Тропа Койота

      В парке, как в американских фильмах про Дикий Запад, ветер гонял листья с ветками, смешивая их в перекати-поле. Деревья облысели окончательно, но местами пара-тройка стойких листиков ещё держалась за свои ветки. «Унылая пора, очей очарование». Какое-то очарование в этом времени возможно и есть, но только не для тех, кого уныние преследует по пятам уже несколько битых лет. Так думал Каспер – парень, одетый в чёрное пальто и чёрную шляпу, похожую на цилиндр. На каждого первого он производил впечатление гота, хотя сам себя готом он никогда не называл – ему просто нравились чёрные вещи и тёмный макияж, они очень подходили его душевному состоянию, только и всего. Он сидел сейчас на скамейке в парке, свесив на лицо длинные чёрные волосы, и слушал в наушниках какую-то мрачную музыку, добивая себя очередной дозой депрессии. Он сам не знал, зачем он это делал, зачем упивался своим горем. Но по-другому жить он уже успел разучиться. На соседней скамейке ворковали двое влюблённых – жались друг к другу и ютились под одним шерстяным шарфом. Касперу они по неясной причине действовали на нервы, поэтому он вскоре решил уйти из парка.       Руки в карманах, сутулый, волосы висят перед лицом, весь чёрный – в сумерки его вполне можно было бы испугаться. Этот траурного вида парень с полупустым пакетом на локте медленно плёлся домой, хрустя листвой под ногами. Даже отсюда было слышно, что у его подъезда тусуются всё те же панки. Они что-то громко обсуждали и смеялись. «Никогда не унывают! Всё им с гуся вода! Живут же люди...» Кас свернул к подъезду и понял, что был прав – они. Оккупировали скамейку, обложив её пивными бутылками, и бряцали на гитаре. У этой гитары пучком торчали длинные концы струн, которые для аккуратности обычно обрезают. Но на что сдалась панкам аккуратность, верно? «Хотел бы и я быть одним из них: таким оптимистом, таким же свободным и таким же беззаботным, как они!» – мечтал Кас, подходя к дому. – «Ничто их не колышет: ни учёба, ни здоровье, ни будущее. В каком-то смысле это даже неплохо!.. Но, если по честному, то панк из меня будет никудышный. У меня слишком много заморочек. Я буду вечно выедать им мозг своими проблемами и только портить всем настроение...» Кас со звоном достал ключи из кармана.       – О, здорóво, Дракула! – басом окликнул Каса один из панков. У него была стереотипная, но классная причёска – бритая голова и посередине неё зелёный ирокез. Жилетка в заклёпках и иголках, кожаные штаны, высокие шнурованные ботинки, кольцо в ухе. С виду – уголовник, но Каспер-то знает, что этот парень по жизни добрый и вполне себе приличный. Он всегда помогает соседям, при любой возможности: бабушкам носит сумки и покупает в аптеке таблетки, а мамам с колясками двери придерживает и коляски на этаж поднимает. Они ему за это настолько благодарны, что уже перестают бояться его дикого внешнего вида.       – Привет, – помахал тощей рукой Каспер. Другие панки тоже помахали Касу и даже предложили ему посидеть с ними. Касу с одной стороны ужасно этого хотелось, но другая половина его сознания говорила ему, что он для этой компании лишний. Да, к слову, и не только для этой... Поэтому он попрощался с колючими, как дикобразы, панками и зашёл в подъезд. Еле переставляя ноги, поднялся на свой этаж и нехотя ввалился в квартиру.       – Пап, я купил хлеба! – объявил он с порога. Ответом ему было рычащее пение Высоцкого с кухни. Также оттуда очень тянуло перегаром и сигаретами. «Боже, во что превратился мой дом?» – до сих пор ужасался Кас, но, к несчастью, был не в силах вернуть старую жизнь.       Каспер прошёл на кухню, подавляя в себе желание закашляться. Его отец – Борис Николаевич, мужчина пятидесяти лет, но выглядевший уже на все шестьдесят – сидел на кухне в семейных полосатых трусах и в неизменной майке. Он, облокотившись на пыльный стол, слушал Высоцкого на старом магнитофоне, держал между пальцами вонючую сигарету и еле сдерживал в глазах слёзы. Кас стоял в растерянности и ждал, пока закончится песня, потому что не дай ему Бог заговорить в момент ностальгии отца. Борис Николаевич заметил сына, не спеша убавил громкость песни и заговорил хриплым голосом курильщика-пьяницы:       – Сынок... Скажи мне... Вот ты помнишь нашу маму?       – Ещё бы я её не помнил, – без интонации ответил он, раздражённый состоянием отца. Кас сейчас испытывал очень странное чувство – и дикую брезгливость, и в то же время сочувствие к горю отца.       – Помнишь, какая она была... активная всё время? – мечтательным тоном продолжил отец, глядя на потолок сквозь сизую дымку. – Постоянно только и делала, что металась туда-сюда! Всё что-то организовывала в этой своей школе... Только представь: самая живая и настоящая женщина, которую я знал, сейчас мертва! – губы у него затряслись, а и без того красный нос налился кровью ещё сильнее. – Ты понимаешь, Коля?..       – Я понимаю, пап, – вздохнул Каспер. – Я знаю, как тебе плохо... Мне тоже тяжело без неё... Но ты говоришь об этом каждый день. Ни дня у нас не обошлось без вот таких причитаний...       – И что теперь, прикажешь нам забыть про неё?! – резко повысил голос мужчина, от чего он у него дрогнул и сорвался. – Словно её и не было?!       – Вовсе нет... Я просто хочу, чтобы ты наконец-то справился с этим. Переварил это горе и шёл дальше! Не у нас же одних такое случается! Люди продолжают жить, когда у них и похлеще беды бывают! У нас ещё есть дом, у нас есть мы... – у Каса тоже задрожал голос. – А ты... Ты хочешь весь остаток своих дней вот так спиваться и унывать?!       – Вот именно, – проговорил Борис Николаевич и перевёл свои грустные, собачьи глаза на стену с фотографиями. – «Остаток своих дней»... К чему мне уже начинать жить заново? Кому я нужен в этом гнилом мире? – и он закурил, напустив ещё больше дыма в маленькую кухонку.       – Ты мне ещё нужен, папа! – и сын налёг локтями на стол.       – Зачем? – спокойно, как удав, спросил отец и насмешливо глянул на Каспера.       – Да затем, что ты – семья моя!       – Другую семью ещё заведёшь, – опять равнодушно закурил Борис, – и тогда я тебе только обузой стану... Нужен я буду тебе через десять лет: старый хрыч-алкоголик с циррозом печени? Будет ли тебе так радостно меня по больницам таскать, а? Лекарства мне покупать, памперсы, кресло-коляску, если ноги отнимутся?       – Что ты такое говоришь?..       – То и говорю, – проворчал он и опять потянулся за полупустой прозрачной бутылкой. – Я знаю, как это бывает, когда родители тебе вдруг балластом оборачиваются... Не нужен я ни стране, ни тебе... ни Злате... – он всхлипнул, закрыл лицо руками, бросив окурок в пепельницу, и заговорил плачущим голосом. – Где ты там хлеб принёс? Давай его сюда, закусить нечем в доме...       Каспер, словно в предобморочном состоянии, протянул руку за пакетом, вынул оттуда чёрствую буханку и положил её перед отцом. В глазах у него кололо от надвигающихся слёз, а от вони, стоявшей в воздухе, тошнило. Поэтому парень быстро поднялся с табурета и ушёл в ванную.       Стоило ему захлопнуть за собой дверь и щёлкнуть включателем света, как по кафельным зелёным стенам роем разбежались тараканы. Мерзкие, коричневые, шустрые. Обычно они пугали Каспера, но сейчас, когда он испытывал бессильную злобу, страха у него не было ни в одном глазу. Он снял с себя старый тапок, замахнулся и со всей дури начал убивать им замешкавшихся жуков. Подошва, набрав инерцию, так громко и сильно лупила по тараканам, что после ударов Каса от них оставались лишь раздавленные блины. Добив всех, кто был в его поле зрения, Каспер выкинул тапок, сполз на пол и тихо, сдавленно заплакал. Ему было и мерзко от соседства с тараканами и грязной ванной. Ему было страшно за отца, который больше не хочет жить и которому он сам не может вернуть веру в жизнь. Ему было тоскливо от того, что старую счастливую жизнь уже не вернуть никогда. Чёрные тени размазались у него по щекам, от чего лицо Каспера стало серым, словно обмазанным углём...       В какой-то момент его взгляд упал на раковину, на которой лежали мыльница и папин бритвенный станок. Бритвы... Лезвия... Он задумался и даже перестал плакать. А может?.. Он поднялся на ноги, опираясь мокрой от слёз рукой о стену. Вляпался пальцем в убитого таракана и отдёрнул руку... Взял двумя пальцами бритвенное лезвие. Покрутил его, подставляя под свет то одну, то другую его сторону. Потрогал остриё пальцем, и на глаза ему снова набежали слёзы. «Бедный папа. Как он отреагирует, когда увидит меня такого: бледного, неподвижного и залитого по пояс в собственной крови? Наверное, он тоже тут же убьётся, не выдержит». Кас всхлипнул ещё раз и закатал рукав чёрного свитера. «Почему мне настолько всё равно? Почему не страшно за себя? Видимо, и правда терять уже нечего... Хотя, может оставить друзьям записку?.. Да нет, больно она им нужна... К чёрту всё, к чёрту всех».       Он сел на холодный пол с лезвием в правой руке и дотронулся им до своей кожи. Она была белоснежной и прозрачной – как у мамы. Резать вены он не спешил, что-то его тормозило, и он ясно понимал, что именно – не страх, а сожаление о том, что его жизнь прошла так грустно и бесполезно. «Боже, если ты меня слышишь и если тебе ещё не совсем плевать на меня, спаси меня! Направь куда-нибудь, подай знак! Любой, пожалуйста! Скажи мне, что жить ещё стоит! Убеди, и я послушаюсь тебя!» – отчаянно думал Каспер, держа над рукой наточенное лезвие...       И в этот же момент раздался резкий дверной звонок в коридоре, а за ним торопливый стук кулаков. Кас так и обмер от изумления. «Знак?»       – Открой дверь! – крикнул с кухни отец. Крикнул будничным тоном, который не вязался с торжественным, прощальным настроем Каса. Если бы он знал, что сейчас творилось в ванной... Каспер с недоумением посмотрел на лезвие, словно опомнился и не понимал, зачем оно могло ему понадобиться. Положил железку обратно на раковину, наспех вытер лицо и вышел из ванной. «Это знак – меня спасли!..»       Он отпер дверь: лохматый, с размазанным по лицу макияжем, влажными красными глазами и закатанным рукавом на левой руке. Джо, стоявший перед ним на пороге, по началу не заметил этого странного вида друга и обнял его со словами: «Боже, хоть тебя отыскал!»       – Разве меня трудно найти? Я всегда либо в библиотеке, либо дома, либо в парке, – рассеянно после произошедшего в ванной ответил парень.       – Да не тебя было трудно найти, а остальных! Кто, блин, в бане отмывается, кто в прострации! Все такие деловые! – возмущался рыжий. Его бодрый голос странно звучал в стенах этого мрачного здания. Тут такая энергия и живость в новинку. – Ой, а с тобой-то что? – не слишком ласково заметил Джо. Кас смутился и вытер лицо рукавом. – Выглядишь так, словно плакал.       – Да это пустяки, – соврал Кас. Из-за того, что он натёр лицо, оно стало полностью красным. – Зачем я тебе пригодился?       – Наш Полоскун куда-то пропал, – прямо сказал рыжий. Каспер в миг забыл про свою попытку суицида и круглыми глазами посмотрел вверх, на лицо Джокера.       – Как «пропал»? Когда?       – Его батя сказал, что он ночью сбежал из дома с вещами. Сбежал, кстати, в поле... Погоди паниковать, может он в посёлке прячется! – поспешил сказать он, увидев, как Кас испугался. – Я же только в нашей деревне искал. Теперь мы с тобой тут побродим, поищем... Авось найдём.       – Только мы?       – Ага. Лиса парится в бане, а Гриф вчера пришёл домой, и его теперь не выпускают.       – Бедный...       – Да его, вроде, не ругают... Хотя, я в этом не уверен... Но Владимир Вольфович сказал, что ему нужно отдохнуть и восстановиться. Стадию смирения пройти, в общем... Так что мы с тобой одни, приятель, – и Джо, грустно улыбнувшись, положил Касперу руку на плечо. – Собирайся, умывайся и давай в путь.       – Хорошо, я быстро!..       Кас был очень напуган за Енота, но в то же время он был рад занять себя его поисками – хотя бы не придётся сидеть дома. Собрал рюкзак, нацепил пальто, крикнул папе, что уходит, и вышел с Джокером на поиски друга. Они искали тщательно, осматривали каждый клочок посёлка. Заходили везде, где они ожидали и не ожидали его найти. Спрашивали у прохожих, забегали в дома, где жили их одноклассники – никто Енота со вчерашней ночи не видел. Джо искал азартно, яростно, Каспер же, наоборот, с каждым провалом всё сильнее и сильнее окунался в пессимизм.       – Ей Богу, надо было называть тебя Пьеро, а не Каспером! – раздражённо сказал ему Джо. – Сделай лицо попроще, выпрями спину и продолжай искать! Мы ещё в пять магазинов не зашли.       – Ты и правда считаешь, что он бы стал прятаться в магазине?       – Не знаю! Но в любом случае ещё рано его хоронить!       – А если мы не найдём его в посёлке, что мы будем делать? – кисло спрашивал Кас.       – Пойдём в поле, – жёстким тоном отвечал широко шагавший рыжий парень. – Чтобы найти Енота, я это гнилое место под корень выкошу!       Они зашли ещё в пару мест, даже на квартиру к той плутовке, которая сегодня вечером будет праздновать свой день рождения. Всё также никто не видел кудрявого парня с рюкзаком.       – Та-ак, – нервно топал ногой Джо. Он с Касом уже был на улице возле старой автобусной остановки. Рыжий бродил взад вперёд, как он делал всегда, когда нервничал, а Каспер сидел на скамейке, повесив руки плетьми и машинально читая маршрутную вывеску. Она, к слову, уже давно не была актуальна, так как автобусы перестали здесь ходить лет пять назад.       – Непонятно, – говорил рыжий сам с собой. – Ведь где-то он должен быть! Хоть у кого-то!.. Мы с тобой ещё не посмотрели Дом Творчества и Интернат... Вряд ли Еноту пришло бы в голову там прятаться, но проверить стоит... Чёрт, и чего его понесло ночью в поле? Почему он не побежал к нам? Ко мне или к... Ну хотя бы ко мне! Почему?!       – Гермес также пропал, – прошептал Кас, опустив голову, из-за чего он стал вылитой Самарой из фильма «Звонок». – Ушёл и не вернулся... Ни дома его не найти, ни родителей... Его словно что-то сожрало...       – Каспер, чёрт тебя дери! – рявкнул Джо. Кас вздрогнул и подпрыгнул на своей скамейке. Он робко, как маленький мальчишка-дошкольник, смотрел на Джокера сквозь волосы и ждал, пока его будут ругать. – Захлопнись со своими пророчествами, пока я тебе рот не зашил! Ты вообще хочешь найти Енота?       – Хочу, конечно же.       – В таком случае, у тебя мало энтузиазма! Соберись, тряпка ты обоссанная!       – Ну ты тоже не обзывайся – это поискам Енота не поможет, – спокойно заметил Кас.       – Да сам знаю... – тут же стих Джокер. – Ладно, пошли к интернату...       Они не стали заходить в Дом Творчества – издалека и так было видно, что он закрыт и что ни в одном его окне не горел свет. Еноту бы было туда не пробраться. Поэтому они пошли «за город» – туда, где шелестят сухие, мёртвые колосья и где целый год свистит ветер. Тёмное кирпичное здание интерната пристально следило за путниками своими тёмными квадратными окнами. Оно было окружено металлическим забором с высокими прутьями. В паре мест эти прутья были гнутыми. Видимо, местным жильцам не сиделось на положенной им территории. Как-то жутко осознавать, что по ночам по посёлку могут носиться дети-инвалиды с различными степенями отклонения – будь то физические уродства или проблемы с психикой. Их точно не захочешь встретить впотьмах. Джо сглотнул ком в горле и прислонился к забору лбом, пытаясь высмотреть хоть кого-нибудь сквозь колючие кусты.       – Как думаешь, Енот мог спрятаться тут?       – Очень сомневаюсь, – безнадёжно отозвался Каспер.       – Эх, кого спросил? Насчёт чего ты вообще бываешь уверен?       – Смотри, там какая-то девочка. На скамейке, – и Кас, проигнорировав возмущение друга, показал тонким пальцем на девчонку в тёплом старом пальто и с вязаной шапкой. Она рисовала что-то в своём альбоме, посадив себе на коленки плюшевого тигра. Шапка на её голове сидела очень странно, словно у девочки не было волос. Собственно, это же интернат для больных детей... Джо перешёл к другому месту забора, где было поменьше веток кустов, и позвал девчонку.       – Псс! Эй, девочка! Привет!       Девчонка испуганно повернулась к нему и замерла. Лицо у неё было странное – гладкое, как у пупса, – и, похоже, что у неё не росло ни бровей, ни ресниц. Либо они были слишком светлые.       – Девочка, подойди, пожалуйста! Мне нужна твоя помощь! Один вопрос задам – и всё, честно-причестно!       Это детское «честно-причестно» заставило девочку поверить рыжему дылде: она медленно встала со скамейки, оставив на ней альбом и тигра, и подошла к кустам. Вблизи стала заметна ещё одна деталь её внешности – под глазами у неё были странные серые синяки. Это явно не последствие драки.       – Здравствуйте, – тихо поздоровались она и глянула краем глаза на Каспера. – Что вы хотели узнать?       – Кас, – шикнул Рыжий на друга, – отойди: ты слишком чёрный – девочку пугаешь!       – Вовсе нет, я люблю чёрный цвет, – улыбнулась она.       – А по тебе и не скажешь, – хмыкнул Рыжий и был прав, потому что в одежде этой малышки не было ничего чёрного: пальто – бордовое, шапка – в бело-зелёно-жёлтую полоску, сапоги – серые, шерстяные колготки – розовые с мелкими ромашками. Просто ангелочек. – У тебя милая шапка кстати.       – Спасибо. Это «берет» правильно называется, – и она поправила свой головной убор. – Я его сама связала.       – Ого, какая ты молодец! Правда, я всегда восхищаюсь людьми, которые умеют вязать. Я сам в этом дуб дубом, – и Джо постучал костяшками пальцев по голове. Девочка засмеялась, обнажив в улыбке тёмные, синеватые зубы. – Как тебя зовут?       – Это и есть то, что вы хотели спросить? – хитрым голоском спросила она.       – Нет, это чтобы было удобнее общаться.       – Тогда я Геля!       – Ангелина значит? Прекрасно! Я – Джокер, а он – Каспер.       – Как приведение из фильма? – засмеялась она снова.       – Ну да, вроде того, – пожал плечами Кас и выдавил из себя приветливую улыбку.       – А сколько вам лет? – заинтересованно спросила девчонка и стала раскачиваться с пятки на носок.       – Ему – почти семнадцать, а мне – девятнадцать, – охотно отозвался Джо, вспомнив себя в ее возрасте – он чуть ли не до точного количества дней расспрашивал у каждого их возраст.       – Ого, какие вы взрослые! А мне всего лишь восемь...       – Не беда, ещё вырастешь, – ободряюще сказал Каспер. Хотя, с учётом её болезни, стать их ровесницей она вряд ли успеет...       – Ну, теперь к делу, Геля, – продолжил Джо. – Я бы хотел у тебя спросить: ты не видела сегодня или вчера ночью в поле парня моего возраста? Кудрявый, не очень высокий, с рюкзаком? Не видела?       – Хм... Такого не видела, – Кас и Джо приуныли. – Но я иногда другого вижу. Он гуляет недалеко от нашего интерната и играет на флейте. Загадочно так, – за секунду лица парней налились кровью и так же резко побледнели.       – Бог ты мой... – пробормотал Джо и с опаской оглянулся на поле. – Да что тут творится?.. А ты того типа вблизи никогда не видела?       – Нет, только из окна, – и она показала рукой на своё окно, из которого доносились громкие голоса споривших детей. – Он высокий, как ты, с чёрными волосами и с какой-то сумкой на плече... И играет на флейте. Вот и всё. А потом он уходит в туман, и его больше не видно... А тот другой, с рюкзаком – он ваш друг, да?       – Да, и мы его потеряли, – вздохнул Джо.       – Я уверена, что вы его найдёте. Если он добрый и верит, то с ним всё будет хорошо.       – Во что «верит», Геля?       – Как во что? В...       Тут парадная дверь здания со скрипом распахнулась, и на крыльце с пандусами оказалась тучная женщина в больничном халате. Двое парней тут же присели на корточки и скрылись за лысыми кустами, а Геля развернулась к ним спиной.       – Котова! Почему ты ещё на улице? У тебя процедуры через десять минут! Давай быстро внутрь, нечего тебе тут кости морозить.       – Хорошо, тётя Катя, я бегу! – она незаметно шепнула в кусты: «Пока!» – затем убежала с скамье, схватила в охапку карандаши, альбом и тигра и взбежала по крыльцу. Медсестра укоризненно покачала на девочку головой и закрыла за ней дверь. Во дворе стало пусто, только ветер гонял комочки сухих листьев.       – Милая эта Геля Котова, – сказал Джо и распрямился. – И такая сильная – от её энергетики у меня аж мурашки по коже пошли!.. Бедный ребёнок, Боже мой... Но всё же, неужели она видела в поле Гермеса? По описанию – он.       – Невозможно... – медленно встал Кас. – Он погиб. Иначе он бы не прятался столько лет, согласись.       – Да кто его поймёт? Он всегда любил воду мутить... Пошли, теперь с тропы Енота покричим.       До тропы они плелись минут сорок, потом на тропе ещё столько же прокричали кличку Енота. Мигали фонариком, вслушивались, нет ли ответа – ничего. Поле как поле, и кроме птиц и мелких зверюшек в нём никого. Когда мимо их деревни проехал уже пятый поезд, Кас не выдержал.       – Джо, без толку всё это! Мы его не дозовёмся. Енота уже давно либо сожрали медведи, либо он увяз в болоте.       – Как у тебя язык поворачивается такое говорить про него?! – крикнул Джокер и сильно пихнул в плечи Каспера. Кас от толчка попятился на пару шагов назад. – Это же наш друг!       – Я знаю, но он также и смертный! Посмотри уже правде в глаза – нет его, не найдём мы Енота.       – А я найду! – упрямится Рыжий.       – И где ты хочешь его искать? Где ты видел его следы? От него ни записки, ни звонка, ни сообщения! Мы не знаем, в каком направлении он сбежал: может на восток, вглубь поля, может в посёлок... а может он уехал на поезде, что является самым лучшим для него вариантом...       – Ага, чтобы Енот запрыгнул на поезд на полном ходу, как джедай?!       – Или он дошёл до станции у деревни Лисы.       – Он бы не стал сваливать, не отставив нам ни словечка, – вздохнул Джо. – Я его знаю...       – Ну вот, ты сам сейчас отринул все положительные варианты.       – Они не положительные, а бредовые! – взмахнул руками Джо. – И кроме того, чтобы нагнетать, ты ничем не способствуешь поиску, Кас!       – Я с тобой три часа по всему посёлку носился! – вскрикнул Кас.       – «Носился» ты за мной хвостом и постоянно ныл, что мы ничего не найдём! Вот так помощь! Как ты только не надорвался, дружище?       – Так может мне уйти, раз я тебе только мешаю?! – в свою очередь пихнул Джокера Кас, но его удар был слабее, так как он был другу ростом по плечо.       – Ну и вали, если тебе всё равно на Енота! Целый день только и хочешь свалить! Тебе б только дай кого похоронить, а спасать и выручать тебе не под силу! Давай, проваливай, сопляк! – и Джо ещё сильнее пихнул Каса в сторону посёлка. Кас от этого толчка чуть не упал на тропинку, но устоял. Джо был в ярости, которая крайне редко у него наступает. – Плачься в подушку дальше, если тебе так легче! А я буду решать проблемы! Я буду действовать, в отличие от некоторых патлатых нытиков! – и он быстро, чуть ли не переходя на бег, ушёл в сторону деревни, оставив Каса на тропе. Каспер постоял на ней немного, а затем медленно поплёлся домой...       Джокер шёл в деревню, пиная попадавшиеся по дороге камни, и сердито дышал, выпуская из ноздрей облака пара. Он со всей дури пнул один камень в траву и закричал:       – Енот, чёртов ты самоубийца! А ну выходи! Хватит прятаться! Я не верю, что ты умер – ты не настолько глупый и бестолковый, чтобы дать себя убить каким-то мистическим тварям! Выйди же! Вернись!! – прокричавшись, он почувствовал солёную тяжесть под веками. Рыжий обессиленно сел на пыльную тропинку, обхватил голову длинными руками и заплакал, а плакал он крайне редко и только из-за чего-то серьёзного. Дул сильный ветер, сухая трава раскачивалась, а ссутулившийся рыжий парень сидел на тропинке один и оплакивал своего друга. Он упрямо не хотел верить в его смерть, но факты говорили об обратном. Неужели Каспер прав?.. Неужели это просто Джо пора снять розовые очки?..       Через две минуты в траве рядом с ним что-то зашевелилось и зашуршало. Джо поднял опухшее от слёз лицо, оглянулся и вздрогнул. На него смотрели два сияющих глаза, принадлежащих не понятно кому. Два светло-голубых огонька. Где-то он их уже видел! Джо вскочил с земли, сел на корточки и, сам не зная, зачем, протянул руку в траву. Два голубых огонька испугались и юркнули в колосья. Джо тут же, как хищник, погнался за неведомым созданием. Разгребая траву и спотыкаясь о мшистые ветки, он мчался прочь от тропы и пытался догнать загадочное существо. Он ни минуты не задумывался, что может потерять тропинку и кануть в лету также, как и двое его друзей. Инстинкт, азарт охотника – вот что сейчас его вело.       К сожалению, Джо скоро потерял то чудо из виду. Трава нигде не колыхалась – глазастик словно сквозь землю провалился. Джо задумался, уже забыв о том, что только что он горько рыдал, и побрёл обратно к тропе. Он наступил ногой на какой-то странный, гладкий предмет и решил проверить, что это. «Мать честна́я!» – воскликнул он про себя и взял предмет в руку. Это была красивая и прочная морская ракушка, сияющая изнутри, как волшебный драгоценный камень. «Вот это да!.. Что за колдовство?.. Неужели это подарок той самой Феи? Я сейчас что, своими глазами увидел... мою Марселину?»       Телефон у него в кармане зажужжал. Джо очнулся, вышел на тропинку и проверил свой побитый, повидавший виды телефон. Пришло сообщение от мамы:

«MI K VECHERU PRIEDEM.PRIGOTOV UZHIN I UBERIS V DOME.MI VEZEM TEBE GOSTINZI :-)»

      Джо все глаза сломал, пока читал это сообщение, но разобрал, что его семья вечером вернётся с «югов». Да уж, мама всё никак не может освоить клавиатуру. Капс локом, на латинице, да ещё и без пробелов после предложений пишет! Вот жуть! Но всё же это послание вызвало у рыжего улыбку. Хоть какая-то хорошая новость – он будет ночевать не в пустом доме. Поиски Енота ему, к сожалению, придётся отложить – теперь Джокеру надо идти домой и готовить ужин. Он последний раз обвёл взглядом вечно туманное поле, убрал тяжёлый телефон в карман, ракушку положил в другой и зашагал к дому. Как же он устал и как же он хочет есть...