Good Enough to Eat

Эрен не знал, что хуже: понимание, что будет дальше, или же ожидание. Ему казалось, что его подвесили на несколько часов, рука кровоточила, а легкие с огромным трудом пытались функционировать, с рукой Энни в его волосах и ножом у горла. Она упомянула полночь, так что, предположительно, ждала ее. Эрен понятия не имел, насколько скоро наступит данное время, но если это не произойдет в ближайшее время, то он умрет задолго до того, как все случится. Он и в самом деле с трудом дышал, все его тело болело. Казалось, что крови в ванне стало больше, чем он помнил несколько мгновений назад. Он просто висит и истекает кровью? Эрен мог придумать способ получше, чтобы умереть. Он предпочел бы быть растерзанным оборотнем. Беря в учет, что ему было с чем сравнивать, становилось несколько печально, когда он действительно задумался об этом, но допускал, что его мозги перестали работать должным образом. Eren.exe не отвечает. Он не уловил того, что сказала Энни. Но прозвучало подозрительно похоже на очередное признание в любви, а потом к его шее еще решительнее прижался нож. Тут дверь слетела с петель. Грустно, что Эрен узнал данный звук, но он слышал его достаточное количество раз, чтобы распознать, на что похоже, когда оборотень врезается в дверь и сносит ее. Энни вскрикнула и отстранилась от Эрена, нож впился в его кожу, но не настолько, чтобы получилось нечто большее, нежели царапина. Ее рука отпустила его волосы, нож со звоном упал на землю, а когда он повернул голову, то увидел ее руки поднятыми, и пока она пятилась назад, маленький черный волк непрестанно врезался о какой-то невидимый щит. Похоже, Энни и правда изо всех сил пыталась сохранить контроль. Воздух вокруг нее сверкал и мерцал, и каждый удар волка раскалывал его, прогибал, прежде чем Энни снова его выпрямила. — Леви, — хриплым голосом позвал Эрен, его легкие стискивало. Черт, он потеряет сознание, если не получит помощь и не остановит кровотечение в руке. — Леви! — он попытался снова. Волк не отреагировал, лишь продолжил безжалостно врезаться в щит Энни, заставляя ее отступать все дальше и дальше, пока она не оказалась у стены. Когда волк попятился, чтобы в очередной раз разбежаться на защитный щит, Энни полностью опустила его и что-то пробормотала, Эрен не расслышал, а затем хлестнула рукой. Он услышал, как волк издал звук, подозрительно похожий на лай, а потом заскулил, словно от боли. Эрен попытался повернуться, чтобы посмотреть на него, но все, что он увидел, это потирающий морду о бок волк, как будто Энни сделала что-то, что травмировало его. Он увидел, как Энни потянулась к миске на столе, на которой до этого лежал нож, и собирался предупредить волка, но тот, казалось, знал, что что-то происходит, даже уткнувшись мордой в бок, потому что внезапно опять рванулся вперед. Энни едва успела вновь поднять невидимый щит и, спотыкаясь, отступила на шаг, пока не оказалась менее чем в футе от стены. Ее взгляд метнулся к чему-то на столе, она выругалась. — У меня нет времени на это! — рявкнула она, позволив щиту снова упасть и схватившись за миску. Волк, словно понял, что она задумала, а также, казалось, уловил, что когда он отступил, она опустила щит, так как ей требовались обе руки, чтобы поддерживать его в активном состоянии. Да, он отошел, но когда Энни начала опускать невидимую стену, он уже двинулся к ней. В последнюю секунду, Энни краем глаза заметила возникшего рядом зверя и снова подняла щит. На этот раз щит не выдержал, с последним ударом мерцание в воздухе вдребезги разбилось, и Энни отбросило назад к стене, ее голова с громко стукнулась о бетон, прежде чем она рухнула на землю. Волк приготовился вновь напасть на нее. Словно готовясь убить ее. — Остановись! — выдавил Эрен, умудрившись крикнуть громче, чем раньше. Волк застыл и повернулся к нему, бока зверя вздымались и на Эрена уставились желтые глаза. Эрен секунду глазел на него, не понимая, ведь полнолуние не наступило, поэтому глаза Леви должны быть голубыми. Единственный раз, когда глаза становились желтыми вне полнолуния, это когда… У Эрена кровь застыла в жилах и он уставился на волка, не имея ни малейшего понятия, кто же это. Этим волком мог быть кто угодно, прибежавший на запах крови и человека, которого можно покалечить. И прямо сейчас у Эрена и правда не было возможности защитить себя, не тогда, когда он скован цепью и умирает от кровопотери. Но потом… Все прекратилось. Он попросил его остановиться, и зверь остановился, теперь он был прямо перед ним, смотрел с таким беспокойством, что Эрену казалось, будто он практически может видеть в нем человека. Это был не Леви, а кто-то другой, кто обязан защищать потомков Шеклтонов. Кто-то еще в его жизни, кто защитит его, несмотря ни на что. — Микаса? Волк начал расхаживать по комнате, рыча и глядя на Эрена снизу вверх, ему стало ясно, что зверь не знает, что делать. Оборотень остановился перед ним, щелкнув челюстями, словно злясь на него за то, что больше ничем не может помочь. В защиту Эрена, тот был связан и истекал кровью. На самом деле, он мало что мог сделать. Зверь бродил туда-сюда еще около тридцати секунд, прежде чем внезапно замер, его глаза расширились, а спина выгнулась. Из него вырвалось низкое, болезненное рычание, а затем вой, после чего по комнате эхом разнесся звук ломающихся костей. Волк издал еще один болезненный вой, Эрен закрыл глаза и отвернул голову, хотя это простое действие заставило комнату закружиться. Настоящий талант, учитывая, что его глаза закрыты, так что он не мог сказать, как определил, что комната вращается. Вероятно, это то же самое ощущение, будто все движется, когда ты пьян и лежишь. Его мозг размышлял о странных вещах, будучи при смерти. Он заметил в последние пару раз. Похоже, что изменение произошло относительно быстро и сопровождалось лишь несколькими криками боли. Когда они прекратились, все, что он услышал, было тяжелым дыханием, так что Эрен открыл глаза и повернулся лежащему на полу к телу. Микаса свернулась в клубочек, обнаженная и дрожащая. Он не мог вообразить, что она чувствует. Шок, наверное. Скорее всего, шок. Он мог понять, правда. Он понимал. Но он все еще истекал кровью, и его зрение начало тускнеть по краям. Эрен не знал, как долго находился в таком состоянии, но ему действительно нужно остановить кровотечение, прежде чем он погибнет. — Микаса, — он так невнятно говорит? Звучало, как невнятное бормотание. Она подняла на него взгляд, выглядя растерянной и потрясенной, но ее глаза расширились, когда она осознала, кто он. Затем ее взгляд сместился на его плечо, вероятно, следя за кровью на нем, прежде чем она вскочила на ноги. Эрен незамедлительно закрыл глаза, потому что это давало ему определенно больше представления о его сестре, чем ему хотелось, принимая во внимание то, что он перевернут вверх тормашками, а она только что поднялась. Он прислушивался к ее затрудненному дыханию, пока ее ноги мягко ступали по полу. Раздался странный скрежещущий звук, а затем он почувствовал, что медленно опускается. Ему пришлось повернуть голову в сторону бортика ванной, чтобы не оказаться вниз головой в емкости с собственной кровью, но как только ванна коснулась его плеча, ему не нужно было так сильно стараться, и его медленно опустили. Слегка сменив угол, чтобы сначала его затылок уперся в пол, Микаса ослабила хватку на цепях, чтобы остальная часть его тела опустилась быстрее, затем он оказался на спине. Эрен надеялся, что там чисто, иначе в его раны попадет инфекция. Странная мысль, но она возникла. Пока он находился на грани смерти, ему действительно приходили в голову страннейшие мысли. Эрен предположил, что это все защитный механизм. Краем глаза он увидел, как Микаса бросилась через комнату к выходу. Через несколько секунд она вернулась и встала у его ног, громко звеня ключами. Она пыталась найти подходящий, что давалось ей с трудом, потому что ее руки не переставали трястись. Эрен не знал, от страха, облегчения или из-за того, что только что произошло. Не знал, что сказать, поэтому ничего не говорил и позволил ей работать. Он вспомнил, как Леви рассказывал ему о том, что они ничего не помнят, когда верх берет волк, и ему пришла в голову мысль, что Микаса, вероятно, понятия не имела, как попала сюда, где находился Эрен, со склада. Возможно, у нее было четкое представление, но он уверен, что ей было трудно сосредоточиться на этом, потому что прямо перед ней истекал кровью ее брат. Наконец, она освободила его ноги, а затем подтянула в сидячее положение. Его тело было закостенелым и вялым. Эрен точно потерял слишком много крови и, если в ближайшее время ему не окажут помощь, он не был уверен в своем выживании. — Боже мой, — тихо произнесла Микаса, когда начала работать с веревками на его запястьях. С ними она справилась быстрее, потом встала и быстро огляделась, когда он освободился. Она бросилась через комнату к тому, что, как он понял, было его рубашкой и свитером. Она вернулась с рубашкой, сильно прижала ее к ране на его запястье и положила свободную руку Эрена поверх своей. Он не мог пошевелить пальцами левой руки, его охватила паника, а пульс участился при мысли о том, что он никогда больше не сможет использовать руку, но Микаса крепко сжала свою руку, заставляя его обратить внимание на ее, когда она заговорила. — Надави посильнее. Мне нужна твоя помощь. — Тебе нужна одежда, — сказал он, все еще несколько невнятным голосом. — Мой свитер. — Эрен, тебе нужна помощь! — Ты поможешь мне выбраться отсюда голой? — спросил он, пытаясь изобразить улыбку, но неуверенный, что у него получилось. — Возьми мой свитер. Казалось, она не осознавала, что голая, потому что посмотрела вниз и мгновенно покраснела, торопливо пересекла комнату и схватила свитер Эрена. Она натянула его через голову, тот ниспадал примерно до середины бедер. Недостаточно для Эрена, он не хотел, чтобы люди видели лишнее. Он с трудом поднялся на ноги, так что Микаса помогла ему. Когда она подняла руки, свитер задрался вверх, так что он попытался одной рукой расстегнуть свои штаны. Из-за этого она накричала на него, но он проигнорировал ее и стянул с себя джинсы, прислонившись к стене, пока она их надевала, так как ясно дал понять, что она не выйдет оттуда без одежды. Как только она оделась, Микаса помогла Эрену выйти из комнаты, в которой он находился, в одних боксерах и носках, а его рубашка была обернута вокруг его запястья. Он огляделся, пытаясь понять, где они, но Микаса остановилась и наклонила голову набок. — Что? — спросил он. — Сирены, — сказала она. — Остальные, должно быть, освободились и вызвали помощь. — Хорошо. Жан в порядке? — Думаю, что да. Я не уверена насчет Эрвина. Эрен тяжело сглотнул, так как снова забыл об Эрвине. Он был пропавшим дольше всех, и одному Богу известно, что Энни, Райнер и Бертольд делали с ним все это время. Микаса очень осторожно пробралась через еще одну сломанную дверь, они оба опасались каких-нибудь осколков стекла и других острых предметов, так как ни на ком из них не было обуви. Тишина была оглушительной, и Эрен действительно больше не мог сдерживаться. Ему необходимо поговорить, он чувствовал, что по большей части, разговоры не давали ему уснуть. К счастью, рубашка, которую он держал, еще не пропиталась кровью, поэтому он, видимо, не истекал кровью так быстро, как мог бы. — Итак. Оборотень, да? Она напряглась под ним. — Полагаю, что так. — Мне жаль. Она взглянула на него. — Тебе жаль? Почему ты извиняешься? — Это моя вина, что все так вышло, — он поморщился, когда наступил на что-то, но не похоже, что это повредило кожу, поэтому он не упомянул об этом. — Я не хотел. — Это не твоя вина, Эрен. Энни сумашедшая, все из-за нее. Тут он не мог спорить. — Я же говорила тебе, что она мне не нравилась, — пробормотала она. Эрен издал смешок, но затем вздрогнул, сильнее прижимая раненое запястье к собственной груди. — Ты же знаешь, что это ничего не меняет, верно? Ты все еще моя сестра, и я все еще люблю тебя. — Знаю, — она по-прежнему была напряжена. — Мы не должны говорить маме и папе. — Хорошо. — Микаса, — позвал он, заставив ее ненадолго остановиться и посмотреть на него. — Это ничего не изменит. — Я знаю, — повторила она, некоторая напряженность покинула ее плечи, как будто на этот раз она искренне поверила. — Хорошо. А теперь поторопимся, я тут истекаю кровью, — пробормотал он. Они медленно прошли по заброшенному зданию и вышли наружу. Глаза Эрена не могли должным образом сфокусироваться, но он решил, что в этом есть смысл, учитывая обстоятельства. Микаса помогала ему доковылять через стоянку до другого склада, даже оттуда он мог видеть снесенную дверь. — Ты взяла у Леви пару уроков, — сказал он, пытаясь поддразнить, но было трудновато, когда так невнятно говоришь. Она не обратила на него внимания и помогла пройти через дверь. Он поднял взгляд, чтобы увидеть ущерб, которые был нанесен, пока он находился в другом месте. Посреди комнаты Армин и Ханджи склонились над Эрвином, наверное, проверяя его, а Леви изо всех сил пытался помочь Жану сесть у стены. Вдоль туловища и на руках оборотня были глубокие ожоги, идеально имитирующие места, где должны были быть решетки. Два оборотня в сознании, казалось, двигались медленнее, чем обычно, будто с ними что-то не так. Словно почувствовав его — или, возможно, учуяв его запах или услышав, с Леви сложно сказать наверняка, — оборотень повернулся и мгновенно вскочил на ноги, практически отбросив Жана к стене. Он, казалось, пытался промчаться через комнату, но двигался намного медленнее, чем обычно, и это наводило на мысль, что с ним что-то случилось, так что он проталкивался, дабы пересечь открытую площадку и добраться до Эрена. Когда ему удалось, оборотень обхватил его лицо руками, склонил голову и поцеловал. Этот поцелуй отличался от любого другого, который они разделяли. Он был почти отчаянным, как будто Леви должен был убедиться, что он настоящий, не галлюцинация. Его руки сходили с ума, скользя по щекам, вниз по шее, вдоль горла, вверх по волосам. Как будто в тот момент ему было недостаточно просто прикоснуться к Эрену. Когда они разошлись, Леви поднял руки к лицу Эрена, прижавшись лбом к его лбу. — Ты в порядке? — он спросил. — Так много крови, а я не... — Леви нахмурился, словно даже не зная, что сказать. — Я буду в порядке. Как Эрвин? — Плохо, — ответил Армин с другого конца комнаты, он дышал резко и учащенно, как будто паниковал, но пытался преодолеть это. — Совсем плохо. Если в ближайшее время не приедет скорая... — Как вы получили сигнал? — спросила Микаса, помогая Эрену сесть. Он был благодарен, даже когда попытался откинуться назад и тут же ощутил боль. Он забыл о порезах на спине. Его запястье полностью завладело его вниманием. — Что бы они ни делали, чтобы остановить сигнал, оно исчезло, когда мы вырубили их обоих, — сказал Леви, указывая на Бертольда и Райнера. Их поместили в угол, но не связали. Им повезло, что они вообще остались живы, судя по всему. — Я воспользовался телефоном Райнера, чтобы вызвать полицию и скорую. Затем я помог выбраться всем остальным. Что из-за аконита вышло медленнее, но пребывание вне клетки помогает. Думаю, в клетках его было больше, потому что мы с Ханджи почувствовали себя намного лучше, как только вышли из них, — он помедлил, глядя на Микасу. — Энни?.. — Жива, — сказала Микаса. Она попыталась сделать вид, словно в этом нет ничего особенного, но Эрен мог сказать, что она почувствовала облегчение от того, что с Энни все в порядке. По большей части. — Мы должны сходить за ней. Можешь показать? — спросил Леви. Микаса колебалась, глядя на Эрена, но затем, казалось, поняла, что Леви хочет с ней поговорить, поэтому кивнула, и они вдвоем вышли. Эрен наблюдал, как они уходят, пока стенание около него не заставило его повернуть голову, а Жан уселся рядом с ним. Было похоже, что пока Эрен не смотрел, Кирштайн медленно пересек комнату. — Ты в порядке? — спросил он. — Жить буду, — Жан попытался улыбнуться, ему почти удалось. У него также заплетался язык, как и у Эрена, так что он явно тяжело ранен. Его взгляд, казалось, не мог сфокусироваться, опустился на запястье Эрена. — А ты? — Если получу помощь в ближайшее время. У меня начинается головокружение, да и со зрением у меня не все так хорошо, — он уставился на рубашку на запястье. Она все еще не пропиталась кровью. Хороший знак. Эрен попробовал пошевелить пальцами, но заставил себя остановиться, когда ничего не вышло и он вновь ощутил ужас. Ему не нужно, чтобы прямо сейчас его сердце качало кровь быстрее. — Фильмы лгут, я был уверен, что истеку кровью. — Не, чтобы истечь кровью потребуется много времени, в зависимости от того, как тебя порежут. Если она не резала вдоль по руке, то у тебя будет намного больше времени. Эрен бросил на него странный взгляд, на что Жан пожал плечами. — Интернет. — Ты гуглишь странные вещи. — Люблю быть подготовленным. Эрен ничего не ответил, на мгновение повернувшись к Эрвину. Он не мог не заметить, что от Жана странно пахнет. Он не был оборотнем, так что не знал, почему, но ровно до тех пор, пока не повернулся к нему и не заметил, что промежность его друга мокрая, сразу стало понятно, что это за запах. — Чувак, — медленно сказал он, все еще неразборчиво бормоча, — ты наделал в штаны? Жан умудрился состроить одновременно обиженный и оскорбленный вид. — Твоя сестра превратилась в оборотня всего в футе от меня. Да, я, блять, обделался! Вспоминая, как его напугало то, что он оказался заперт в пикапе, пока Эрвин таранил бок авто, Эрену казалось, что он может понять страх Жана, когда прямо рядом с тобой кто-то превращается в оборотня. Он приметил разорванную одежду Микасы и цепи, в которых ее, очевидно, заковали. Все это было удивительно близко к тому месту, где с потолка свисало еще больше кандалов. Жану и Армину повезло, что они остались живы. После этого они сидели в тишине, наблюдая, как Ханджи беспокойно проверяет Эрвина. Спустя мгновение появились Микаса и Леви, последний нес Энни. Похоже, ему стало намного лучше после того, как он набрал в легкие немного свежего воздуха. Леви отнес Энни в угол, где находились Райнер и Бертольд, буквально бросив ее на них. Честно говоря, Эрен удивился, что мужчина просто не кинул ее на пол. Он полагал, что Леви пытался никого не убить, как бы заманчиво, он уверен, это ни было. — Нам нужно придумать достоверное объяснение, — сказал Леви, приблизившись и склонив голову набок. Микаса подошла к своей изорванной одежде и начала собирать ее остатки, оглядываясь по сторонам, словно желая выбросить их или спрятать. — Полиция примерно в минуте езды. Что мы скажем? — Я голосую за то, что Энни съехала с катушек, вообразив, что она ведьма, и захотела убить Эрена, чтобы украсть его жизненную силу, ну а все, кто разгадал план сумасшедшей стервы, пропали без вести и едва не погибли — сказал Жан, откинув голову назад и закрыв глаза. Эрен подтолкнул его локтем, заставив снова открыть глаза. Последнее, что нужно, это чтобы Жан и в самом деле умер. — Значит, правду? — спросил Леви. — Одну из ее версий. Почему нет? — Жан поднял руку в фальшивом приветствии, затем поморщился и опустил ее. — Руки болят. — Естественно, тебя же подвесили к потолку, — заметил Эрен, слегка толкнув его коленом. — Вы все на удивление хорошо воспринимаете это, учитывая, что чуть не умерли, — прокомментировал Ханджи, хотя наблюдал за Армином, который сидел рядом с Эрвином и делал быстро вдохи и выдохи, явно на грани панической атаки. — Я о том, что для меня и Леви это в порядке вещей, но вы… Вы в курсе. Жан ткнул пальцем в Эрена и сказал: — Шок, — он указал на себя следующим. — Повреждение головы, — затем он указал на Армина. — Паника, — он указал на Микасу, которая возвращалась через всю комнату, одежда уже выпала из ее рук. — Оборотень. Не волнуйтесь, я уверен, что скоро у всех нас будут собственные приступы паники. — Заткнись, Жан, — рявкнула Микаса, наклонившись к Армину и потирая его спину, в то время как тот засунул голову между согнутыми коленями и изо всех сил пытался дышать. — Ах, оскорбления от Микасы, — вздохнул Жан, закрывая глаза. — По крайней мере, я знаю, что не умер. Эрен подтолкнул его, чтобы тот снова открыл глаза. Если у Жана сотрясение мозга, ему не хотелось, чтобы Кирштайн потерял сознание и никогда не проснулся. Расфокусированный взгляд Жана переместился на него, и он попытался улыбнуться, прежде чем посмотрел на дверь. Теперь даже люди слышали сирены. Нахмурившись, Жан посмотрел на Ханджи. — Эй, может быть, ты захочешь одеться, — пробормотал он, многозначительно приподняв брови. — Или, знаешь, по крайней мере, надень брюки. — Отлично, — вздохнул Эрен. — Я буду единственным человеком, который будет почти голым, когда сюда прибудут копы. Все как в старшей школе, снова и снова. — Ты был голым в старшей школе? — поинтересовался Ханджи, надевая джинсы. — Я все пропустил, — пробормотал Леви. Эрен не счел нужным упоминать, что он имел в виду кошмары о том, как он выходит на сцену в нижнем белье. Было достаточно трудно оставаться в сознании без необходимости объяснять, как работает его испорченный разум. Он лишь надеялся, что никто из них не умрет за то время, которое потребуется медикам, чтобы добраться сюда.

***

Сказать, что после прибытия полиции все пришло в хаос, было бы явным преуменьшением. Как только Эрену действительно оказали помощь, вся тяжесть того, что произошло, наконец, обрушилась на него, и в итоге у него случилась паническая атака. По-видимому, паническая атака во время потери крови — неудачный исход, потому что в конце концов ему дали успокоительное, и он потерял сознание. Он очнулся в больнице с капельницей в одной руке и тяжелыми повязками на другой. Его мать спала в кресле в углу комнаты, он слышал, как за приоткрытой дверью с кем-то болтает его отец. В постели рядом с ним спал Жан, что дало Эрену подсказку, с кем снаружи разговаривает его отец. Он слегка поерзал на кровати, пытаясь дотянуться до воды на прикроватной тумбочке, и подпрыгнул, когда кто-то вышел из тени, чтобы достать ее для него. — Ты меня напугала, ты знаешь это, да? — Осторожнее, или я вылью воду тебе на голову, — сказала Микаса, садясь на край кровати. Она протянула ему чашку, и он попытался шевельнуть левой рукой, чтобы схватить ее, но его пальцы не двигались должным образом. Пытаясь подавить панику, он вместо этого протянул правую руку, взял предложенную чашку и медленно отпил из ее. Его взгляд переместился на мать, все еще спящую в углу. — Все в порядке? — тихо спросил Эрен, почти боясь ответа. — Более или менее, — ответила Микаса, тоже не сводя глаз с их матери. — Эрвин в плохом состоянии. Они доставили его по воздуху в Трост, но Ханджи каждый день пишет смс, и они говорят, что он выживет. — Ежедневно? — Эрен нахмурился. — Как долго я был без сознания? — Три дня, — когда она сказала это, ее губы сжались, но она по-прежнему не смотрела на него. — Они сказали, что с тобой все в порядке, но травма была слишком серьезной, и ты продолжал метаться во сне, так что тебя держали вырубленным. — Ой, — справедливости ради, он чуть не умер. — А Жан? — Он просто дремлет. У него сотрясение мозга, поэтому он просыпается каждый час и страдает от недоедания и обезвоживания. Они хотят оставить его еще на несколько дней, дабы убедиться, что с ним все в порядке. Вчера выписали Армина. Он хотел зайти, но его дедушка очень расстроен, поэтому он старается оставаться дома. Эрен кивнул, ожидая, но Микаса больше ничего не говорила. Он знал, что она ждала, когда он спросит, поэтому просто собрался с силами. — А Леви? Она вытащила из кармана конверт, при виде которого его сердце сжалось. Она по-прежнему не смотрела на него, но ему показалось, что она только что закатила глаза, словно зная, какое у него выражение лица, несмотря на то, что даже не взглянула на него. — Расслабься, он вернется. Он уехал, чтобы побыть с Эрвином. Он знал, что с тобой будут люди, но у Эрвина есть только его стая. Леви хотел быть там. Эрен взял письмо, чувствуя грусть, но также и понимание. Микаса права, Эрвин был практически один, если не считать членов его стаи. Они словно его семья, а Леви один из них. — Он выглядел по-настоящему растерянным, когда уезжал. Постарайся не быть с ним слишком строгим. — Нет, я понимаю, — Эрен кивнул, все еще расстроенный, но он действительно понимал. — У него тоже есть люди, о которых он заботится. Я знаю, что я один из них, но он знал, что со мной все будет в порядке. Эрвин же больше… — Эрен сжал кулаки, непреднамеренно скомкав письмо. – Едва не погибли люди. — Ты чуть не умер. Эта сумасшедшая сука совсем ненормальная. Эрен понял, что не спросил ни об Энни, ни о двух других. Вероятно, с ними все нормально, и ему действительно хотелось знать, что они в порядке, но это заставляло его чувствовать себя… Странно. Он не должен хотеть знать, что с людьми, пытавшимися убить его и его друзей, все в хорошо. Они заслуживали того, чтобы быть не в порядке. — С Леви все хорошо? — вместо этого спросил Эрен. – Ему серьезно досталось. — Раны зажили. Он в норме. На самом деле ему нужно было убедиться, что никто не заметил его ран. Сложно объяснить почему ожоги зажили так, словно их никогда и не было. Эрен кивнул. — А что насчет тех троих? Что с ними? Он не спрашивал, в порядке ли они, он спрашивал, что случилось. Ему хотелось знать, если... Черт, он понятия не имел. Эрен даже не знал, что хотел сказать. Несколько секунд Микаса молчала, словно пытаясь решить, что сказать. В конце концов она сообщила, что теперь, когда он проснулся, к нему зайдут и спросят показания. Остальные находились в этой же больнице с легкими травмами — за исключением, по-видимому, Райнера, из-за которого Микаса выглядела пристыженной, без объяснения причин, лишь сказала, что он в худшей форме. Им оказывают помощь только до тех пор, пока они не будут достаточно здоровы для заключения в тюрьму, после чего предстанут перед судом. Вполне вероятно, что они будут ссылаться на невменяемость, беря в учет то, что все рассказывали полиции о том, почему Энни поступила так, но все равно подразумевается, что их запрут где-то далеко-далеко. — Ранее приходил Мистер Леонхарт, — сказала Микаса, глядя на свою руку, которая лежала на пальцах Эрена. — Хотел поговорить со мной и Жаном. Папа сказал ему проваливать, прежде чем он его убьет. — Чего он хотел? — Я думаю, извиниться, — она пожала плечами. — Кажется, он был очень расстроен тем, что произошло. Эрен просто кивнул, несколько минут они сидели молча. После чего вернулся его отец и, увидев, что он проснулся, сразу начал суетиться. Это разбудило его мать, и внезапно разразился настоящий ад. Посреди всего этого проснулся Жан, но его собственные родители помогли ему подняться с кровати, и он пошел прогуляться, пока Гриша и Карла хлопотали над сыном, а Микаса устроилась в освободившееся кресло и смотрела в окно. Было много плача, в основном от его матери, но он был очень рад, что все, кажется, вышли из всего этого относительно невредимыми. Его отец очень осторожничал, объясняя Эрену, что многие из полученных им травм оставят шрамы, но Эрен не особо волновался. Он справится с несколькими рубцами, если это означает, что он жив. Примерно в это время, мать ударила его по голове и спросила, когда он сделал татуировку. Он находился в замешательстве около пары секунд, прежде чем вспомнил, что у него на запястье. Это было нелегко объяснить, особенно когда она спросила, почему он сделал такую же, как у нее, но что-то в том, как она смотрела на него, заставило его почувствовать, будто ей прекрасно известно, что у него нет татуировки. Эрен задавался вопросом, ждала ли она, что он скажет ей правду о том, как метка просто появилась на его коже, но не думал, что готов к этому разговору, поэтому выдумал какую-то чушь, которую поддержала Микаса и они сменили тему. Вскоре явилась полиция. Нил выглядел пристыженным, когда начал задавать вопросы о том, что произошло. Микаса прошептала, что он уже получил свое, когда ее допрашивали, поскольку она упомянула тот факт, что они полагали, что это была Энни, когда пропал Жан. Прямо перед родителями Жана. Нилу придется поцеловать немало задниц, чтобы сохранить работу, но в данный момент люди не обращали на это внимания. Они лишь хотели, чтобы все осталось позади, но легче сказать, чем сделать, учитывая, что еще предстоит судебный процесс. Насколько Эрен понял, он еще не скоро, поэтому не позволял себе беспокоится. Он просто дал показания, как мог ответил на их вопросы, а затем смотрел, как они уходят. Жан все еще отсутствовал, так что Гриша уговорил Микасу выйти из комнаты, сказав, что ей следует пойти домой, принять душ и немного поспать, поскольку она не отходила от Эрена все три дня, пока он находился там. О чем, на самом деле, Эрену следовало догадаться, потому что на ней все еще были его джинсы и свитер. Он удивился, что им потребовалось так много времени, чтобы заставить ее уйти, но опять же, понимал, что это имело смысл, поскольку она, вероятно, не ушла бы несмотря ни на что, пока он не проснулся. После заверений, что с ним все в порядке и они увидятся завтра, Микаса и Гриша вышли из комнаты, оставив Эрена наедине с матерью. Она пододвинула стул ближе к кровати и крепко сжала в своих ладонях его левую руку. Он мог ощутить силу ее хватки, что принесло облегчение, так как это означало, что он не потерял чувствительность в руке. Он просто не мог пошевелить пальцами. Позже ему придется поговорить об этом с отцом. Эрену потребовалось несколько секунд молчания, чтобы понять, что его мать снова плачет. Она опустила голову, ее руки дрожали, время от времени сжимая и ослабляя хватку. — Мама? — неуверенно позвал он. Она лишь покачала головой и отвернулась, ее плечи тряслись, пока она плакала. — Мама, я в порядке, — пообещал он, подвинувшись так, чтобы положить свою правую руку поверх ее. От этого движения несколько швов на его спине натянулись, отчего они стали зудеть сильнее, чем когда-либо, но он заставил себя не обращать на это внимание. — Мама, обещаю, со мной все хорошо. — Ты не в порядке! Эрен подпрыгнул, пораженный этой вспышкой гнева. Когда она подняла на него взгляд, то выглядела разъяренной, но опустошенной. Это было ужасное выражение на лице его матери. — Эрен, что случилось?! Последние месяцы ты был скрытным, напуганным и просто… Ты больше не говоришь со мной! До недавнего времени ты почти не разговаривал с Микасой, а теперь все это, татуировка, с Энни и Леви… Что происходит? Прошу. Почему ты перестал разговаривать со мной? Я снова и снова прокручиваю все у себя в голове, пытаясь понять, где я ошиблась, когда ты перестал доверять мне. Может быть, я могла бы остановить все это, может быть, я могла бы… Что бы она ни сказала после этого, Эрен так и не понял, потому что она снова расплакалась. Вина разъедала Эрена изнутри, когда он видел как расстроена его мать. На самом деле у него не было времени подумать о том, что его молчание сделало с его семьей. Он не учел, что его родители могли подумать, будто виноваты и они могли все остановить. Он понятия не имел, что ей сказать. Не мог признаться ей. Даже если они сказали полиции, что Энни сумасшедшая и считает себя ведьмой, он не мог признаться, что Леви является оборотнем, что все проистекало из истории, которая охватывала столетия, и он сам до сих пор не до конца не понимал ее, так как по большей части слышал ее со стороны Энни, когда она готовилась его убить. Что полностью занимало его внимание. — Эрен, больше никогда так со мной не поступай. Ты понял? Если в твоей жизни что-то не так, мне нужно, чтобы ты сказал мне, понимаешь? Мне нужно, чтобы ты признался, что не так, чтобы мы могли помочь. Мы твои родители, это наша работа. — Я знаю, — прошептал он. — Мне жаль. Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, Эрен сжал ее руки так же крепко, как она сжала его. Когда Карла снова взяла себя в руки, он крепко обнял ее, не обращая внимания на то, как сильно тянуло и болели на его коже швы и капельница, прикрепленная к тыльной стороне его руки. Он мог сказать, что она хотела еще раз спросить, что случилось, когда он отстранился, но дверь открылась, и вошли Жан и его отец. Жан держался за металлическую стойку, к которой крепилась капельница, было очевидно, в настолько плохом он состоянии, что его нужно держать подключенным к ней круглосуточно, семь дней в неделю. Логично, Микаса сказала, что он обезвожен. — Доктор говорит, что нам нужно дать им отдохнуть, — сказал мистер Кирштейн, когда Жан снова забрался в свою кровать. — Может, тебе тоже стоит попробовать, — он улыбнулся матери Эрена. — Ну же, Карла. Я подброшу тебя домой. Эрен все еще будет тут утром. Она не выглядела так уж уверенной в этом, но после пяти минут, пока все трое убеждали ее пойти домой и поспать, она, наконец, согласилась и поцеловала Эрена в висок, прежде чем покинуть комнату. Она пристально смотрела на него, пока дверь не закрылась, словно боясь, что он снова исчезнет прямо перед ней. Эрен вздохнул, потирая лицо обеими руками. По крайней мере, левая достаточно слушалась его, чтобы это получилось. — С тобой хотят поговорить СМИ, — сказал Жан с соседней кровати, заставив Эрена повернуться и взглянуть на него. С тех пор, как он проснулся, у него не было возможности по-настоящему поговорить с Жаном. Из-за всех людей, который приходили и уходили, на самом деле, он даже не видел его. Чувство вины грызло его изнутри, пока он смотрел на него сейчас, ведь он действительно осознал, насколько плохо выглядит его друг. Он был бледен и немного худее, чем до исчезновения. Одна сторона его головы выбрита, под повязкой явно были швы. Он получил довольно серьезный удар, и в каком-то смысле Эрен рад, что и сам пропал без вести, иначе для Жана все могло быть хуже. Он рассеянно играл с одной из повязок на запястьях, и Эрен вдруг понял, что они, вероятно, тоже травмированы из-за долгого подвешивания. В целом, с психологической стороны Жан выглядел нормально. Эрен полагал, что у него было три дополнительных дня, чтобы достаточно успокоиться и прийти в норму. Или, может быть, Жан все время был в порядке. Он также очень хорошо воспринял всю историю с оборотнями. Не сказать, что не испугался, но и воспринял это лучше, чем Эрен. Осознав, что Жан пялится на него и ждет ответа, Эрен очнулся от своих запутанных мыслей и ответил. — Я буду избегать их настолько, насколько это возможно, — пробормотал он. — Ага, — Жан повернулся и посмотрел на дверь. Похоже, все наконец-то ушли после нескольких дней нахождения здесь, чувствуя облегчение, что Эрен очнулся, и желая, чтобы он еще немного отдохнул. Эрен рад, что палату с ним делил Жан, прямо сейчас ему не хотелось оставаться в одиночестве. Через маленькое встроенное окно они наблюдали, как по коридору туда-сюда снуют люди, но никто не заглядывал внутрь. Эрена подключили к нескольким устройствам, поэтому он решил, что врачи узнают, если что-то произойдет, и Жан, казалось, был достаточно здоров, чтобы ему разрешили встать с постели, не говоря уже о том, что у них обоих была кнопка вызова медсестры. Было приятно наконец-то провести минуты покоя с Жаном. Тогда его друг снова повернулся к нему, отвлекая его внимание от двери. — Ты уже поговорил с Микасой? О, ну ты знаешь... Эрен покачал головой, переведя взгляд на записку на столе у кровати. Он все еще не открывал ее. У него не было времени. — Я сделаю это, когда смогу побыть с ней наедине, — он снова взглянул на Жана. — Как она? Он пожал плечами. — Она же Микаса. Армин попросил ее зайти теперь, когда ты проснулся, полагая, что ей нужно с кем-то поговорить, но она сказала «нет». Мне кажется, ей хочется сначала поговорить об этом с тобой. — Возможно, — он провел рукой по волосам и поморщился, когда дернул капельницу, приклеенную к тыльной стороне его руки. — До сих пор не могу поверить, что это произошло. Часть меня считает, что последние несколько месяцев мне приснились. Оборотни, Заклинатели и ритуалы. Слишком много всего. — Мгм, — фыркнул Жан. — А еще Саша и Конни и в самом деле хакеры, а Конни говорит на санскрите. Кто ж знал? — Конни говорит на санскрите? — спросил Эрен, на этих словах его мысли потеряли свой ход. — Да, достаточно бегло! — Жан ухмыльнулся и поерзал на кровати так, что его ноги были скрещены, и обхватив лодыжки обеими руками. Эрен понял, что он пытается его отвлечь, и, честно говоря, это сработало. — Он также говорит на латыни и греческом. По-видимому, недавно он немного учил арабский, но, по его словам, почти все забыл. Нам пришлось постараться свести их причастность к минимуму, потому что они хакнули городской архив, но мы ясно дали понять, что они помогали. Микаса говорит, что если бы не они, мы бы, наверное, все умерли, — он пожал плечами, как будто разговор о том, что они все умрут, был чем-то, отчего легко отмахнуться. — Хм, — Эрен не знал, что еще сказать, поэтому оставил тему. Несколько мгновений они сидели молча: Жан глядел на дверь, а Эрен уставился на конверт. Он взял его, подержал на мгновение обеими руками, прежде чем сказал: — Эй, Жан? — Ага? — Мне жаль. — За что? Ты этого не просил. Энни сумасшедшая сука. — Я знаю, но… Всем вам она не нравилась. Вы все настаивали, что я странный, потому что дружу с ней. Если бы я прекратил все раньше, если бы действительно послушал тебя… — Тогда я бы начал задаваться вопросом, существуют ли похитители тел, потому что обычно никто не слушает меня, — Жан ухмыльнулся. — Не волнуйся, приятель. Ты сможешь загладить свою вину передо мной. О цене поговорим позже, — он подмигнул, и Эрен фыркнул. Ему и правда повезло, что в его жизни есть такой человек, как Жан. Взгляд его друга опустился, затем снова поднялся, и он кивнул на конверт. — Собираешься открыть? Эрен посмотрел на него и поморщился. — Я не уверен, что там написано. Что, если там не то, что мне хотелось бы? — Мы же знаем, где он живет. Кроме того, чувак одержим тобой, не думаю, что тебе стоит переживать, — Жан встал с кровати, побрел к двери и выключил свет. Возле их кроватей все еще горел светильник поменьше, но Эрен не сделал попыток выключить его. Жан рухнул обратно на кровать, притащив за собой капельницу и откинув одеяло, прежде чем скользнуть под него. Он также не стал выключать свет. — Я собираюсь вздремнуть перед следующей проверкой. Они не дают мне спать. — У тебя сотрясение мозга. — И все же, трудно быть мной. Эрен лишь снова фыркнул и сел, уставившись на конверт. Он сидел так долго, что в конце концов дыхание Жана выровнялось. Он медленно выдохнул и перевернул его, разорвав конверт и вытащив лист бумаги внутри. Когда он развернул его, то ожидал длинного и пространного объяснения того, почему он ушел и почему не вернется. Он ожидал прочитать о том, как Леви заботится о нем, но это было уже слишком. Он даже подумал, что, может быть, там будет упомянуто, что он его не любит, и что все было влиянием волка. Он не получил ничего подобного. Вместо этого он получил крошечный абзац, который сказал больше, чем могла целая страница. Эрен, Мне жаль. Я — все, что у него есть. Я вернусь. Постарайся не лезть на рожон. Серьезно. Я слишком стар для этого дерьма. Леви. Эрен улыбнулся.

***

Он находился в шаге между сознанием и забытьем, когда все случилось. Его разум радостно погружался в сон, пытаясь сосредоточиться на веселых и счастливых вещах, когда его ушей достиг громкий крик ужаса и он резко проснулся. Он услышал резкий скачок пульсометра, пугаясь, но когда выпрямился и повернулся, то лишь увидел сидящего на кровати Жана. Его затуманенному сном разуму потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что только что произошло. Жан крепко сжимал простыни по обе стороны от своего тела, его грудная клетка быстро вздымалась и опускалась. На лбу была испарина, а больничный халат, который он носил, казался слегка влажным. Распахнулась дверь, зашла медсестра и включила свет. Эрен поморщился от яркости, но довольно быстро привык, потому что они с Жаном оставили включенными другие источники света поменьше. Медсестра быстро осмотрела их обоих, убедившись, что все в порядке, а затем спросила Жана, нужно ли ему что-нибудь. Он покачал головой, устремив взгляд на колени, его руки все еще стискивали простыни. Она легонько похлопала его по плечу, пообещав, что все наладится, а затем вышла из комнаты. Дверь осталась приоткрытой, пропуская шум снаружи. В течение нескольких секунд Жан помедлил, затем встал, подошел и плотно закрыл, прежде чем вернуться к своей кровати. Он старался не смотреть на Эрена, пока снова забирался под одеяло, но не ложился. Он просто сидел, уставившись на свои колени. Они долго молчали, Эрен обдумывал, что ему следует сказать. Он не знал, что будет уместно, учитывая, что осознавал, что это его вина, но чем дольше длилось молчание, тем больше напрягался Жан, поэтому он просто стиснул зубы. — Кошмар? Жан вздрогнул, но отрывисто кивнул. — Микаса говорила, что я метался во сне, — тихо сказал Эрен. — Так что ты не единственный. Его друг некоторое время молчал, прежде чем заговорить. — Сейчас ты, похоже, в норме. — Я не спал, — что было правдой. Он находился на той странной стадии между сном и явью. Эрен уверен, что как только он действительно заснет, то кошмары вернутся с удвоенной силой. — Ох, — выдохнул Жан. Они вновь погрузились в молчание. Спустя пять минут оно стало невыносимым. — Хочешь поговорить об этом? — тихо спросил Эрен. — Мне кажется, ты понимаешь, что я могу посочувствовать. Жан снова играл с повязками на запястьях, хмуро глядя на них. Он облизнул губы, мгновение помедлил, а затем заговорил. — Просто… Они здесь. — Что ты имеешь в виду? — Энни и другие. Они здесь. В этой больнице. С нами, — он бросил быстрый взгляд на Эрена, а затем снова уставился на свои руки. — Я знаю, что они ранены и прикованы наручниками к кроватям, но... Они занимаются магией, Эрен. Что мешает им вырваться на свободу и закончить начатое? Эрен почувствовал, как сердце забилось в груди, и, должно быть, оно издало странный звук на мониторе сердечного ритма, потому что Жан резко вскинул голову, выглядя пристыженным. — Я не имел в виду… Черт, извини, — он снова выругался и провел рукой по волосам. Ну, пытался, но повязка усложняла задачу. — У нас за дверью стоит полицейский, не волнуйся. А там, где за ними следят, их еще больше. Они не выберутся, но это просто… — он медленно выдохнул. — Я даже не знаю, как долго меня не было. Иногда я засыпаю и мне кажется, что не могу дышать. У меня такое ощущение, будто я снова подвешен к потолку, мои легкие сжимаются, и я просто… — он поморщился и сжал руки в кулаки. — Знаю, ты думаешь, что это твоя вина, но все не так. Это они виноваты, и... Я это ненавижу, — он чертыхнулся, а затем обеими руками потер лицо. Когда он, наконец, убрал их, то повернулся и посмотрел на Эрена. Эрен понятия не имел, что ему сказать. Он понимал, что Жан не единственный, кому снятся кошмары. Осознал, что это не только его вина. Он знал, что им обоим понадобится много времени, чтобы прийти в себя, но не знал, как это исправить. Однажды Армин сказал, что экспозиция перед лицом травмы помогает, но он не думал, что в данном случае она поможет. Все было немного другим. Один из старейших друзей Эрена пытался его убить. Был Жан, которого похитили и несколько недель держали подвешенным к потолку склада с небольшим количеством еды и воды. Травма, которую ничто не излечит. — Мне жа… — Заткнись, — рявкнул Жан, напугав Эрена. — Я же сказал, что это не твоя вина. Это они виноваты. Чертовы сумасшедшие. По крайней мере, несмотря ни на что, мы выбрались живыми. Избитые и эмоционально потерянные, но живые. С остальными проблемами мы можем справиться по-своему, — Жан пожал плечами, теребя край своего одеяла. — Может пойти на терапию. Не знаю. Я говорил об этом с отцом. Без понятия, насколько это поможет, учитывая обстоятельства, но ты же понимаешь. Эрен мгновение колебался, тщательно формулируя свое следующее предложение. — Есть один парень, которого Леви знает. Кое-кто как он. Он психотерапевт. Жан взглянул на него, и Эрен пожал плечами. — То есть, если ты захочешь с ним встретиться. Это могло бы быть… Может быть хорошим вариантом, иметь кого-то вроде него. Мы сможем быть более честными и открытыми в отношении того, что произошло. Жан улыбнулся. — Мы? Эрен выдохнул немного воздуха и покачал головой. — Я нуждался в терапии с тех пор, как все это началось, просто не доходили руки. Теперь... Не знаю, думаю, это поможет. А если мы сможем быть открытыми и честными во всем, будет еще лучше, верно? Его друг медленно кивнул, а взгляд стал отстраненным, как будто обдумывая это. — Думаешь, у тебя получится раздобыть его номер? — Ага. Да, я… — он едва не сказал, что попросит об этом Леви, но передумал. — Может быть, Микаса возьмет его у Ханджи или что-нибудь типа того. — Круто, — Жан потер руку. — Я снова поговорю с отцом. Стараюсь удерживать маму от разговора, у нее начинается небольшая истерика каждый раз, когда ей напоминают о том, что произошло, — он усмехнулся. — Хорошая новость в том, что они написали Леви официальное письмо с извинениями от всех, кто думал, что это был он. Видимо, дедушка Армина пришел к нему домой, чтобы извиниться, но Леви сейчас в Тросте. — Ага, — Эрен поерзал на кровати, повернувшись лицом к Жану. Совершенно очевидно, что ни один из них не особо хотел спать. — Кстати, как там Эрвин? Микаса лишь сказала, что он справится, но довольно расплывчато. — Я не уверен, если честно, — Жан вздрогнул. — Микаса говорила о нем с Ханджи, но я думаю, ей хочется, чтобы мы сосредоточились на исцелении, а не слишком беспокоились о нем, — выражение его лица потемнело. — Райнер обращался с ним как кретин. Вел себя так, словно это все игра, чтобы посмотреть, сколько времени пройдет до того, как Эрвин сыграет в ящик. Стены клеток, в которых они находились, были сделаны не просто из серебра, они были пропитаны волчьим аконитом, что делало их слабее, чем обычно. Время от времени приходил Райнер и вдувал волчью отраву прямо Эрвину в лицо. Он был рядом в полнолуние и тыкал волка монтировкой, обдувал его аконитом, прижимал серебряные прутья к его коже. Эрен ненавидел Райнера за его связь с Энни, но, помимо этого, он на самом деле всегда ему очень нравился. Думал, что он хороший парень, сострадательный. Разумный. Услышав слова Жана, ему поплохело от тошноты. Райнер совсем не такой, как думал Эрен. Он был ужасным человеком, которого не заботило причинение вреда волкам, потому что те являлись волками. — Я пытался остановить его каждый раз, когда он приходил, но мне тоже было непросто. Большую часть времени я едва мог дышать, мне всегда не хватало еды и воды, и только раз в день они позволяли мне сходить в туалет. Честно говоря, я удивлен, что не обмочился до того, как Микаса обратилась, — пробормотал Жан. — Но я сделал все, что мог. Мне было невыносимо видеть, как он поступает с Эрвином. Вначале он был в сознании и иногда смотрел на меня, и агония в его глазах просто... — он покачал головой, и Эрен заметил, как подрагивают его руки, прежде чем его друг сжал их в кулаки. — Было тяжело. Я действительно не думал, что он выживет. В тот последний день, когда Райнер вел себя как придурок, он разозлился, потому что ему не понравилось то, что я сказал. Когда он подошел поговорить со мной из-за этого, я плюнул ему в рожу. Наверное, не стоило так делать, пока он держал монтировку, ну да ладно, — Жан пожал плечами, и Эрен понял, что, должно быть, именно в тот день его поймали. Он проснулся и обнаружил, что Жан был без сознания и истекал кровью, а Армин сказал, что он огрызался с Райнером. — Ты хороший человек, Жан, — тихо сказал Эрен. — Да, ну, — он снова пожал плечами. Эрен почувствовал, что это превратилось в автоматическую реакцию, когда он замолчал, не успев закончить мысль. Они еще некоторое время сидели молча, прежде чем Эрен указал на телевизор. — Хочешь посмотреть фильм или что-то еще? Уверен, что в этот час идет какой-нибудь действительно отстойный фильм. Жан ухмыльнулся ему и потянулся к пульту дистанционного управления, они вдвоем откинулись на кровати и включили телевизор. В ту ночь никто из них не заснул. *** — Эрен! Упомянутый индивид подпрыгнул, пока разговаривал со своим отцом о своих травмах, и повернулся к двери. Конни ухмылялся ему так широко, что казалось, будто улыбка пытается овладеть всем его лицом. Позади него стояла радостная Саша и махала рукой. Гриша похлопал Эрена по плечу, сказал, что они могут закончить позже, и отошел, чтобы те двое могли поспешить к кровати Эрена. Они кивнули Жану, который проворчал что-то в знак приветствия, его взгляд был прикован к ноутбуку, пока он печатал, как обычно. — Привет, — сказал Эрен с улыбкой, наблюдая, чтобы убедиться, действительно ли его отец уходит. Выходя из комнаты, тот закрыл дверь, вероятно, потому, что знал, насколько громкими могут быть Конни и Саша. — Как дела? — Круто, теперь, когда ты проснулся, — Конни ткнул его в плечо. Эрен вздрогнул, и Жан приказал тому держать руки при себе. Конни выглядел пристыженным и поднял обе руки над головой, как будто в молчаливом обещании никогда больше не прикасаться к нему. Эрен предположил, что они оба, скорее всего, заглядывали до того, как он проснулся, потому что они едва взглянули на Жана, хотя он знал, что Конни действительно нравится Жан. Вероятно, они уже успели немного поболтать, пока Эрен был без сознания. — Все говорят, что вы, ребята, и в самом деле помогли во всем. Спасибо за это, вы спасли мне жизнь. — Ты бы сделал то же самое для нас, — настаивал Конни, рухнув в кресло возле его кровати. Саша подошла к тому, что находился со стороны Жана, но тому, похоже, было все равно. Он все еще хмуро смотрел на свой ноутбук, как будто тот оскорбил его. — И все же спасибо. Я твой должник. — Нет, ты всегда прикрывал нас в школе, все хорошо, — Конни пренебрежительно махнул рукой, а затем наклонился вперед. — Но оборотни, чувак. Какого хрена! Каково это — встречаться с оборотнем? — Э-э… Как встречаться с нормальным человеком? — Эрен не хотел, чтобы это был вопрос, но так получилось. — Он волк только три ночи в месяц. — Чувак, вы когда-нибудь… Ну, знаешь… На вопрос Саши Жан заткнул уши руками, выглядя шокированным. Эрен просто почувствовал отвращение. — Что? Нет! Он же волк! — Я просто спросила. Ради науки, понимаешь, — Саша пожала плечами, но ухмыльнулась. Эрену не нравилось думать о том, что творится у нее в голове. — Нет, мы таким не занимались. Я просто глажу его и тусуюсь с ним в подвале, чтобы он не был один. — Круто, — ухмыльнулся Конни. — На самом деле у нас не было возможности пообщаться с оборотнями в их волчьей форме… — Ты не захочешь, — пробормотал Жан со своей кровати, но Конни проигнорировал его. — …Но мы провели много времени с Майком. Он и правда классный чел. — Тихий, — вмешалась Саша. — Очень тихий. — Да, тихий, но очень крутой. Он еще и очень милый. Но защитный. Эрен нахмурился. — И к вам, ребята? — В основном к своей стае, но думаю, что мы ему нравимся, поскольку всех спасли, — Конни гордо выпятил грудь. Это длилось всего секунду, прежде чем он сдулся и снова стал серьезным. — Мы хотели вызвать полицию. Когда близилась полночь, а мы ни от кого ничего не слышали, уже хотели позвонить копам, но он не позволил нам. — Нам очень жаль, — прошептала Саша. — Может быть, все сложилось бы иначе. Эрену стало любопытно, не говорили ли они о его шрамах. Или о Микасе, которая превратилась в волка. Или о чем-то совершенно не связанном. Он протянул руку и слегка ударил Конни по руке, улыбаясь. — Ты спас всех своим Санскритом. Серьезно, спасибо. Все могло... Могло закончиться плохо. Ты хорошо поработал. — Ага, — Конни перевел взгляд на Жана, но тот все еще пялился на свой ноутбук. — Мы рады, что все в порядке. Мы беспокоились. — Спасибо, — Эрен улыбнулся. — Эй, ходят слухи, что ты знаешь всю историю моей жизни. Конни снова раздулся от гордости. — О, ну да, возможно, у меня есть кое-какие знания. Немного покопался вот и все. — Ты взломал электронную почту Эрена и украл информацию, которую ему прислал профессор, — вмешался Жан. — Детали, — настоял Конни, поворачиваясь к нему. — Я все еще занимался переводом. — Хочешь поделиться? У меня была лишь версия с примечаниями от Энни, когда она собиралась принести меня в жертву своим языческим богам. Он ожидал увидеть улыбки, но все в комнате вздрогнули. По-видимому, еще слишком рано для шуток о собственной смерти. Он надеялся, что ему станет легче, потому что шутки о смерти были практически единственным, что не давало ему развалиться большую часть времени. Конни и Саша объяснили ему все, что рассказали остальным. Эрен видел, как Жан иногда обращал на это внимание, как будто он получил лишь сокращенную версию, но в основном печатал на своем ноутбуке. Эрен не потрудился спросить, чем он занимается, полагая, что тот даст ему знать, если захочет поделиться. Спустя два часа и множество слов от Конни и Саши, они отошли от истории Эрена и начали говорить о том, как идут дела за пределами больницы. Судя по всему, Энни и Бертольдт были выписаны и сейчас находятся в тюрьме, но Райнер задержался еще на несколько дней. Очевидно, его травмы были серьезнее, и Эрен увидел, как при упоминании об этом уголки губ Жана слегка приподнялись, как будто он доволен тем, что того серьезно ранили. Эрен вспомнил их разговор прошлой ночью и решил, что Жан подумал, что Райнер получил то, что заслужил. Через некоторое время пришли Микаса и Армин, поэтому Конни и Саша восприняли это как сигнал уйти, но заставили Эрена пообещать дать им знать, когда его выпустят, чтобы они могли зайти к нему домой. Конни, вероятно, хотел пошпионить за его компьютером. Саша, видимо, хотела совершить набег на его холодильник. Он попрощался с ними обоими, а затем ухмыльнулся Армину, который заплакал, когда подошел, чтобы обнять его. По крайней мере, все были живы. Это все, что имело значение для Эрена в данный момент. Они все остались живы.

***

Лежать в больнице было намного скучнее, чем показывали по телевизору. Рядом с Эреном находился Жан, что, как правило, большую часть времени помогало, но поскольку травмы Жана были не такими серьезными, как у Эрена, его отправили домой гораздо раньше. По итогу, большую часть оставшегося времени Эрен провел с гиперактивным ребенком. Обычно он не имел ничего против детей, но его начало подташнивать от просмотра покемонов. Нечто, что он думал, никогда не испытает, но, видимо, существует такое понятие, как хорошего бывает слишком много. К тому времени, как минуло почти две полные недели с тех пор, как Эрен очнулся, он был готов кого-нибудь убить, если его не выпустят оттуда. Отличный тайминг, поскольку это был тот самый день, когда ему сообщили, что он может быть свободен. Эрен полагал, что будучи доктором, его отец помог ему выписаться раньше, но, в любом случае, он благодарен за свое освобождение. Вполовину не так благодарен, как в тот день, когда проснулся и смог пошевелить пальцами левой руки, но это было среди других счастливых моментов. В день его освобождения к нему домой пришли несколько человек, чтобы провести с ним немного времени. Конни и Саша были там вместе с Жаном и Армином – и Микасой, по понятным причинам. Когда поблизости не оказалось родителей Эрена, Конни отвел его в сторону, чтобы попросить совета по дизайну веб-сайта. Он заявил, что они с Сашей начинают бизнес, связанный с исследованиями сверхъестественного. Было похоже, что Жан обиделся, настаивая на том, что он первый начал, и на его ноутбуке имелась даже целая папка, посвященная «Сверхъестественному», но Эрен относительно быстро перестал обращать на них внимание, пока они пререкались. Он был больше сосредоточен на одном человеке, которого там не было. Леви. Тем утром он получил от него сообщение, в котором объяснялось, что он все еще с Эрвином, и хотя Эрен понимал, он не мог не почувствовать, что Леви избегает его. Он старался не зацикливаться на этом, вместо этого сосредоточившись на своих друзьях, насколько возможно. Когда наступила ночь и все начали расходиться, Эрен приготовился ко сну, но не пошел в свою комнату. Теперь, когда его наконец выписали из больницы, ему хотелось сесть и поговорить с Микасой. Несмотря на то, что Жан и Армин были дома и рядом, чтобы она могла поговорить, они оба настаивали, что она хотела поговорить об этом только с Эреном. Что ж, сейчас Эрен вернулся, и он не заставит ее ждать еще дольше. Теперь, когда все ушли, они сядут и поговорят, и он собирается помочь ей точно так же, как она помогала ему практически во всем. Медленно подойдя к ее комнате, он убедился, что дверь его родителей закрыта, а затем протопал по ковру, наслаждаясь ощущениями под босыми ступнями. После его опыта на грани жизни и смерти, все казалось более обостренным. Он чувствовал, что ценит все намного больше, даже такие незначительные вещи, как ощущение ковра под ногами. Остановившись перед ее дверью, он медленно вдохнул, а затем выругался, потому что она, вероятно, услышала все своим новым сверхслухом. Он точно никогда больше не станет заниматься сексом с Леви в этом доме. Если он когда-нибудь снова займется с Леви сексом. Встряхнув головой, чтобы отогнать мысли о Леви, он постучал в дверь и стал ждать. Она открылась без всякого намека на движение с другой стороны. Микаса не только собиралась подкрадываться к нему чаще, чем раньше, но теперь она будет делать это, даже не пытаясь. — Хэй, — сказал он. — Привет, — ответила она. Ее глаза быстро осмотрели его, отметив его серые спортивные штаны и черную рубашку с короткими рукавами. Ее взгляд ненадолго задержался на его перевязанном запястье, прежде чем вернуться к его лицу. Однако он заметил, что она не смотрит прямо на него. Казалось, она сосредоточилась на чем-то у него за плечом. — Ложишься спать? — Позже. Я подумал, что мы могли бы поговорить. Ее взгляд метнулся к двери в спальню их родителей. Эрен повернулся и посмотрел на нее. Он задался вопросом, что же она услышала за ней. Она беспокоилась, что они подслушают? Подслушивали ли они, по ту сторону двери? Он повернулся к ней. — Не хочешь прокатиться? — Куда, например? Он пожал плечами. — У Ханнеса все еще открыто. Если только у него тоже не сокращенный рабочий день. — Он живет над кофейней, исчезновения в буквальном смысле не имели никакого влияния на него. Не считая того, что Жан не оплачивал его ипотеку. — Тогда пойдем туда. Она бросила на него взгляд, умудрившись сделать это, даже не глядя на него, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что уйти в кафе не лучше, чем остаться в их доме с точки зрения подслушивающих. Скорее всего, там никого не будет, но Ханнес будет стоять за кассой, а это значит, что теоретически, он сможет подслушать. — Как насчет того, что мы отправимся в магазин? — поинтересовался он. — Мы можем взять кофе у Ханнеса, а потом пойти потусоваться в магазине. Микаса, казалось, обдумала это, затем медленно кивнула и повернулась, чтобы взять какую-нибудь одежду. Эрен вернулся в свою комнату, схватил носки и обувь. На всякий случай он натянул толстовку с капюшоном, хотя и не думал, что на улице будет особенно холодно. Когда он закончил с приготовлениями, то пошел ждать Микасу наверху лестницы. Она также надела поверх рубашки толстовку, но она уже была одета, поэтому выглядела более презентабельно, чем Эрен. Они вышли из дома, Эрен крикнул родителям, что они идут за кофе. Он сомневался, что они что-нибудь скажут, ведь не секрет, что после инцидента Микаса вела себя по-другому. Безусловно, они были не рады, что доказала Карла, помчавшаяся по коридору и перегнувшаяся через перила, чтобы спросить, куда они идут и как долго их не будет. По мнению Эрена, сейчас все было хорошо, но совершенно очевидно, что люди все еще напуганы. Он пообещал, что они пойдут в магазин, как только купят кофе у Ханнеса, Карла предупредила его, что позвонит в магазин через десять минут, и если никто не ответит, придется адски поплатиться. Очевидно, ей вообще не хотелось, чтобы они выходили из дома, но взгляд, который она бросила на Микасу, ясно показал, что она понимала, что происходит. Кроме того, еще было не поздно, всего чуть больше девяти. И это, вне всяких сомнений ее утешило. Он махнул рукой и вышел за дверь, закрывая ее за собой. Забравшись в пикап Эрена, они молча направились к центру города. По радио играла веселая, жизнерадостная музыка, которая не вписывалась в атмосферу, но Эрен не стал переключать ее. Он просто не сводил глаз с дороги и припарковался, как только они добрались до кафе. — Хочешь зайти или подождешь здесь? Она колебалась, поэтому он сказал ей просто ждать и направился внутрь, чтобы получить их обычные заказы. Ханнес, казалось, испытал безумное облегчение увидев его, и попытался завязать легкий разговор ни о чем на пару минут. Поначалу Эрен пробовал быть вежливым, но, когда беседа стала затягиваться, а Ханнес так и не приступил к приготовлению их заказа, он прервал его и сообщил, что в машине ждет Микаса. Это заставило мужчину двигаться немного быстрее и он принял заказ Эрена, задав еще несколько вопросов в процессе приготовления напитков. Эрен преимущественно пытался увильнуть от них, так как ему все еще не нравилось говорить об этом. Тяжело врать и одновременно говорить правду. Попытка Энни убить его, все еще причиняла боль, когда он слишком много думал об этом. Он с благодарностью принял кофе у Ханнеса и направился обратно на улицу. Микасе пришлось перегнуться через водительское сиденье, чтобы открыть дверь, поскольку у него не было свободных рук. Он отдал ей стакан с напитком, прежде чем забраться в пикап и поставить свой в подстаканник. Развернув пикап, он проехал буквально полтора квартала до магазина и припарковался снаружи. Они оба вылезли из машины, игнорируя табличку на фасаде, которая предупреждала, что ежедневно магазин закрывается после шести до дальнейшего уведомления. К счастью, Микаса додумалась принести ключ, поскольку Эрена этого не сделал, и отперла дверь. Как только они оказались внутри, Эрен снова запер дверь и включил основной свет. Они подошли к стойке, и Эрен поставил свой кофе на заднюю часть, чтобы он мог повернуться и запрыгнуть на нее. Его запястье пронзила боль, швы натянулись, но ему было наплевать. В любом случае, их снимут через два дня, он уверен, что с ними все в порядке. Удобно устроившись на задней стойке, он взял свой кофе и расслабленно держал обеими руками. Микаса села на стул за кассой и повернулась к нему лицом, ковыряя край крышки стакана на вынос и уставившись на свои пальцы. Несколько мгновений они молчали, потягивая кофе. Эрен решил, что она заговорит, когда будет готова, он не хотел давить. Прошло десять минут, и большая часть его кофе закончилась, вместе с обещанным звонком от матери он вспомнил, с кем был, и осознал, что она никогда не заговорит без подсказки. Он даже не знал, с чего начать, просто знал, что хочет быть рядом и поддержать ее, поэтому сказал то, что первым пришло на ум. — Жан и Армин сказали, что ты не хочешь с ними разговаривать. Он заметил паузу в ее ковыряниях стаканчика, но ничего не сказал. Она оставалась неподвижной еще несколько секунд, прежде чем продолжить. — На самом деле, не о чем говорить. Эрен потер затылок, тихо вздохнул и оглядел магазин, словно в поисках вдохновения. — Ты же знаешь, что это ничего не меняет, да? — Я видела их, — прошептала она. — Кого? — Их. Жана и Армина. Я увидела их, когда начал превращаться. Они были… — она замолкла, покачала головой и отпила напиток, все еще избегая его взгляда. — Испуганными? — тихо спросил он. Тишина, а затем она едва заметно кивнула, почти не двигая головой. — Я боялся Леви, — через мгновение сказал Эрен, пытаясь тщательно сформулировать следующие несколько предложений. — Не из-за того, кем он был, а из-за того, что он мог сделать. Когда он не контролирует себя, может случиться всё, что угодно. Армин и Жан боялись не тебя. Они боялись волка. — Я волк. — Нет, это не так, — Эрен соскользнул со стойки, поставил свой напиток и подошел к ней, слегка наклонившись, чтобы заставить ее посмотреть на него. Она избегала его взгляда. — Когда я думаю о Леви, то думаю о нем, как о Леви и волке. Они не одно и тоже, никогда не будут. Ты, как Микаса, не такая же, как ты, будучи волком. Ты не контролируешь себя как волк, поэтому когда ты трансформировалась, никто не знал, что произойдет. Если бы ты была любым другим оборотнем, то без малейшего колебания убила бы Жана и Армина. Но поскольку ты потомок кого-то, кто поклялся защищать кого-то вроде меня, ты этого не сделала. Она снова отвела от него взгляд, и он задумался, не сказал ли чего не то. — Я едва не убила Райнера. — Но ты этого не сделала. — И Энни. — Но ты не сделала этого, — он наклонился еще ниже, положив руки ей на колени. — Микаса, ты впервые превратилась и так быстро восстановила контроль над собой. Это и правда потрясает. Ты превратилась и никого не убила. Ты спасла меня, — он подарил ей улыбку. — Это то, в чем ты всегда хороша. Она фыркнула, что прозвучало подозрительно похоже на смешок. — Ты все тот же человек. — Теперь они странно себя ведут рядом со мной, — прошептала она. — Конечно, так оно и есть. Они не знают, что ты чувствуешь, потому что ты не говоришь им. Они предложили поговорить об этом, потому что им не все равно. Когда ты сказала «нет», они не знали, что делать. Они подумали, что тебе нужно немного пространства, поэтому предоставили его тебе. Но им не все равно. Микаса, для нас ты все тот же человек, каким была и неделю назад. Ничего не поменяется. Никогда. С минуту она молчала, сжимая стакан, который держала в руках. Не настолько, чтобы смять его, но достаточно, чтобы Эрен мог понять, что она делает. — И что теперь? — тихо спросила она. — Приближается полнолуние. Что мне делать? — Ну, мы можем… Я имею в виду, я могу запереть тебя здесь. Или мы можем пойти к Леви и воспользоваться клеткой. Вероятно, к тому времени он еще не вернется, — он оборвал себя, прежде чем отклонился от темы, оставив все как есть. — Когда Эрвину станет лучше, возможно, мы сможем поговорить с ними. Она кивнула, все еще ковыряясь в краешке чашки и избегая его взгляда. — Ханджи написал мне. — Да? — Ага, — она сделала еще глоток напитка, по-прежнему стараясь смотреть куда угодно, только не на него. — Он сказал, что я могу приехать, если захочу. Провести с ними некоторое время. Он сказал, что все это время Леви был с Эрвином, поэтому последнюю неделю они обсуждали с Майком политику стаи. — И ты хочешь поехать? Она пожала плечами, что на самом деле не являлось ответом. — Я думаю, тебе стоит поехать. Мне кажется, что общение с Ханджи и такими, как ты, будет полезно. Он увидел, как она нахмурилась, ее губы слегка приоткрылись, как будто он сказал что-то неприятное. — Не навсегда, — добавил он, гадая, не в этом ли проблема. — Лишь ненадолго. Просто чтобы взять ситуацию под контроль. Я уверен, что нелегко — слышать то, чего раньше не мог услышать. Она снова пожала плечами, но ее руки настолько сильно сжали стакан, что почти раздавили его. Микаса заставила себя ослабить хватку, к счастью, не пролив кофе, поскольку тот был почти пуст. Она отвернулась, чтобы поставить его на стойку, и, когда снова повернулась к Эрену, то уставилась на свои колени, играя кончиками ногтей. Эрен некоторое время смотрел на нее, до него слишком медленно доходило. С пробуждения в больнице, она странно себя вела. Она не смотрела на него. — Микаса? Она не ответила и начала поднимать голову, прежде чем спохватилась и вновь опустила, волосы закрывали ее лицо. — Микаса, почему ты не смотришь на меня? Ковыряние ногтей прекратилось, вместо этого она сжала руки вместе, хмуро глядя на них. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня. — Ты боишься, что увидишь в моих глазах страх или что-то подобное? Ты моя сестра. — Я пока что не могу контролировать это, — прошептала она. — Его… Интенсивность. Ханджи сказал, что потребуется время. Значит, он был прав. Она не хотела смотреть на него, потому что знала, как он отреагирует. Вероятно, поэтому она думала, что Жан и Армин боятся ее. Он вспомнил пронизывающий его насквозь ужас, когда он в первый раз взглянул Леви в глаза. Или впервые посмотрел в глаза Эрвину. Эрен помнил то чувство страха и беспомощности, ему было паршиво, что Микаса видела такое выражение на лицах других людей. Он задумался, сколько человек она увидела, прежде чем поняла, что что-то не так, и решила избегать зрительного контакта. Как долго она так делала, пока он не проснулся? Он вздохнул, подошел ближе и придвинулся так, что оказался на коленях, вместо того, чтобы сидеть на корточках, потому что его бедра начали гореть. — Ты освоишься. Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы провести некоторое время с Ханджи. Не потому, что мне хочется, чтобы ты уехала, а потому, что я не хочу, чтобы ты ненавидела себя. Ты всегда заботишься обо мне. Теперь моя очередь позаботиться о тебе, даже если для этого придется потерять тебя на несколько недель, — он наклонился еще ближе, пытаясь поймать ее взгляд, но она лишь отвела его в сторону. — Это ничего не меняет, Микаса. Ты моя сестра. Я твой брат. Я люблю тебя, если бы я мог вернуть все как было, то сделал это, но я не могу. И мне очень жаль. Но я уже влюблен в Оборотня, тебе действительно не нужно беспокоиться о том, что что-то может вбить между нами клин. Что касается Армина, он беспокоится за тебя. Он бы не волновался, если бы ему было все равно. А Жан влюблен в тебя, ты же знаешь. Она ничего не ответила на это, как будто все еще не до конца верила ему. Вздохнув, он встал и вытащил телефон, проведя пальцем по нижней части и зайдя в главное меню, чтобы просмотреть свои контакты. — Что ты делаешь? — У нас будет ночь игр. — Что? — спросила она, настолько пораженная, что забыла не смотреть на него. Он поймал ее взгляд, и хотя по его спине начал медленно ползти страх, все оказалось не так плохо, как он думал. Возможно, частый зрительный контакт с Эрвином, делал другие взгляды менее напряженными. В конце концов, Эрвин вожак стаи, разве они не были сверхсильными или типа того? Эрену удалось выдавить из себя улыбку, чувствуя, что она довольно искренняя. — Ночь игр. У Армина есть настольные игры, и я знаю, что Жан сидит на своей толстой заднице и бездельничает, так что мы все будем тусоваться здесь до утра и играть в игры. Как только ты поймешь, что ничего не изменилось и что Жан все еще безнадежный неудачник, когда ты победишь его в «Монополии», мы позвоним Ханджи, и ты проведешь с ними некоторое время. Его сестра выглядела так, словно хотела возразить, но Эрен просто уставился на нее. Она закрыла рот и испустила вздох поражения, заставив Эрена ухмыльнуться. Затем он позвонил Армину.

***

Внезапный отъезд Микасы довольно сильно ударил по их родителям. Она настаивала, что это всего на несколько недель, чтобы она примирилась с тем, что произошло, и с тем, что едва не убила Райнера в своем адреналиновом приступе ярости, но Эрен мог сказать, что они до сих пор расстроены. Казалось, ей стало лучше после ночи «Монополии» и «Неприятности и Жизнь». У них заняло около часа времени, чтобы заставить ее посмотреть им в глаза, к утру ее взгляд не действовал ни на кого из них, каким бы напряженным он ни был. Судя по всему, это очень помогло, и Эрен был рад, что Армин и Жан такие хорошие друзья. На четвертый день после отъезда Микасы, Эрену практически пришлось умолять отца дать ему вернуться к работе. Поскольку Армин работал, Микаса уехала, Жан делал то, чем обычно занимался, Конни и Саша чудили, а Энни сидела в тюрьме, то ему серьезно не хватало развлечений. У него ехала крыша и он чувствовал, что единственная причина, по которой отец позволил ему вернуться на работу, заключалась в том, что Эрен сводил его с ума. Было совершено очевидно, что ни Гриша, ни Карла не были рады выпустить своего сына из поля зрения, но он был взрослым, и они не могли вечно держать его дома взаперти. Конечно, его возвращение на работу также дало им возможность задать реально неудобные вопросы. Например, что случилось со складским помещением — дверь была покрыта следами когтей — и почему сломана входная дверь. Это произошло очень близко ко дню исчезновения Эрена. Они не спрашивали его об этом заранее, вероятно потому, что его почти не было рядом. Скорее всего, они даже не думали об этом, пока Эрен не попросил о возвращении к работе. На самом деле у него не было для них ответа, и он сказал, что должно быть, сюда вломились какие-то дети и разгулялись. Ни один из его родителей не выглядел так, как будто поверил ему, но они не настаивали на этом вопросе. Он лишь услышал, как той же ночью они шипели друг на друга о секретах. В конечном итоге, ему придется дать им разумное объяснение, но на данный момент они, похоже, были рады отказаться от этого, поэтому он позаботился о том, чтобы этот вопрос не поднимался снова. Эрен никогда бы не подумал, что будет рад вернуться к работе, но приятно иметь привычный распорядок дня. Ему сняли швы, но рану все еще перевязали, так как она не до конца зажила. Остальные его травмы более-менее затянулись, но не полностью. Ему приходилось быть осторожным в своих действиях, но он все равно мог опускать небольшие коробки и пополнять полки. Что угодно, лишь бы быть в движении и занять мозги. Какое-то время это работало, но запасов оставалось ровно столько, сколько он мог пополнить, и на второй день все было полностью укомплектовано и идеально, что привело к уборке в магазине. Которая также относительно быстро закончилась. На третий день у него официально закончились дела, которыми можно было бы заняться, так что он сидел за прилавком с журналом и праздно листал его в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заняться. В нем было много статей о разрыве Брэда и Анджелины, которые ничего не значили для него, но он все равно прочитал их. Дверь открылась, в магазин ворвался легкий ветерок, но Эрен не поднял глаз, оставаясь на своем месте, подперев голову одной рукой, и перелистывая страницу своего журнала. — Добро пожаловать, — рассеянно сказал Эрен, его взгляд скользил туда-сюда, пока он читал. Тень появилась прямо перед ним, и он взглянул вверх, а затем подпрыгнул от того, насколько близко оказался человек — Господи! Тебе обязательно нужно вызвать у меня сердечный приступ? — потребовал он, закрыв журнал и ударив им Леви по руке. Ему было почти жаль, что не додумался свернуть его и стукнуть им по голове, но если бы он так сделал, то мог бы потерять руку. — Ты виноват в том, что у тебя дерьмовые навыки обслуживания клиентов. — Мои навыки обслуживания клиентов на высшем уровне. — Ты даже не поднял взгляд. — Я узнал тебя! — Ты пробормотал слово в сжатый кулак, пока читал журнал. — Будешь жаловаться на мои социальные навыки или поцелуешь меня? — поинтересовался Эрен, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Ты же знаешь, что тебя не было несколько недель, верно? Я начал думать… — Эрен оборвал себя, не желая произносить это вслух. Глаза Леви сверкнули. — Я же сказал, что вернусь. — Да, но, знаешь… Это заняло у тебя некоторое время, — пробормотал он, поерзав на сиденье. Ему казалось, что он скулит, но с тех пор, как он видел его в последний раз, прошло много времени, поэтому он бы солгал, если бы сказал, что не расстроен. — Состояние Эрвина было… Нестабильным. Он подвергался воздействию волчьего яда в течение длительного периода времени. Мы должны были быть осторожными с ним в больнице и убедиться, что с ним все будет в порядке в полнолуние. — Итак, он…? — В порядке, — взгляд Леви опустился на запястье Эрена. — А ты? — В порядке. Я имею в виду, в основном, — он мотнул головой. — Все еще немного не в себе, знаешь, психологически, но я выдержу. Леви смотрел на него еще мгновение. — Я слышал, ты назначил сеансы с Олуо. — Ага, да, — Эрен потер одну руку, чувствуя себя некомфортно. — Жан тоже. Ханджи дал Микасе его номер. Мы подумали… Я о том, что возможность говорить открыто могла бы, понимаешь, помочь. — Микаса сказала, что тебе снятся кошмары. Глупый слух оборотня. С другой стороны, большую часть времени его будил отец, так что, возможно, дело не столько в слухе Оборотня, сколько в том, что он смущающе громко кричал. — Да, что ж, кто-то, кого я считал другом, пытался перерезать мне горло, — он скрестил руки на груди и пожал плечами. — Это очень трудно переварить. — Мне жаль. — За что? — в замешательстве спросил Эрен. — Если бы я не пришел, ты бы не был связан со мной. Ты бы выбрал ее. Мне жаль. — Ты сожалеешь о том, что я не влюбился в долбанную психопатку, которая предпочтет убить друга, чтобы получить силу, чем просто будет жить, не будучи сильнее всех остальных? — недоверчиво спросил Эрен. Леви нахмурился. — Ну, когда ты ставишь вопрос таким образом, думаю, мне не так уж и жаль. Рассмеявшись, Эрен покачал головой и потянулся через стойку. Если Леви не сделает это, то тогда сделает он. Эрен схватил его за затылок и потянул вперед, прижав их губы вместе. Он сразу же понял, что что-то не так: поцелуй Леви был жестким, а его губы плотно сжаты. Оборотень также держал свои руки при себе, чего никогда не делал, даже до того, как они стали встречаться. Эрен отстранился, все еще держа руку на затылке, и уставился на мужчину. — Что? — спросил он, на душе скребли кошки. — Нам нужно поговорить об этом. — О чем? — спросил Эрен, в нем медленно, но неуклонно нарастал гнев. — Раньше ты говорил, что данная часть наших отношений не связана с срабатыванием защитного инстинкта. Так о чем же мы поговорим? — Я лишь хочу убедиться, что ты знаешь, что делаешь, — настаивал Леви, слегка нахмурившись, как будто Эрен внезапно повел себя неразумно. — Я оборотень, и с тех пор, как мы встретились, ты несколько раз чуть не умер. Я хочу, чтобы ты подумал о своем собственном благополучии, прежде чем решить, что тебя все устраивает. — Ты сейчас серьезно? — недоверчиво спросил Эрен. — Ты знаешь, что означает привязка, да? — Да. — Так что заставляет тебя думать, что я не хочу этого? — потребовал он, повысив голос. — Или ты просто пытаешься спрятаться за предлогом оборотня, чтобы не застрять со мной? — Что? — лицо Леви выглядело совершенно пустым, но Эрену показалось, что он различил в его глазах какое-то замешательство. — Эрен, ты знаешь, что означает этот знак? — Да, это значит, что я люблю тебя! — крикнул он, чувствуя, как снова нарастает гнев. Леви уставился на него, их лица все еще находились в нескольких дюймах друг от друга, поскольку Эрен все еще не отпустил его. Если он вообще это сделает. Он еще не решил. Он подумывал затолкать Леви в кладовую и держать его там, пока тот не перестанет быть засранцем. — Что? — снова спросил Леви. — Что?! — сердито повторил Эрен. — Эрен, этот знак означает не это. Эрен моргнул, гнев мгновенно покинул его. — Что? — Он значит нечто другое. Метка означает полностью отдать себя кому-то, но это не обязательно подразумевает любовь. Она может означать что угодно. Верность, зависимость, дружба. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и через секунду Эрен почувствовал, как к его лицу медленно приливает кровь, когда он понял, что только что прокричал Леви о том, что любит его. — О, — сказал он. — Хорошо. Ой. Некоторое время они молчали, а затем медленно, в уголках губ Леви начала медленно расползаться ухмылка. — Это настоящее признание, Йегер. Возможно, в следующий раз тебе стоит вести себя потише, мне кажется, что Микаса услышала тебя даже в Тросте. — Ой, отвали! — Эрен оттолкнул его, рухнул на свое место и нахмурился. Он скрестил руки на груди и отвернулся от Леви, слегка надувшись. Он скорее услышал, чем увидел, как Леви обошел заднюю часть прилавка, но демонстративно проигнорировал его, найдя кое-что интересное, на что можно было бы пялиться на другом конце магазина. Руки обвили его, подбородок Леви устроился у него плече, а щека прижалась к щеке Эрена. — Коротышке даже не нужно наклоняться, чтобы достать до моего плеча, — пробормотал Эрен. Леви ударил его по почкам. Эрен красочно выругался. Все вернулось на круги своя. Более или менее.