По спирали

— Это серьёзные вещи, — громко, чтобы Эмгыр услышал, сказал Геральт и на пробу поднял двимеритовые кандалы, разложенные на кровати. Металл был почищен и приятно пах смазкой и железом, но без сомнений, был взят из настоящей темницы, вполне возможно, даже из камеры пыток. На шёлковом постельном белье грубые цепи смотрелись очень странно и вызывали неприятные воспоминания. Последний раз, когда Геральта сковали такими, он пролежал на кровати всю ночь, размышляя о собственной глупости и сомнительном чувстве юмора Йен, потому что Трисс вряд ли могла самостоятельно додуматься до подобной мести. — Я подумал, что нет смысла в бутафории, — ответил Эмгыр из соседней комнаты. Он дочитывал последние документы и когда Геральт зашел в покои, отреагировал на него только коротким кивком, не став предупреждать, что ждёт в спальне. Эмгыр дал время и пространство оценить собственное предложение и это было... весьма тактично. Геральт неопределённо покачал головой. Несколько раз они разговаривали о связывании, но всегда вскользь и полутонами, и он никак не ожидал увидеть кандалы именно сейчас, когда ничего их не предвещало. Он стянул нитку с волос и сел на кровать, чтобы расшнуровать сапоги. Цепи звякнули, скатившись к его бедру по придавленному матрасу. — Мне приказать унести их? — из-за расстояния голос Эмгыра был приглушённым. Геральт вздохнул, скинул обувь и снял дублет, и только потом вернулся в гостиную. — Нет, — сказал он, и Эмгыр отвлёкся от бумаг. — Раз они уже здесь, почему нет? — Хорошо. Я скоро закончу, а ты пока подумай, что хотел бы попробовать. Геральт рассеянно пожал плечами, в его мыслях не было ничего конкретного. Вообще ничего. — А ты когда собираешься думать над этим? — Я уже знаю, чего хочу, — ответил Эмгыр, тоном давая понять, что это точка и прежде, чем он скажет ещё хоть слово, он дочитает бумаги. Геральт оставил его, неторопливо разделся догола, вынес одежду в гостиную, чтобы слуги могли забрать её и подготовить свежий комплект на следующее утро. Затем планировал полистать книгу, которую они с Цири договорились читать одновременно, но Эмгыр закончил на удивление быстро и стало не до того. — Итак, — спросил он, повесив халат на специальную стойку в спальне. — У тебя есть предпочтения? Геральт проследил, как Эмгыр неторопливо подходит к кровати и снова пожал плечами. Он готов был попробовать, но вовсе не был уверен, что ему понравится, скорее, наоборот. Возможно, дело было в настроении. Слишком спокойно и обстоятельно всё происходило. Раньше, когда Геральт оказывался в постели с цепями или верёвками, его партнёры, да и он сам, воспринимали происходящее как элемент игры. Кто-то вытаскивал из-под подушки наручники, затем смеялся и полушутливо предлагал использовать их. Даже с Йен, с которой у Геральта было действительно много всего, они поступали так, но Эмгыр был предельно серьёзен и это сбивало с толку. — Если ты не хочешь, просто скажи, — Эмгыр сел на край кровати и внимательно посмотрел ему в глаза. — Нет, всё нормально. Я просто не ожидал. Ты мог предупредить заранее, что принесёшь их сегодня. — Я хотел, чтобы это было внезапно, — сказал Эмгыр и поднялся, чтобы дойти до комода. Он выдвинул верхний ящик, но с постели не было видно, что он там ищет. — Ну, у тебя получилось, — Геральт перевернулся на бок, подпёр кулаком подбородок и взвесил кандалы в ладони. Тяжёлые и крепкие. А значит, будет не вырваться. В плане доверия к Эмгыру у Геральта не было никаких проблем — не убьёт же он его, предварительно приковав к своей кровати. Эмгыру нравилось доминировать, Геральту нравилась игра в подчинение — по этой части они отлично подходили друг другу. Но кое-что в их близости всё же было не равнозначным. На протяжении жизни Геральту повстречалось множество разных любовников и он умел чувствовать, когда человек испытывает дискомфорт, и понять, откуда тот берёт свое начало. Эмгыр любил власть, но вместе с тем, прятал за ней неуверенность — это ясно, как день, просто нужно было знать, куда смотреть. Если Геральт, ради безобидного эксперимента, готов был позволить сковать себе руки, завязать глаза и прочее-прочее из разряда ограничений движения и воли, то предложить то же самое Эмгыру даже не приходило в голову. Не было ни единого шанса, что он согласится. И дело не в том, что он пробовал и ему не понравилось, хотя он мог бы сказать и так, а в том, что сама мысль утратить контроль была для него неприемлема. Из чего следовало, что Эмгыр Геральту не доверял, по крайней мере не так, как Геральт доверял Эмгыру. Это не ранило и не рождало обиду. Геральт понимал, что у Императора Нильфгаарда вагон и маленькая тележка причин мёртвой хваткой держаться за пресловутый контроль, и то, что происходило между ними уже многого стоило для Эмгыра. Но чувства, которые Геральт испытывал к нему, заставляли хотеть немного большего, и первое, что Геральт мог сделать — сдаться сам, чтобы показать, как доверяет он, потому что, выходило, Геральт доверял людям легче. Не легко. Но легче, чем Эмгыр. Эмгыр вернулся, держа на ладони узкую полоску чёрной кожи, которая, при ближайшем рассмотрении, оказалась вовсе не полоской, а прошитым золотыми нитями ошейником, с мягкой бархатной подкладкой с внутренней стороны. — Это для тебя. Позволишь? — Ммм, — Геральт закатил глаза, подставляя шею. — Цири как-то упомянула, что ты жуткий фанат символизма. Как вижу, это чистая правда. Эмгыр хмыкнул, оставив подколку без ответа, и застегнул ошейник, напоследок погладив чувствительную кожу под подбородком. — Тебе идёт. — Я должен сказать "спасибо"? — фыркнул Геральт и покрутил головой, привыкая к чувству лёгкого давления. Бархат с изнанки был нежным и в целом ошейник не доставлял неудобств. Ощущение даже можно было назвать приятным. — Что дальше? — Ложись, — Эмгыр кивком указал на середину кровати, затем неторопливо пристегнул лодыжки и запястья Геральта к углам. Похоже, за один день кровать успела обзавестись новыми металлическими креплениями, потому что Геральт мог поклясться: ещё вчера на ней не было ничего подобного. — Мне казалось, что эти цепи длиннее, — признался он, когда всё было готово, и слабо пошевелил широко разведёнными руками. Постель была огромна, Геральт оказался буквально распят на ней, без возможности сдвинуться вправо или влево. Руки и ноги имели запас всего в десяток сантиметров — значительно меньше того, что он представлял. — Они достаточно длинные, чтобы твои руки и ноги не затекли. Тебе удобно? — Эмгыр провёл кончиками пальцев по раскрытой ладони, но когда Геральт попытался сжать её, резко одёрнул их. Ладно. Возможно, Геральт немного недооценил идею с кандалами. Он облизнул губы и Эмгыр повторил вопрос уже требовательнее. — Тебе. Удобно? Сосредоточившись на ощущениях, он кивнул. — Да. — Хорошо, тогда мы можем начать, — Эмгыр показал ключ и положил его на прикроватный столик. — Если захочешь остановиться, скажи "хватит", и я тут же тебя освобожу. — Ладно. — Я не буду делать или просить ничего, выходящего за рамки, но пока на тебе это, — Эмгыр приложил пальцы к ошейнику, — ты должен меня слушаться. — Ладно. Эмгыр удовлетворённо кивнул и вернулся к комоду, оставив Геральта в лёгком возбуждении и нетерпении. Он был заинтригован. Эмгыр наверняка придумал что-то необычное и даже атмосфера, которая изначально смущала, начала приобретать особенный смысл. Эмгыр двигался уверенно, всё в нём кричало, что ситуация полностью в его руках и, чёрт возьми, он действительно мог сделать с Геральтом, что угодно. Убить, отхлестать плетью, завязать глаза и сделать тонкие порезы на коже, но вместо всего этого он вернулся к Геральту, склонился над ним и глубоко, чувственно поцеловал, придерживая ладонью за щёку. От его обжигающей, но тщательно контролируемой страсти стало почти больно. Геральт с жаром ответил на поцелуй и раньше, чем успел подумать, дёрнулся, чтобы притянуть Эмгыра ближе, но кандалы его остановили. Эмгыр отстранился, смотря ему прямо в глаза, и положил одну руку на шею, легко придавливая к кровати. — Я использую это позже, — он показал зажатую во второй руке анальную пробку и отложил её в сторону, а затем время для Геральта перестало существовать. Эмгыр гладил, целовал, прихватывал кожу зубами, не пропуская ни сантиметра на его теле, и явно наслаждался процессом. Мягкое возбуждение прокатывалось от макушки до пят, и всё, что мог делать Геральт — беспомощно дрейфовать на его волнах. Он хотел вернуть ласку, ответить касанием или поцелуем, но его попытки ничем не заканчивались, потому что цепи — не человек, они не передумают и не спадут, даже если показать, насколько сильно ты этого хочешь и как хорошо будет, если это случится. С самого начала, только увидев их, Геральт подумал, что использовать их важнее для Эмгыра, потому что тот хотел ощутить настоящую, ничем не ограниченную власть. Но чем дольше Геральт лежал скованным, задыхаясь под прикосновениями, тем больше понимал, что для него это тоже новый опыт. Потому что одно дело, когда ты ограничиваешь себя сам, обещая не двигаться, но всё равно можешь это сделать, другое — когда ты реально не в силах освободиться. Одно дело, когда всё происходит в шутку и намерения и желания прикрываются смехом, другое — когда остаётся только предельная взаимная искренность. Одно дело позволить человеку причинить себе боль, потому что тебя это заводит, и совсем другое — позволить делать с собой абсолютно всё. До этой самой секунды, даже после того, как на запястьях защёлкнулись браслеты, Геральт не представлял, что его доверие к Эмгыру так велико. Он не знал, когда всё между ними успело стать настолько серьёзным, чтобы идея о безоговорочной капитуляции не вызывала отторжения. Наоборот, Геральт чувствовал, как под ложечкой сладко тянет от перспективы провалиться не просто в слабость, а в полную беспомощность. И это происходило прямо сейчас. Он судорожно выдохнул, оглушённый пониманием, что только теперь — именно в этот момент — по-настоящему сдался, и что одна эта мысль принесла столько же удовольствия, сколько все касания Эмгыра, вместе взятые. Геральт с нарастающим волнением почувствовал всю значимость и смысл происходящего и если бы его сердце уже не билось чертовски быстро, оно бы начало биться сейчас. Он наконец осознал, почему Эмгыр так настойчиво спрашивал, уверен ли он. То, что изначально казалось экспериментом на доверие, было гораздо большим. И единственный вопрос, который Геральт мог задать самому себе — в нём всегда сидело стремление к подчинению такого рода или он взглянул на старые вещи под другим углом и открыл их новые грани? Эмгыр мягко погладил его по щеке и опустил ладонь ниже, чтобы провести по груди, животу и в конце обхватить основание полувозбуждённого члена, отчего вся кровь разом устремилась вниз. — Блять, — пробормотал Геральт и вжался затылком в подушки, потому что и чувств, и ощущений было слишком много. Затянувшаяся прелюдия делала его похожим на мягкую глину в чужих руках. Эмгыр отодвинулся, но только для того, чтобы склониться над пахом и уверенно взять член в рот, и тогда Геральт застонал уже в голос, потому что сладкой и ужасной пытке не было конца. В ушах нарастал звон, сердце глухо стучало в груди, но как только удовольствие стягивалось в тугой узел, Эмгыр выпускал член и вообще переставал прикасаться к Геральту. Он проделывал это несколько раз и когда Геральт почувствовал палец, скользнувший между ягодиц, у него в голове не осталось ни одной связной мысли. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Эмгыра, и встретился с его внимательным, тёмным взглядом. Не разрывая зрительного контакта, тот обхватил губами головку и очень медленно протолкнул палец внутрь, нащупал простату и начал массировать её мягкими круговыми движениями. Удовольствие пришло не сразу, но после первой же его волны Геральт сжал ладони в кулаки и задрожал. Зубы пришлось сцепить, чтобы снова громко не застонать. Это было слишком... Слишком... — Эмгыр!... — задушенно прошипел он, когда оргазм подступил опасно близко и Эмгыр отстранился. Он поднял пробку, смочил её слюной и коротким, резким движением вставил внутрь, и это было неожиданно и почти больно, но вместе с тем так хорошо, что Геральта снова выгнуло дугой и он всерьёз испугался, что всё-таки кончит раньше времени, но Эмгыр сжал пальцы на его бёдрах и это помогло удержаться на грани. Боги, если после смерти Геральту было уготовано место, куда он мог попасть, если бы делал в своей жизни только хорошее, это было место, где Эмгыр вар Эмрейс приковывает его цепями к кровати. Из-за отложенного оргазма на лбу и висках выступила испарина, дыхание с хрипами вырывалось из груди, но терпеть было легче, потому что пробка хоть и давила, но не так интенсивно, как пальцы Эмгыра. Сейчас, по крайней мере, Геральт мог осознавать себя в пространстве и факт того, насколько же недооценил предложение с кандалами. Эмгыр встал над ним на коленях, и Геральт поймал себя на остром желании его поцеловать. — Наклонись сюда, — попросил он, облизнув сухие губы. Эмгыр нахмурился, раздумывая, но всё же переступил через бёдра, но не остановился, пока не поднялся выше и не сел ему на грудь. Это было неожиданно, но Геральту нравилось. Приятная тяжесть заставила медленно выдохнуть, а твердый член, оказавшийся прямо перед лицом, замереть в предвкушении. Но Эмгыр не торопился, какое-то время он просто сидел, глубоко дыша, потом погладил себя по груди и сжал между пальцев сосок. Геральт смотрел на него, не моргая, с каждой секундой всё больше мечтая схватить за бёдра, подтянуть на себя и взять в рот, чтобы скользкая головка легла на язык и толкнулась глубоко в горло, до упора. Эмгыр наверняка читал это нетерпение в его взгляде, но продолжал медлить. Положив свободную руку на член, он сделал несколько движений вверх-вниз и, раскрыв головку, провёл ею по губам Геральта, однако стоило попытаться поймать её в рот, сразу отстранился. Геральт сжал зубы и дёрнул прикованными руками, от чего цепи звонко звякнули — то, как Эмгыр пресекал его попытки дотронуться и тянул время, не только заводило, но и раздражало. — Давай, я же знаю, ты этого тоже хочешь. — Тихо, — сказал Эмгыр и предупреждающе шлёпнул по губам. — Я не разрешал говорить. Чёрт. Чёрт, возьми, — подумал Геральт. Это было слишком слабо. — Сильнее, — прошептал он и за словами сразу последовал хлёсткий удар, от которого голова мотнулась в сторону. Дыхание перехватило, Геральт выгнулся, переживая острое жжение в щеке и прилив возбуждения. Это так разительно отличалось от всего, что Эмгыр сделал за вечер. Он снова ударил и это было, как глоток свежего воздуха, как ушат ледяной воды после бани. — Блять, — хрипло выругался Геральт и застонал после очередного удара. — Твою мать! Эмгыр схватил его за волосы, привстал и направил свободной рукой член в рот, толкнувшись, как и хотел Геральт, глубоко и сильно, сразу взяв темп, во время которого невозможно было нормально дышать или сглотнуть слюну. Воздуха стало быстро не хватать, Геральт дёрнулся, натягивая цепи, чувствуя, что горло вот-вот перехватит спазмом и он закашляется. Эмгыр всё понял, резко отстранился и его дыхание было едва ли не тяжелее, чем у Геральта. Он склонился, смяв губы грубым поцелуем, на который даже не получалось толком ответить из-за одышки. — Мпф... Не... — попытался отстраниться Геральт и Эмгыр сделал это, но лишь для того, чтобы отвесить очередную пощёчину. На секунду в голове стало пусто и звонко и как только звон стих, раздался приказ. — Молчать, — низко прорычал Эмгыр и его властный голос прошил Геральта насквозь. Эмгыр смотрел сверху вниз пронизывающим взглядом почти чёрных от возбуждения, глаз и Геральт в очередной раз захлебнулся воздухом. Тело стало невероятно чувствительным, его пробивала дрожь и попеременно бросало то в холод, то в жар. — Я... Не... — задушенно начал Геральт, но Эмгыр остановил его пощёчиной, после которой Геральта опять выгнуло. Он застонал и попытался подтянуть колени к себе, потому что физически больше не мог лежать ровно, но цепи держали крепко. Блять, ему нужно было прикоснуться к члену, возбуждение дошло до точки, когда становилось больно. Хотелось сжаться, вырваться, сделать хоть что-то. Еще и чёртова анальная пробка добавляла ощущений, но недостаточно, чтобы кончить, а просто дразнила... — Ты слышал меня? Я сказал, молчать. — Черт возьми... — выдохнул Геральт, за что Эмгыр ударил ещё раз. После он вытащил из-под подушек фиал с маслом и неловко открыл его, сразу выплеснув на ладонь едва ли не половину. Он завёл руку за спину, смазывая себя, и Геральт до боли прикусил губы, поняв, что будет дальше. Он сцепил зубы и натянул цепи, пытаясь не материться, когда Эмгыр отодвинулся назад и начал смазывать его. Каждое прикосновение заставляло дрожать и дёргаться, поэтому, когда Эмгыр привстал, чтобы направить его в себя, Геральт знал, что не сможет долго. Он вжался затылком в постель, чувствуя, как головка медленно погружается в горячую тесноту, не ощущая больше ничего, кроме восхитительного давления на член, не желая ничего, кроме как оказаться полностью внутри и остаться в мягком жаре чужого тела. Бёдра прижались к бёдрам и Геральт услышал низкий, утробный стон, который заставил его застонать в ответ. Он открыл глаза и увидел, как Эмгыр сжимает себя, второй рукой упираясь в колено. Его глаза были крепко зажмурены, а поднятая верхняя губа показывала стиснутые зубы. Наконец он длинно выдохнул и начал двигаться, и с каждым медленным плавным толчком Геральт чувствовал, как поднимается по ступеньке к пику, с которого должен сорваться. Он неловко дёрнул бёдрами вверх, пытаясь помочь, и Эмгыр вздрогнул, завалившись вперёд, но вовремя подставил вытянутую руку и опёрся на неё. Наверное, он тоже был безумно возбуждён. На мгновение их взгляды пересеклись и Геральт убедился в этом, увидев расползшиеся практически на всю радужку зрачки Эмгыра. Ни один из них не отвернулся и они смотрели друг другу в глаза, деля на двоих каждую секунду удовольствия, пока оргазм не обрушился на Геральта тяжёлой, душной волной. Эмгыр сжался и выплеснулся ему на живот несколько движений спустя. — Дай мне пару минут и я отстегну тебя, — сдавленно прошептал он, откатившись в сторону, и единственное, о чём Геральт жалел, что не может наклониться и поцеловать его. *** — Это было... — начал он, разминая освобождённые конечности, когда кандалы были убраны и они оба привели себя в порядок. Эмгыр вопросительно посмотрел на него, укладываясь рядом и накрывая обоих одеялом. — Было?.. — Чертовски хорошо. Я не думал, что мне настолько понравится, — признался Геральт. — Я делал такие вещи раньше, иногда это было здорово, иногда — не очень, но чтобы так… — он поднял брови. — Никогда. — Хорошо. Тогда в следующий раз я тебя выпорю, — просто сказал Эмгыр и Геральт сглотнул. Даже с учётом того, что сейчас он был выжат, как лимон, это предложение заставило пальцы на ногах поджаться. — Да, — неожиданно севшим голосом ответил он. — Я запомню.