По спирали

— Не трогай, — Эмгыр легко оттолкнул руки Геральта и с укором посмотрел на него. — Дай мне насладиться тобой. Не торопись. Геральт выдохнул и с натянутой улыбкой расслабился. — Меня не особо возбуждает просто лежать, знаешь ли. — Тебе не нравится? — спросил Эмгыр, проводя ладонью по его горячей груди. Светлые волоски на светлой коже. Он обвёл большим пальцем сосок, не торопясь переходить ко второму, скользнул выше к ключице и сжал переход шеи в плечо. — Если не нравится, я остановлюсь. — Нет, не в этом дело, — Геральт облизнул губы и покосился в сторону, его мышцы напряглись и плавно расслабились. — Скорее... непривычно. — Ни за что не поверю, что раньше никто не получал удовольствия, просто касаясь твоего тела. — С таким вдумчивым выражением лица — никто. — Что же, — мягко хмыкнул Эмгыр, — в чём-то я буду первый, я польщён. — Может, дело в том, что это ты, — хмурясь пожал плечами Геральт. — До сих пор не могу поверить, что мы делаем это. Ты всё ещё Эмгыр вар Эмрейс. — Всё ещё. И я тоже иногда не могу поверить, — признался Эмгыр и наклонился к Геральту для глубокого поцелуя. Он обвёл языком губы, скользнул внутрь, встречая чужой горячий язык и шумный выдох. Геральт запустил руку ему в волосы, пропуская пряди на затылке сквозь пальцы, и каждое его движение дышало нетерпением. Эмгыр чувствовал его жар и желание. Геральт соврал, когда сказал, что его не заводят бездействие и прикосновения, Эмгыр видел все крошечные реакции, слышал тихие выдохи. Он отстранился, чтобы посмотреть Геральту в глаза, и его самого накрыло тяжёлой душной волной. Человек перед ним был экзотичен и редок. Изыскан в своей первозданной грубости, как необработанный опал с острыми гранями, переливающимися на солнце. Жёлтые радужки с вертикальным зрачком отражали скудный свет свечей и будто бы подсвечивались изнутри. Эмгыр с необычайной отчетливостью осознал, насколько хочет присвоить его себе. Жадность не была его пороком, но тщеславие — пожалуй. Геральт был безупречен, и Эмгыр желал заполучить его целиком. Он медленно поднял ладонь и вдумчиво провёл двумя пальцами по подбородку, обводя чёткую линию челюсти. — Прекрасен, — тихо заключил он и повернул лицо Геральта вбок, чтобы рассмотреть со всех сторон. — Чувствую себя собакой на выставке, — усмехнулся тот. Член, прижимающийся к животу и истекающий смазкой, был лучшим доказательством того, что Эмгыр прав в своих суждениях. Геральт мог сам не понимать, насколько ему нравится ощущать чужую власть, но со стороны это было очевидно. Стоило подойти достаточно близко — он самостоятельно подставлял горло и единственное, что требовалось от человека, который решался надеть на такого зверя ошейник, — крепкая рука, способная удержать поводок. Эмгыр полагал, что его рука может таковой быть. — Не искушай мою фантазию, Геральт, — предупредил он. — А то что? Поставишь меня нагишом в какой-нибудь галерее? — Нет, это слишком пошло, — Эмгыр поймал насмешливый взгляд. — Хотя, после такого твоя популярность при дворе взлетела бы до небес. Но не думаю, что ты этого хочешь. — Ты тоже этого не хочешь, — выразительно сказал Геральт и на вздёрнутую бровь пояснил: — Если ко мне будут пытаться подлизываться чаще, чем это делают сейчас, я начну ходить по дворцу с мечами и буду всерьёз угрожать ими самым навязчивым. — Ты нравишься людям, — просто ответил Эмгыр, продолжая гладить его лицо. Даже если исключить поразительные личные качества Геральта, его внешность заслуживала отдельного восхищения. Иногда Эмгыр ловил себя на мысли, что всё это глупости и он просто влюбился, как мальчишка, но восторженные шепотки, следующие за Геральтом по пятам, доказывали, что он ещё может судить объективно. Или доказывали, что влюблён не один Эмгыр. — Всё, хватит болтать, — приказал он больше самому себе и дёрнул головой, чтобы избавиться от лишних мыслей. Потянувшись вперёд, ещё раз поцеловал Геральта, затем повернул его голову вбок и припал к шее, вдыхая чистый тёплый запах другого человека. — Хватит медлить, — с нотами недовольства в тоне пробормотал Геральт, но Эмгыр не собирался спорить и уж тем более уступать. — Нет, — твёрдо шепнул он и навис сверху, просунув колено между чужих бедёр. Геральт выгнулся навстречу, но Эмгыр пресёк его попытки ускорить события ещё одним "нет" и сам плотно прижался всем телом, не давая двигаться. Обнажённая кожа касалась кожи, член оказался зажат между их телами — контакта было почти слишком много и Эмгыр медленно выдохнул, чтобы не застонать, и потёрся лбом и щеками о плечо Геральта, остро ощущая реальность и парадоксальную нереальность происходящего. Было так много телесных ощущений и ещё больше чувств, которые требовалось держать под контролем, чтобы... Чтобы, что? Он вздрогнул, когда на спину легла горячая ладонь. — Ты очень чувствителен, ты знаешь? — Тихо, — рвано приказал Эмгыр и для верности накрыл рот Геральта ладонью, чтобы тот не сказал чего-нибудь ещё. Светящиеся в полумраке глаза смотрели пристально и, казалось, гораздо глубже, чем того хотел бы сам Эмгыр. Он не был глупцом, чтобы воображать, что пока ты смотришь на бездну, она не смотрит на тебя в ответ. Ему было не интересно, какие тайные желания видит в нём Геральт. Если бы он хотел быть честнее с собой, он бы сказал, что ему страшно. Приподнявшись на локте, он обвёл большим пальцем губы Геральта и очень медленно опустил ладонь ниже, легко обхватив шею. Эмгыр не сдавливал — это было лишь условное касание, больше похожее на намёк или намерение, призванное оценить реакцию. Вопрос без вопроса. Геральт до последнего не разрывал зрительного контакта и наконец закрыл глаза, глубоко выдохнул и сглотнул. Пользуясь моментом, что его не видно, Эмгыр прикусил щёку изнутри. — Когда-нибудь я хочу связать тебя, — признался он. Он сделал всё, чтобы это звучало не как признание, а как предложение или то же намерение. Но на его вкус в голосе всё равно слышались ноты неуверенности. Оставалось надеяться, что Геральт не придаст им значения. Геральт облизал губы и едва заметно кивнул. — Когда-нибудь.