалось активное шуршание шариковых ручек о тетради. Каспер тоже лениво вывел латиницей фразу и отложил ручку, глядя то в затянутое дымкой окно, то на календарь, показывавший, что до лета осталось всего два месяца, то на настенные часы. «Тик-так, тик-так» – долго же ползёт секундная стрелка, а остальные и того дольше. Самый бесполезный и тягомотный урок закончится ещё не скоро, и это не может не удручать. От твёрдого сиденья стула затекли ноги – в мыслях Каспер лелеял образ лестницы и коридоров, по которым наконец-то можно будет побегать.       – Как переводится эта фраза, кто мне скажет? – вопрошала пожилая учительница у класса, который сегодня далеко не сверкал энтузиазмом. – Ну-ка, ну-ка, умники-разумники. Кто учил домашнее задание? Тимошенька, ты знаешь, как это переводится?       – «Я есть», – нехотя перевёл Тимошенька.       – Пра-авильно, Тимофей. А как тогда сказать: «Я Тима»?       – «Мие олен Тима», – Тиме эти задания явно казались слишком простыми, поэтому он скучал и демонстративно зевал, отклонившись на спинку стула.       – Молодчинка! Дальше пишем: «Шие олет» – что это значит?.. Правильно – «ты есть». Записываем... Антон, а ты почему не пишешь?       – А я запоминаю, Анастасия Захаровна, – томно моргнул мальчик с последней парты, рассмешив четвёртый "А".       – Ничего ты не запоминаешь. Не ври мне хоть, – покачала головой учительница. – Не понимаю, как можно не интересоваться своим родным краем? – и она замахала дрожащими руками на замшелый флаг Карелии, висевший над доской. Три горизонтальные полосы: красная, синяя и зелёная. Сбоку от доски висела большая карта Карелии, охватывавшая территории от Ленинградской области до самого Мурманска по длине и от Финляндии до Архангельска по ширине. Вся карта была сплошь изрисована лесами, болотами и озёрами, а города на ней встречались очень редко, и те были мелкими – скорее посёлками. Кас от нечего делать читал водил по ним глазами и вздыхал: Костомукша, Кондопога, Медвежьегорск, Сортавала, Рускеала. Сегежа и Надвоицы... Карта, как и флаг, тоже была очень старая, словно ещё пережившая Великую Отечественную Войну. Поэтому на ней было написано не «Республика Карелия», как теперь говорят, а по-старому – «Карельская АССР», прямо как у Каспера в свидетельстве о рождении.       – Дети, вы хоть осознаёте, насколько мы уникальный народ? – продолжала патриотичную речь учительница. – Не в каждом регионе России есть свой второй язык, между прочим! А нам в этом плане необычайно повезло!       – Или, наоборот, не повезло, – опять отозвался остряк с задней парты.       – Шутки шутками, дорогой Антон, а вы, возможно, последнее поколение детей, которое будет проходить карельский язык в школе. Никому-то он теперь не нужен, никто его теперь не знает. А я, помнится, в детстве на нём столько песенок знала, столько частушек! И бабушка моя на нём свободно говорила, Царствие ей Небесное. Меня учила... Вот одну частушку я помню, – и учительница быстро-быстро затараторила что-то на карельском языке, который по звучанию был похож на гибрид финского и русского языков. Пожилая женщина договорила считалочку и с озорным огоньком в глазах оглядела класс. Девочки восторженно захлопали, мальчики же только ухмыльнулись.       – Ну, как вам? Интересный же язык! А вы его учить не хотите. Была у меня надежда на вас – на то, что ваше поколение снова его возродит, – а вам он и не сдался совершенно...       – А я его выучу! – заявила со второй парты девочка-кокетка – давно известная нам Доминика. – Могу даже поспорить, что выучу!       – И зачем тебе? – спросил у неё кто-то.       – А так, из принципа. И ради Анастасии Захаровны.       – Вот боевая девчонка Аркатова! – улыбнулась учительница и радостно зажестикулировала. – Вот таких я люблю: задорных, бойких, принципиальных! Берите пример с одноклассницы. А что насчёт спора, то со мной и спорить не надо – я тебе и так верю, красавица моя. Выучишь, всё ты выучишь... Так, ну давайте дальше. Богдан, а, Богдан? Ну-ка, скажи мне, как будет на карельском «они есть»? – класс с ухмылками обернулся через плечо на Богдана. – Не помнишь? Ну, тогда повторяй за мной: «Хюе олла»       Разумеется, что Богдан повторил эту фразу неправильно и, более того, неприлично по-русски, что снова рассмешило задорный класс – особенно мальчишек.       – Ну что за выходки, Богдан? – грустно повесила руки учительница и отложила свой затрёпанный учебник на стол. – Я ж с тобой по хорошему, а ты вот такие шутки отпускаешь. И ладно бы при ребятах, но при мне-то за что?       – Да Анастасия Захаровна, я ж случайно! – извинялся Богдан, которому вдруг стало совестно из-за приунывшего лица учительницы. – Я не умею по-карельски говорить, что хотите со мной делайте!       – Эх, ничего я не буду с тобой делать. Поздно пить боржоми, как говорится...       Откуда-то из коридора раздался тихий ширк, словно кто-то царапнул входную дверь. Лампа в люстре на потолке на секунду мигнула, от чего класс вздрогнул.       – Чего вы пугаетесь? Электричество скачет – всего-то.       Но ширк в дверь повторился, и в этот раз он прозвучал увереннее и отчётливее. Словно какое-то животное стояло в коридоре и специально скребло лапой в дверь. Весь четвёртый "А" подался корпусами вперёд и вслушивался в странные звуки, которые настойчиво продолжали звучать за дверью.       – Кто это может царапаться?       – У нас в школе собака?       – Да ну, это нас наверное разыгрывают!       – Проверить надо, – пробормотала учительница и только засеменила к двери, как из-за своего стола с грохотом вскочил Гермес и что есть мочи закричал:       – Анастасия Захаровна, не делайте этого! Это Волк! Это Волк! Он съест вас, если вы ему откроете!       Эти странные, бессмысленные восклицания про какого-то волка разожгли в помещении панику. Если самый спокойный человек в классе так напуган этими звуками, то как же тогда следует бояться остальным? Дети, всхлипывая и трясясь, начали вставать со своих мест и отходить вглубь кабинета, к горшкам с раскидистыми цветами и к книжным шкафам. А царапанье становилось громче и уже сопровождалось животным фырканьем и хрипом в дверной косяк. Зверь пытался сломать дверь или сделать подкоп в класс.       – Точно, ты прав, касатик! – ответила старушка корейцу, пятясь от двери. – Слышала я в детстве от бабки легенду, про Волков про этих проклятых! Дети, сюда, ко мне, быстрее!       Учительница начала творить что-то странное, что в другое время можно было бы посчитать за приступ сумасшествия: она схватила с доски белый мел и принялась чертить вокруг себя прямо на линолеуме широкий круг. Второпях он у неё получался неровный и больше похожий на овал, но она продолжала чертить. А свет в классе замигал сильнее, и пара ламп в итоге совсем погасла. Стены класса будто сдвигались, туман за окнами словно сильнее прижался к школе, сжирая весь внешний мир, а потолок будто бы оседал и разваливался. И никто теперь не объяснит Касперу, правда ли это творилось со школой или это были простые галлюцинации от панической атаки. Он держался рядом с Доминикой и Гермесом и, как и все, следил за тем, как Анастасия Захаровна, словно старая колдунья, чертит на полу круг, согнув больную спину в три погибели. Кто-то одумался и бросился ей помогать, кто-то самый храбрый кинулся к дрожащей двери, чтобы держать её за ручку. Самые же трусишки кинулись в начерченный мелом круг и спрятались за широкой спиной учительницы.       – Не держите дверь! Отойдите оттуда сейчас же! – крикнула она детям, которые решили погеройстововать. Те послушались и отступили в круг. Ещё одна пара ламп погасла – немыслимый катаклизм!       – Анастасия Захаровна, а откуда вы знаете, что этот круг нас спасёт? – тихо спросил у учительницы карельского Кас, который был настолько напуган, что не мог ни дрожать, ни плакать, ни кричать. Он был охвачен ступором и в то же время лёгким любопытством.       – Оттуда, что он уже ни раз меня спасал, мой мальчик.       – От кого?! От кого спасал?! – пищал какой-то истеричный мальчишка. Его полностью сбивало с толку происходящее, и его вполне можно было понять: в дверь класса продирается неизвестное, жуткое существо, лампы мигают и гаснут, а весь класс вместе с учительницей собрался в меловом кругу у доски и надеется, что он их спасёт, как Хому Брута от Паночки. – Кто к нам хочет проникнуть? Не бывает Волков в школе, они не могут сюда пройти!       – Этот – везде может, – мрачно ответил Гермес, не отрывая узких глаз от входа в класс. – Ему все стены – двери...       – Отче Наш, Иже Еси на Небеси... – зажмурившись, бормотала учительница и крепко стискивала что-то пальцами под блузкой. Как все быстро догадались, это был крестик.       Рык и бешеное царапанье продолжались ещё какое-то время, а оцепеневший четвёртый "А" с учительницей всё также стояли в очерченном тёмном пространстве и не дышали.       И вдруг всё прошло.       Свет вернулся, словно и не гас, а в коридоре всё стихло. Никто не произнёс ни слова, все только переглядывались друг с другом и пытались понять, что за бред сейчас творился. Они с недоумением осмотрели круг под своими ногами, потом учительницу, крепко пахнущую старыми духами, а потом вновь друг друга и класс. Всё было по прежнему. Вся мистика исчезла, ушла вместе с тем Волком. Был он, не был, был ли это групповой гипноз или чудо – никто ничего не мог себе объяснить. Но парочка скептиков ещё целый день заявляла при каждом случае, что их всего лишь разыграл Джокер из шестого класса. Кажется, сегодня его ждут разборки у директора, и не важно, виноват он был в этом нападении или нет. Все подобные случаи списываются на него.       И всё же этот день был самым странным за всю недолгую жизнь Каспера, и даже за огромную жизнь Анастасии Захаровны. Он оставил за собой много вопросов. К примеру, что понадобилось Волку в школе? Кто понадобился? Был ли Волк в принципе? Мистический он или обычный, дикий? Загадки, кругом в этой деревне сплошные загадки. И опять вопрос – почему именно в этой деревне?.. P.P.S. – ... Давай, бей сильнее! Не бойся, Кас, мне не больно! – подбадривал Гриф своего друга. Малыш Кас, весь запыхавшийся и с растрёпанными чёрными волосами, бил кулачками ладонь русого, как боксёр грушу. Они уже недели две тренируются подобным образом: Гриф как наставник, Кас – как ученик.       – Жарко уже! Может пойдём плавать? Все уже купаются, а там кто-то с тарзанки прыгает! – жалобно выдохнул маленький мальчик и утёр пот со лба. В кустах тем временем громко шарился щенок немецкой овчарки по кличке Султан. То ли он там мышей ловил, то ли мелкую птичку. Из-за листвы и веток был виден лишь его пушистый хвост, торчавший пистолетом.       – Не ленись, – пригрозил Гриф. – Это же была твоя идея, учиться драться. Что же ты теперь от неё отлыниваешь?       – Да я не отлыниваю! Я просто уже перегрелся. Хоть мы и в тени, но духота здесь жуткая. Сжалься, а?       – Ладно, сейчас мы пойдём плавать. Но сперва сделай последний бросок, – и русый мальчик в полосатой футболке и шортах встал в боевую позицию. Маленький мальчик сделал то же самое и неожиданно кинулся к другу с целью свалить его на землю. Но Гриф был и старше, и выше, и ловчее, поэтому он сам перехватил Каса и с возгласом «Оп-ля!» положил мальчишку на лопатки. Каспер плюхнулся не в самое удачное место – мало того, что там было много опавших сосновых иголок, так там ещё и какие-то жёсткие корни из земли выпирали. Об один мальчик как раз ударился лопаткой, но решил не подавать вида, что ему было больно.       – Н-да, нам ещё пахать и пахать, – заметил Гриф и поднял подопечного с земли.       – Знаешь, надо почаще вот так ложиться на землю, – мечтательно сказал Кас. – Там очень красивый вид открывается: сосны, ветки, а сквозь них – небо и облака!..       – Не боишься, что тебе так шишка в лоб прилетит? – усмехнулся русый.       – Это будет стоить того...       – Эх, созерцатель. Пойдём сейчас на пляж, там лучше небо видно. Султан! Султан, ко мне! – в кустах раздался хруст ломающихся веток, и на полянку выскочил золотисто-чёрный щенок с ещё неокрепшими ушами. Он весело прискакал к хозяину и запрыгнул на него лапами, запачкав парню шорты землёй.       – Султа-ан, ну что за свинтус? Где ты так извозился? – щенок весело тявкнул и принялся носиться кругами вокруг Каса и Грифа. – Султан, пойдём на пляж! На пляж, давай, бегом! – и пёс со всей своей щенячьей дури помчался к берегу озера, а загорелые мальчишки за ним следом.       На пляже было уже полным полно народу. Кучи человеческих голов бултыхались в тёмно-синих волнах. Когда их поднимало на гребень, они весело взвизгивали, когда же волна отступала, дети вновь бежали ей навстречу. Местный аквапарк, что тут сказать? Родители преимущественно загорали на берегу на расстеленных полотенцах и коврах. Вместе с ними загорали и бабушки, что было не слишком приятным зрелищем само по себе: круглые животы в складках, обвислые груди в леопардовых купальниках и жуткими узлами торчащие на их ногах вены. Но приходилось это терпеть – не прогонять же людей с пляжа из-за того, что у них непрезентабельное тело?       Однозначно, звездой на этом пляже была мама Каса, Злата Алексеевна, кожа которой светилась на солнце, как у русалки. Стройная, тонкая, ноги длинные, чёрные волосы прикрывали спину, а на голове – широкополая соломенная шляпа. Эту добрую красавицу, известную во всём посёлке, шутливо и ласково называли «местной принцессой Дианой». В принципе, что-то общее в манерах у них было. Рядом с ней под пляжным зонтиком сидел в шортах её муж – добрый толстячок, который был старше своей жены лет на десять минимум, но всё равно вместе эти люди смотрелись мило. Ещё сильнее приблизившись к пляжу, Гриф и Кас заметили в воде своих друзей – Джокера и Енота, и в данный момент первый в шутку топил второго в наступающей волне. Мальчишки ускорили бег, а маленький, но проворный Султан уже добежал до воды и, обмочив в ней лапы, побежал здороваться с родителями Каспера.       – Привет, Султанчик! – услышали друзья голос Златы Алексеевны. Она гладила весёлого пса по голове и раззадоривала его разговором. – Кто тут такой красивый бегает? Кто это такой мохнатый? А? – пёс, сильно виляя хвостом, тявкнул и рассмешил учительницу музыки. Потом он подошёл к её мужу и поздоровался с ним, вскарабкавшись ему на колени.       – Привет! – крикнул прибежавший Малыш Кас. – А мы уже потренировались!       – Здравствуйте, – улыбнулся также добежавший русый мальчишка.       – Привет-привет, ребята, – отозвалась сияющая «Принцесса Диана» в соломенной шляпе и солнечных очках. Да, не удивительно, что в неё влюблена половина учеников школы номер два.       – И как всё прошло? – спросил папа Каса, у которого на коленях до сих пор сидел маленький пёс. Султан прищурил глаза и интенсивно дышал от жары и усталости – всё же он долго бежал до берега, почти через всю деревню.       – Он молодец, – ответил за друга Гриф. – Очень старается. Прогресс на лицо, скоро начнёт меня побеждать, – Кас покраснел от этой похвалы.       – Надеюсь, что ты прав, Гриф. А то он у нас всё как девочка со своей музыкой – то скрипка, то пение, то рисование, – Каспер от этих слов довольно сильно покраснел и смутился. – Это всё, конечно, дело хорошее, но самообороной-то мужчине тоже надо владеть. Хорошо хоть ты у нас есть, парень, – Гриф с благодарностью улыбнулся папе Каса.       – Какая погода хорошая, – вздохнула Злата Алексеевна, и все четверо повернули лица к буйному озеру, ребристому от волн. С севера дул морской, свежий ветер и немного охлаждал после палящего солнца. С берега донеслись еле различимые голоса друзей Грифа и Каспера: «Не буду я русалкой, ещё раз тебе говорю!» – «Да ладно тебе! Ты же больше меня на русалку похож! Не мне же ей быть!» – «А почему нет? Ариэль вон тоже рыжая была» – «Иди ты знаешь куда?»       – Ладно, бегите к друзьям, им там без вас не так интересно, – сказала мама Каса, но напоследок шёпотом спросила у сына. – Коль, плавки-то на тебе?       – На мне, на мне, мам, – смущённо заверил её мальчик. Русый, случайно услышавший этот диалог, еле сдерживал улыбку. Когда Кас подошёл к нему и заметил, что это насмешило друга, он сказал:       – Чур ты ничего не слышал.       – Как скажешь...       Они почти дошли до воды и помахали друзьям.       – О, вы только посмотрите! – заорал из воды рыжий, указывая мокрым пальцем на Грифа. – Вот же идеальный кандидат на роль русалки! И длина волос подходящая, и лицо! Хочешь быть русалкой, Грифон?       – Иди ты, – усмехнулся Гриф, зашёл по колено в озеро, подцепил рукой зелёную тину и метнул её в Джо. Тот тут же взвизгнул и отскочил.       – Ну как не стыдно, а? Ты же знаешь, что я боюсь этой фигни!       – Именно поэтому я её и кинул! – крикнул против ветра русый и пошёл обратно на песок, чтобы оставить там шорты и футболку. Кас уже тем временем застенчиво стаскивал с себя одежду и складывал её на раскалённый валун.       – Вот скотина, – улыбнулся рыжий. Из под воды вынырнул чёрный от загара и чем-то похожий на австралийца Енот с какой-то находкой, зажатой в ладони.       – Зацените, что я нашёл – ракушка!       – Да ты у нас натуральный Ихтиандр, – ухмыльнулся Джо и крикнул ломающихся голосом Касу и Грифу. – А у нас тут ракушка, и кажется, с жемчужиной! – русый с берега показал большой палец в верх в знак того, что одобрил находку Енота. – Слышьте, давайте этого товарища в Ихтиандра переназовём?!       – Да ну, – не согласился кудрявый австралиец. – Это долго выговаривать. Енот мне больше нравится.       – Ну как хочешь... Енот-Некромант, хи-хи!       – Как ты мне уже надоел этим Некромантом! – и Енот брызнул в рыжего водой. – Сначала было смешно, теперь уже приелось!       – А мне нравится! «Все леса поработи-и-ит! ЕНОТ НЕКРОМА-АНТ!» – взревел голосом кита Джо и принялся уплывать кролем от догоняющего его друга.       Худой и вытянувшийся за лето Гриф тем временем собирался было заходить в воду, но вдруг он услышал, как ему в спину прилетели писклявые и жеманные смешки – точно девчачьи. Он с недоумением обернулся в их сторону и увидел на небольшом холмике, в тени под сосной, группу девчонок, среди которых была и Доминика в сиреневом пляжном купальнике. Хихикала хором с подругами, а завидев Грифа, игриво помахала ему рукой. Гриф на это отреагировал лишь снисходительной усмешкой, но и она вызвала среди девчонок не малый всплеск писка и смеха. Парень отвернулся от них и стал заходить в воду. Зашёл на глубину чуть выше колена и, как спортсмен-ныряльщик, вытянул руки вперёд головы, прыгнул и стрелой ушёл под воду.       Кас, желая поскорее скрыться в воде от глаз девчонок, побежал за ним, ещё какое-то время привыкал к холодной температуре воды, но потом всё-таки осмелился и окунулся по плечи. Настроение у него тут же улучшилось, как это всегда бывает у детей в воде. Им начинает казаться, что они летят и что они способны буквально на всё. Это чувство – словно сон наяву...       Через минуту прямо перед носом мальчугана откуда ни возьмись выплыл парнишка-кореец и сильно обрызгал своего друга.       – О, здоро́во, Каспер! А ты тут откуда взялся?       – Ч-чёрт! – пискнул малыш и с головой ушёл под волну. Потом вынырнул и принялся визгливо ругаться. – Гермес, ты меня здорово напугал, между прочим!       – Спасибо!       – Это был не комплимент, чудовище ты Лох-Несское! Нельзя так людей пугать, тем более тех, которые плохо плавают. Я и захлебнуться мог!       – Ты меня недооцениваешь, дружище – я бы не допустил, чтобы ты утонул.       – А кто это тут у нас плохо пла-авает? – хитро и угрожающе прозвучал у Каспера за спиной голос рыжего. Мальчик резко развернулся и отплыл от него на пару шагов. Хитрые зелёные глаза, жуткая улыбка, длинные ручищи – на берегу к этому уже привыкаешь, но в воде Джокер реально может довести до икоты. – Хочешь, научу?       – Нет, спасибо, – пятился маленький черноволосый мальчик и с ужасом понимал, что пятится не к берегу, а от берега – туда, где дно глубже. Ноги у него вязли в иле и песке, а Джо всё никак не мог выйти из своего жуткого образа. «Конечно, для него это всё шутки, а мне-то и правда страшно, что он меня утопит!»       – Меня батя знаешь как учил плавать? Он меня брал на руки, подходил к причалу, замахивался вот так и выбрасывал меня настолько далеко, насколько силы позволяли!       – Ты же мог утонуть!       – Мог, но я не хотел. Я барахтался и плыл, и каждый раз приплывал к берегу.       – Так значит, он часто выкидывал тебя в озеро? – усмехнулся Енот. – Может твой папа и правда хотел утопить тебя, а, Джо?       – Ха-ха-ха, да кто-то сегодня в ударе, я погляжу! – язвительным тоном просмеялся он и вернулся к запугиванию малыша. – Так вот, Кас, я думаю, что тебя тоже пора бы вот так закинуть, авось и перестанешь уже воды бояться.       – Скорей наоборот... И вообще, я не б-боюсь воды!       – А чего тогда трясёшься?       – От холода... – и затем он запальчиво крикнул. – Дай мне уже поплавать! Что встал перед носом?!       – Ого, полегче, братишка! – примирительно протянул к нему руки рыжий Джо. – Не бесись так, я ж помочь хочу. Ты же явно боишься плавать.       – А вот и нет! – соврал паренёк. Плавать он любил, но только у берега. Что же о дальних заплывах, то о них для Каспера и речи не было.       – Тогда чего же ты не уплывёшь от меня вон туда? – и рыжий, ухмыльнувшись, показал на метров двадцать-тридцать вдаль от берега. – У тебя вон сколько пространства, чтобы удрать от назойливого меня.       – Джо, может не надо? – подплыл к ним Гриф, который и правда был похож на русалку (или как правильнее называть русалку мужского пола?..): светлые волосы до плеч, бледная, несмотря на загар, кожа, большие с парой лопнувших капилляров голубые глаза и по-кошачьему гибкое телосложение. – Там волны сильные и дна нет.       – Я поплыву, – сурово сказал маленький мальчик, сам от себя не ожидавший такой смелости, и развернулся лицом к горизонту. Русый парень в миг подплыл к нему и перегородил ему дорогу рукой.       – Я тебе туда плыть не разрешаю.       – Но Гриф! – возмутился мальчик. – Я уже не маленький!       – Шутишь что ли? Тебе десять.       – И что? Плевать, я не хочу быть трусом!       – А трупом – хочешь? – чуть-чуть повысил тон светловолосый парень, и его лицо приняло какое-то до боли знакомое выражение. Джо позже понял, что тогда он был похож на своего отца. Гермес, Джо и Енот молча стояли на дне рядом и наблюдали за происходящей драмой. Джо устроился удобнее всех – у него не то что плечи, у него даже половина груди над водой торчала, Енот же стоял в воде по шею, а Гермес вообще мог дышать одним носом.       Но вот непреклонный Каспер нырнул под руку Грифа и по-собачьему поплыл прочь от берега. Русый лишь уронил руки и с досадой цыкнул языком.       – И давно ты стал его мамашей, Гриф? – спросил Джо.       – Помолчи. Из-за тебя это всё, – огрызнулся парень, не отводя глаз от уплывающего Каспера.       – Да ладно тебе, – убрав шутливый тон, сказал Рыжий. – Не утонет он. Видишь, держится же.       – А если в волну попадёт?       – Может, мне за ним поплыть? – выпрыгнув из воды, спросил Гермес, а потом опять погрузился по ноздри в воду.       – Ну плыви, аквалангист, только незаметно, а то он обидится, – разрешил Джокер, и парнишка ловко, как рыба, нырнул под воду и скрылся из виду. – Ихтиандр, а у тебя серьёзный конкурент. Гляди, как плывёт!       – Я ни с кем не соревнуюсь, – горделиво улыбнулся кудрявый.       – Вы ещё видите Каса? – щуря глаза, спросил русый.       – А ты не видишь, да? – с сочувствием уточнил Джо.       – Иначе я и не спрашивал бы, – холодно процедил тот.       – Слушай, да хватит на меня дуться! – взорвался Джокер. – Я его не заставлял туда плыть, он мог и отказаться от спора!.. И да, вон он ещё плывёт... Топором, п-х-х! – не удержался от мрачной шутки Джо.       – Дурак что-ли? – пихнул его Енот.       – Да что вы какие душные? Уже и пошутить нельзя... Ай, никто в этом селе не ценит моё чувство юмора! – и он демонстративно отплыл в сторонку. Гриф не обратил внимание на только что прозвучавшую мрачную шутку и продолжал вглядываться вдаль.       – Эх, всё равно я его не вижу, – вздохнул он и протёр усталые глаза.       – Назад плывёт, – комментировал ему Енот. – Вместе с Гермесом, кстати – всё-таки не удалось ему остаться незамеченным... Сюда! Мы тут! – крикнул он и, выпрыгнув из воды по пояс, помахал двум мальчуганам. Те помахали в ответ. Малыш Каспер выглядел самым счастливым ребёнком на земле:       – А это и правда не так страшно! Даже круче, чем у берега! У меня получилось, вы видели? Я плы-ыл! Сам! Без дна!       – Подтверждаю! – отозвался кореец Гермес. – Я ему не помогал, ни разу!       – Скажите спасибо Джокеру... – сказал было Гриф, но вдруг запнулся и принялся крутить головой. – Эй, а где он? Куда делся? Только что был тут, – Енот тоже завертелся, а доплывшие Кас с Гермесом нахмурились. – Джо! Джо, ты где?!       Енот нырнул пару раз в разных местах, но к своему ужасу нигде не обнаружил друга. Кас и Гермес тоже пытались нырять и смотреть под водой, Грифу же это было противопоказано, так что он искал по берегу и поверхности. Ребята обшарили почти весь берег, но от Джокера не нашли и следа.       – Гриф! – пискнул Каспер и, пару раз хлебнув «огурца», доплыл до русого и тыкнул его пальцем в спину. Гриф обернулся. – Там туча, смотри!       – Каспер, я не могу видеть так далеко, ты же знаешь.       – Но там правда туча, чёрная такая! Кажется, шторм надвигается!       – И правда, шторм, – заметил Гермес и прищурил раскосые азиатские глаза. – Вылезать надо, на берег.       – Ага, что, без Джокера?! – воскликнул Енот. – Надо его найти сначала! – и он опять нырнул.       – Может, папу позвать? – жалобно спросил Каспер.       – Да, конечно, зови скорее! – кивнул Гриф и продолжил осматривать поверхность воды в надежде высмотреть друга. Каспер быстро побежал на берег и стал кричать родителей. А туча тем временем стала заметнее: густая, серая и размытая, что предвещало штормовой ветер и ливень. Через две минуты начали слышаться и раскаты грома, которые погнали народ из воды. На небо набежали облака, и солнце скрылось, а Джо всё ещё не был найден. Мальчика искали многие, даже соседи, которые не особо общаются с Шаляпиными. Не находили.       – Чёрт возьми! – ругнулся и хлопнул ладонью по воде Борис Николаевич, папа Каса. – Да куда же он делся? Нигде нет!       У Каспера по лицу текли слёзы, остальные пока не торопились плакать, но тоже были немало встревожены. Злата Алексеевна тоже залезла в воду и искала Джокера в более заросших травой и тиной местах. И в какой-то момент она крикнула:       – Боря! Ребята, сюда! Нашла! Он здесь!       Мальчишки в плавках и грузный Борис Николаевич выскочили из воды и, поскальзываясь на песке, побежали в траву к красавице-учительнице. Некоторые из соседей, которые тоже занимались поисками мальчика, пошли за ними и заглядывали через плечи друг друга.       – Пульс есть, – уже успела определить Злата. Рыжий и длинный для своего возраста парень лежал на спине, раскинув руки, и, что важно, лежал подозрительно далеко от воды. Это какая должна быть волна, чтобы вынести Джо на такое расстояние? Мальчики протиснулись сквозь осоку и сели на корточки рядом с другом. Джокер вдруг зашевелился и забормотал:       – ...ньки... Огньки...       – Чего это он бормочет? – нахмурил брови Гриф. Вода с кончиков его волос капнула на лицо рыжему, и тот тут же вздрогнул, открыл глаза и затараторил испуганно: «Огоньки! Огоньки!»       – Тише, тише ты! – успокоила его учительница. – Всё в порядке! Ты живой, ты на берегу.       – Ох, Злата Алексеевна, это вы! – пробормотал очнувшийся Джокер. – Как хорошо, а то я уже думал, вы – апостол Пётр, – учительница покачала головой и засмеялась, показывая свои красивые зубы.       – Ну и напугал ты нас, парень! – говорили соседи. – Мы уж подумали, утонул наш весельчак!       – Да я, это... – Джокер с усилием сел на траву и убрал со лба слипшиеся в тёмные завитки волосы. – Меня... кто-то вытащил на берег, – наконец пробормотал он и икнул. – Я плыл себе, значится, плыл, – и он показал, как он грёб руками. Его друзья улыбались, глядя на него живого, а Кас счастливо вытирал лицо от слёз. – Никого не трогал... Ик! Простите... И вдруг волна как накатит! А я её и не заметил! Меня накрыло с головой и как начало по дну возить: туда, сюда.       – Натерпелся же ты, – протянул Борис Николаевич.       – И не говорите... И вот я так кувыркался там и думал, что всё, я уже труп... как вдруг меня что-то взяло руками подмышки и вытащило на берег!       – Почему же «что-то»? С чего бы это не быть человеку? – удивилась Злата Алексеевна.       – Потому что, дорогая Злата Алексеевна, у него глаза светились. Два таких голубых огонька... – и он задумчиво замолчал.       – Ты как раз минуту назад бормотал про какие-то огоньки, – вспомнил Енот.       – Разве? Не помню... – и Джо печально вздохнул. – А может это просто галлюцинации были. Я же был, так сказать, не в себе...       – Я так думаю, что это была фея, – снова вставил свои пять копеек Гермес. – Кто иначе мог быть со светящимися глазами?       – Фея? – подозрительно улыбнулась Злата.       – Да это наши игры, мам, – отмахнулся Каспер, из-за чего Гермес глянул на него с недоумением, но сдержался и не стал возмущаться очередным недоверием друзей.       – Ну ладно... Гроза совсем близко. Может пойдём? Ты как, идти можешь? – спросила Злата у рыжего Джо.       – Да-да, всё хорошо, спасибо вам...       – А мне вот кажется, ты всё ещё бледен.       – Поверьте мне, один ваш прекрасный лик возвращает меня к жизни!       – Ишь какой поэт, – смеялись над ним соседи. – Новый Пушкин растёт, или Блок!       Толпа взрослых накинулась на Джокера с заботой и закутала его в свои полотенца, а после они всей гурьбой побрели подальше от потемневшего, буйного берега. В какой-то момент Гриф от них оторвался, крикнув напоследок, что его вещи остались у берега, и побежал к воде. Огромные волны хлестали по песку, сбиваясь в пену и затем с шипением уходя обратно в озеро. Гриф пробежался по всей ширине берега и с ужасом осознал, что его одежды – шорт и футболки – нигде нет, они пропали! Сердце мальчишки защемило от мысли о том, как вечером его будут ругать за потерянную летнюю одежду, которая была у него чуть ли не единственной.       Но вдруг, сквозь сильные порывы ветра и начинающийся дождь, Гриф услышал, как кто-то лихо свистнул. Обернулся, убирая с глаз мешающие волосы – и что же он увидел? Доминику – в его, между прочим, шортах и футболке! От удивления он онемел и застыл на берегу, как вкопанный, а маленькая чертовка захохотала над ним, как сумасшедшая.       – Ты что, совсем? Носить тебе нечего? – ворчал Гриф, очнувшись от шока и приближаясь к ней. – Отдавай мне мою одежду.       – А не отдам! – игриво сказала она и отпрянула к сосне. – Это будет скучно, если я так сразу верну тебе твои шмотки. Сначала поймай меня, вот тогда я подумаю о том, чтобы тебе их возвратить.       Гриф прищурился и покусал нижнюю губу.       – Ты ведь от меня не убежишь, – хитро улыбнулся он. – Я бегаю быстрее.       – Зато я буду ловчее тебя петлять между деревьями, – сказала она, уже начиная заходить за дерево, чтобы сбежать от Грифа в случае погони. Гриф внимательно осмотрел Доминику и, к своему удивлению, заметил, что ей его одежда даже идёт. Хорошо сидит, как будто своя. Но, как бы там ни было, он не собирался оставлять свою одежду девчонке, так как чувствовал себя безумно глупо. Что это такое – бегать за Доминикой, чтобы вернуть себе шорты?       Без предупреждения Гриф кинулся в погоню. Доминика взвизгнула и замелькала между стволами сосен. Гриф развеселился и ловил её с не меньшим азартом, выскакивая из-за угла и срезая пространство. Ника тоже была не промах и долго не давала себя поймать. Но в какой-то момент она потеряла Грифа из вида и, оглядываясь по сторонам, потеряла бдительность: парень вылетел из-за ёлки и встал между Доминикой и сосной, к которой девочка стояла спиной. Она метнулась вправо – Гриф выставил туда руку, влево – он и там перегородил ей дорогу.       – Сдавайся, ты попалась! – усмехнулся он. Сильный ветер трепыхал его волосы.       – А может давай ещё один забег? – начала выкручиваться Ника, прижимаясь спиной к коре сосны.       – Ну уж нет, давай сюда мои вещи, – Ника всё ещё сопротивлялась и пыталась сбежать – почему-то она до сих пор не хотела возвращать Грифу его одежду. Может, она так тянула время, чтобы подольше поиграть с ним?..       Через какое-то время этой жуточной борьбы под сосной Гриф всё же схватился за подол своей футболки и сам сдёрнул её с Доминики вверх. Тёмные волосы девочки взлетели вместе с воротом футболки, а затем упали обратно на голые плечи. Между ребятами вдруг повисла странная пауза, вызванная осознанием ими того, что на них обоих стало слишком уж мало одежды: Гриф – в плавках, Доминика – в раздельном купальнике с голым животом. Они растерянно смотрели друг другу в глаза какое-то время, пока у Доминики по лицу не поползла улыбка. Затем эта улыбка преобразовалась в смех, который передался и Грифу.       – Давай что-ли наоборот? – предложила она. – Тебе – шорты, а мне – футболку.       – Согласен, – кивнул Гриф, и они, всё ещё смеясь, обменялись одеждой и оделись каждый в своё. Доминика быстрее справилась с футболкой и с усмешкой наблюдала за тем, как Гриф завязывает на шортах шнурки.       – А знаешь, Гриф, – громко спросила она, – что в фильмах в такие моменты актёры обычно целуются?       – А нам это на что? – буркнул он, вдруг отойдя от смеха. – Мы разве актёры?       – Это можно будет и самим додумать, – и она начала медленными шагами подходить к Грифу всё ближе и ближе. – Представим, что мы актёры, которые играют пару на берегу озера, и вдруг они... м-м? Ты разве не хочешь?       – Не знаю даже. Мне кажется, тебе ещё рано о романтике думать, – тушевался Гриф, которого происходящее начало настораживать.       – Да брось – ты сам как будто бы очень взрослый! Мы же всего лишь попробуем, это будет не так серьёзно, не как у взрослых.       – Ты вообще знаешь, что такое обычно по любви делается? – как можно более ровным тоном спросил он, глядя на Нику сверху вниз.       – А я как раз-таки тебя люблю – как тебе такое? – хитро наклонила она голову вбок. С озера снова дунул ветер, и Гриф почувствовал, как покрылся мурашками – то ли от холода, то ли от того, что сейчас сказала Доминика. Она тем временем стала ещё на шаг ближе к нему и даже встала на носочки, чтобы стать почти с Грифа ростом. Вся такая кукольная, гибкая из-за занятий танцами, с чёрными волосами и почему-то голубыми яркими глазами. Он уже почувствовал её тёплое дыхание своим подбородком и в какой-то момент понял, что теперь все пути отрезаны. Не сбежишь, не отпрянешь, не то будешь выглядеть трусом. Да и не хотелось ему сбегать... Гриф прикрыл глаза, и они соприкоснулись губами, долго стоя в этой позе, боясь шевельнуться и испортить момент.       Неподалёку раздался бойкий хруст веток, словно от чьих-то шагов. Так оно и было: это за потерявшимся Грифом прибежали Енот и Джокер. На секунду Джо высунулся из-за сосны и, увидев Грифа и Доминику в таком интересном положении, вытянул лицо в театральную гримасу и тут же юркнул обратно за сосну, передав увиденное Еноту. Тот же из приличия подглядывать не стал.       Вечером Грифа с Доминикой ожидаемо преследовали многочисленные шутки на романтическую тему. Собственно, и не только сегодня, но и завтра, и послезавтра, а потом, через несколько лет, это совсем перестало быть шуткой...